Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
765 : 789
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Barns Courtney - Glitter and Gold
от Егора



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » На святого Валентина хто напився, як скотина?


На святого Валентина хто напився, як скотина?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Партнеры:

[Петро]  [Параска]

Время:

14 февраля, с утра до полуночи

Погодные условия на начало эпизода:

Ясное морозное утречко

Краткая информация о мире:

Обычное малоросское сельцо начала ХХ века: хаты, плетни, сарайки, баньки, стайки для скотинки… Посередь села, ясно дело, торчит колодезь.

Краткая информация о персонажах и их взаимоотношении:

Петро – «пэрший хлопэць на сэли», рубаха-парень, с потрясающими харизмой, усами и шароварами, против которых не в состоянии устоять ни одна особа женского полу, проживающая в данной местности. Счастливо женат на Параске, но развлечений бурной молодости не оставляет, только теперь научился их прятать. Почти. Иногда – не получается…

Параска - «дуже талановита господыня та гарна жиночка», аппетитная и красивая молодая женщина, жена Петра, которая догадывается о похождениях пройдохи - мужа, но многое ему прощает. Впрочем, не всегда…

Предупреждение: 

Внимание! В сюжете возможны сцены применения с особым усердием ухвата, скалки, дрючка и поганой метелки, а так же многочисленные случаи употребления всуе и в высуе колоритной полунормативной народной лексики, так что во избежание цитирования и/или разучивания на память просьба удалить детей от экранов Ваших мониторов.

Жанр:

Трагикомедия

0

2

…Бесы в нашей жизни однозначно существуют, кто бы там не утверждал обратное. Более того - эти хвостатые шкодники, как никто другой, умеют сбить с пути истинного и загубить на корню самые добрые начинания. А людям потом только и остается, что руками развести, да посетовать: «Бес попутал!».

Вот, к примеру, Петро - и в мыслях не имел ничего дурного, спозаранку протаптывая в снегу тропинку до сельского шинка!
Красуня его, Парасочка, еще до свету затеялась вареники стряпать с творогом, да и погнала его сама ж туда с пустым кухтылем по шинкарский кисляк, который все бабы в селе признавали самой лучшей основой на доброе тесто.… И даже за ради праздничка дозволила с мужичками пляшку самогону усугубить, со строгим наказом – не увлекаться, и чтоб через пару часов домой. А он слово дал, что ни Боже ж мой не дольше! Как же ж можно – в такой-то день да господыню свою обижать?!

Вот тут-то бес и улучил момент, чтобы шмыгнуть у Петра под носом, да дернуть его непутевую голову в сторону плетня, на котором последний предмет его тайной страсти – дебелая красотка Горпыня развешивала пустые крынки на просушку. Простоволосая, с румянцем во всю щеку и распахнутой у горла сорочкой, открывающей потрясающий вид на две очень убедительные округлости, разбитная бабенка тут же начала строить глазки своему ухажеру, в надежде хоть на часок-другой залучить милого дружка в свои объятья – не все же паршивке Параске сегодня попраздновать!

И Петро её надежды полностью оправдал, рванув до её плетня, как призовой рысак, что аж кухтыль по дороге чуть не выронил.

- Доброго ранку, Горпына Ивановна… - пророкотал он срывающимся то ли от бега, то ли от страсти баском, притискивая женщину к себе прямо через плетень и жадно ныряя глазами ей за пазуху. – А и шо ж Вы, краля моя ненаглядная, такую прелесть на мороз в голом виде-то повыставили?! А ну как заболеете, шо ж я тогда делать буду и как Вас лечить?

