Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Сентябрь 2013 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
295 : 284
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Miracle Of Sound – Forever Blue от Честера!


ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Весь мир театр, а люди в нем актеры


Весь мир театр, а люди в нем актеры

Сообщений 41 страница 60 из 71

41

Человек еще не мочился верноподданически, но уже начинал адекватно воспринимать реальность, подставляя слабое незащищенное брюшко по первому требованию. Крупный шмат кожи замечательно круглой формы, под