Вцепившись в отвороты его кожуха, окаянная молодка жарко выдохнула ему прямо в губы:

- У Вас есть потрясающее лекарство от любого недуга, Петро Мыхайловичу, а мне чего-то спозаранку так немоглося, так маялось…

… Ну вот и скажите, люди добрые, где тут память про жинку работящую, аки пчелка по дому с рассвета до темна снующую, а?! Эх-хе-хе… Тьху. Кобеляка окаянный! Сиганул через плетень, аж посудину по-пид забором кинул, бабу в охапку и до хаты – шасть! Только дверь хлопнула да в сенях шось громыхнуло – жаль, что не чем-нибудь тяжелым да по темечку…

Занятые друг дружкой, любовники даже внимания не обратили на то, что из оконца хаты напротив за их любезностями внимательно наблюдали зоркие глазки скрюченной, как кочережка, бабки Гапки – первой деревенской сплетницы и склочницы.
Гапка, проследив, как парочка завалилась в хату Горпыны, с пару минут поразмышляла о разных разностях, потирая сухонький подбородок, потом сама себе кивнула, скоренько накинула облезлый тулупчик, повязала платок, и, прихватив валявшуюся у печи пустую корзинку, шустро засеменила на выход – до хаты Петра и Параски бежать предстояло через полсела, а ноги-то уже не те…

Отредактировано [Петро] (07.03.2012 21:32:22)

0

3

…А Параска знай сновала по дому от стола к печи и обратно, стряпая праздничную трапезу, да успевая попутно двадцать дел сотворить помимо готовки – половики перетряхнуть, хату вымести, кота-неслуха от крынки со сметаной отогнать…
В проворных женских руках только мелькали казаны, миски да ухваты – в жарко натопленной печи пыхтело, булькало и скворчало с десяток блюд, наполняя всю хату такими ароматами, что аж на небе у ангелов в животах заурчало.

За суетой со стряпней молодка и не заметила, как раннее утро сначала превратилось в позднее, а после и вовсе на полдень потянулось.… Накрывая рушником остывающие жаром плачинды, Парася устало прогнула спину, и в голову закралась тревожная мыслишка о том, что Петро как-то долгонько из шинкарки не повертается. Женщина опустила голову и тяжко вздохнула: «Господи родненький, дай мне сил! Опять же, злыдень окаянный, по бабам шастает, не иначе.… Да что ж ему, кобелю, дома не сидится-то, а?!».  От обиды и огорчения на глаза даже слезы набежали. Али она хозяйка не справная, али тело у неё не такое белое да пышное, как у тех змеюк-разлучниц, что к себе в хоромы его из родного дома вытаскивают?!

В сенцах скрипнула дверь, и Параска воспряла было духом, но в горницу вошла, скукожившись, как сушеный гриб, бабка Гапка. Старушенция повела носом на запахи, поплямкала бесцветными губами и поскрипела:

- Доброго здоровья, Парасочка! Вот заглянула к тебе с просьбишкой малою – по-суседски до начал месяца торбынкой мучицы одолжиться, пока дед до мельника не сподобается съездить…

Хоть и недолюбливала Параска бабку за длинный язык, но сейчас её визит был как нельзя кстати – знать, разнюхала чего-то кочережка кривобокая, вот и пришлепала, муки ей надо, как же… Женщина ловко выдернула  из-под стола небольшую лавочку, обмахнула тряпицей:

- Да вы сидайтэ, баба Гапка, сидайтэ! В ногах правды нет.… А то взвару свежего отведайте, а? Плачинды поспели… Муки по-соседски – это можно, отчего ж не порадеть доброму человеку. Давайте торбыночку, насыплю…

Гапка суетливо просеменила к столу, ловко юркнула на предложенную скамью и, дождавшись предложенного угощения, сунула молодке в руки потертый мешочек, в который едва-едва можно было пару килограмм чего-нибудь насыпать. У Параски прямо сердце екнуло: «Ну точно! Сплетни карга старая притащила. Можно подумать, этой торбы ей до следующего месяца хватит, как же! Тут же едва-едва на пару раз чего сготовить…».

Не подав виду, что догадалась об истинной причине визита, женщина прошла в клеть, отсыпала просимого прям под завязку, и, отдав старухе мешок, села за стол напротив гостьи, подперев рукой щеку. Старуха смачно хлебала взвар, пощипывая с одного края добрую скибку плачинды.

- И чего нового слышно-то, бабулечка?

Старуха будто команды ждала – закивала быстро и, всплеснув руками, запричитала:

- Ой, доця ты моя дорогая! Ты ж така хозяйка справная, в руках все горит, и не дал же тебе Боже мужика-то под стать, а… Кобеляка-то твой непутящий, в такой-то день да не при жинке обретается, опять по чужим хаткам шкодничает, бабам подолы задирает!

Параску словно жаром обдало – чуяло сердце.… А Гапка заливалась:

- Горпына-змеюка его нынче привадила, собственными глазами видела!

За жаром пришел холод, и злость затянула глаза чернотой: даже во святой день его на блуд потянуло, злыдня писюкатого… Параска сжала кулаки. Горпына, значит.… Ну, будет ей сейчас гостинец праздничный дрючком по лбу!

Параска подхватилась и, молча накинув кожушок, выскочила в сенцы. Погромыхала там «подручными средствами», выдернула из кучи вил, цепов, грабель ухватистую сучковатую палку – тот самый дрючок, которым коров летом на выпас гоняла, и выскочила за дверь, забыв и про снедь, томящуюся в печи, и про гостью, сидевшую на лавке.… Впрочем, Гапка о себе позаботилась сама:  завернув недоеденную плачинду в  тряпицу, уложила её в корзинку к муке, и просеменила на выход, справедливо посчитав, что самое интересное зрелище поджидает её у  хаты Горпыны.

0

4

Кровать в светелке Горпыны скрипела вовсю, когда входную дверь кто-то отмахнул во всю ширь и с улицы потянуло холодком…

И увлекшийся процессом Петро, и постанывающая под ним Горпына даже головами толком повести не успели, не то что отодвинуться друг от друга – к кровати злобным чертом подлетела Параска, и со всей дури перетянула Петра дрючком по копчику. Петро взвыл, и от боли влип в Горпыну по самое «не балуйся». Та только ахнула, а разъяренной Параске это показалось выражением восторга, потому следующий «подарунок» прилетел уже Горпыне прямо в лоб. Голос обычно тихой и ласковой Параски буквально звенел от ярости:

- А чтоб вас обоих поразрывало от вашего блудодейства, заразы! Чтоб у вас поотсыхало то, чем любитесь! Чтоб вы друг к другу прилипли, да не разлипаясь по деревне ходылы, людям на радость, мне на удовольствие!

Петро предпринял активную попытку к бегству, задом-задом ретируясь с кровати, пока Параска охаживала дрыной крутившуюся по кровати голую Горпыну.  Умудрившись, однако, с перепугу запутаться в шароварах, он с той кровати в результате просто свалился кулем к параскиным ногам, и тем привлек её внимание на свою голову и на остальные части тела.

- Иды сюды, коханый! Я ж тэбе тоже подарунков припасла цельну торбу!

С этими словами на Петра обрушился град тумаков и затрещин, под которыми он резво побежал на карачках из хаты вон. Параска лупасила дрючком изо всех сил и по чему попало, потому  многострадальная палка, в конце концов, не выдержала и с хряском переломилась, причем один её конец отлетел в светелку и угодил поднимающейся с кровати Горпыне прямо в глаз. Та заверещала, схватилась за лицо и упала обратно на перину.

Параска на это вовсе не обратила внимания, подыскивая по хате что-то, пригодное для продолжения процедуры. Пока она рыскала туда-сюда, Петро сикось-накось натянул шаровары и, подхватив с лавки кожушок, рванул на улицу. Не тут-то было: в этот момент Парася обнаружила заменитель дрючка – погану метелку, которой Горпына обычно в стайке прибирала, всю в трухе и навозе, и, подхватив оружие, с новыми силами кинулась в атаку, невзирая на то, что они оба уже бежали по двору.
Почувствовав лепок грязным помелом по макушке и вонь, растекающуюся во все стороны, Петро завопил:

- Рятуйте, люды добри!

И резвой рысью припустил до шинка. Параска запустила метелку ему вслед и, погрозив мужу в спину кулаком, пошла до дому.

- И в хату не вертайси, кобелина проклятый!

0

5

Нет ничего страшнее разъяренной женщины. Факт. Внутри у Параски клокотало так, что она чуть как дышать не забыла, и сообразила про то только тогда, когда в глазах от отсутствия воздуха потемнело, а голова закружилась так, что пришлось уцепиться за чей-то плетень. Какие только кары небесные не призывала Параска мысленно на голову Петра, а также на еще одну часть его тела, не к ночи тот поганый отросток будь помянут! А переступив порог собственной хаты, она поняла, что план мести созрел…

Женщина постояла на пороге с минуту, улыбаясь, потом скоро прошла в светелку и принялась собирать себя в баню. После сбегала в саму баню, растопила её, и, пока она «доходила до ума», приготовила большую корзину снеди. Нырнув в подпол, дополнила «натюрморт» пляшкой горилки темного стекла, заткнутую кукурузиной. Сходила в баньку, от души намылась и долго сидела потом дома, на лавке под образами, потягивая взвар и чему-то про себя улыбаясь…

Когда на небе высеяло первые звезды, Параска принялась прихорашиваться, надевая праздничное убранство, заплетая косы, румянясь. И совсем стемнело, когда молодка, подхватив корзину на локоть, вышла из хаты вон.

0

6

… По причине праздника шинок закрылся в полночь. И последними заведение покинула троица мужиков, из которых двое рисовали ногами вензеля, но терпеливо и упорно волокли по дороге третьего, который самостоятельно передвигаться был уже не в состоянии. Если приглядеться из темноты, в том, кого волокли, легко можно было опознать Петра – в шароварах, сползающих с задницы и кожухе на голое тело, с побитой физиономией и с головой, обляпанной навозом. Все, на что Петро в тот момент был способен – это заунывно «петь» одну и ту же фразу:

- Гэй, чумаче, чумаче! Життя твое собаче…

Добрые самаритяне дотянули его до родной хаты, и, повесив на плетень, убрались восвояси. Петро повисел на заборе, как мешок с навозом, потом заболтал руками-ногами и кое-как с насеста снялся. С третьей попытки ему удалось покорить калитку, с пятой – зигзагами пересечь двор и, пару раз промахнувшись и влипая в стену, ввалится в дом. А в доме было темно и тихо.

- Пара… Ик… Парасююююю… - позвал Петро.

В ответ, само собой, была тишина.

- Госпо… - продолжал звать Петро, шарясь в темноте.

Ой, ё..! – непослушное тело врезалось в стол, и рукой мужчина ткнулся в мокрую мочалку. Шатаясь, он поднес мочалку к самому лицу и обнюхал.

- Моя гирлынка в лазне… Мужу спинку потрет… - заулыбался Петро и пополз на выход.

Чертыхаясь, падая и стукаясь обо все, что было можно, он кое-как пробрался по двору до база, но вместо стоявшей налево бани повернул направо, в сарайку, где тихо похрюкивала спящая Хавронья.

Заслышав хрюканье, Петро заулыбался:

- Парасююю…

И, кувыркнувшись через загородку, мужчина упал под бок к свинье, обнял её и сладко заснул.

0

7

…Параска вернулась домой под утро – тихая, умиротворенная, блаженствующая. Она знала, где сейчас Петро, но не сделала ни малейшего движения, чтобы выволочь того из стайки, отмыть и положить спать в кровать. Женщина разделась,  расплела растрепанные косы и, зарывшись в перины, с улыбкой заснула.

…А через девять месяцев в семье Петра и Параски народился сыночек. Батька наследнику был куда как радый, возился с малым, с гордостью демонстрировал первенца соседям, и только иногда, когда никто не видел, на его лицо набегала тень: Петро никак не мог взять в толк, чому его дытына такий рудый, як сусид Васыль…

0


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » На святого Валентина хто напився, як скотина?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC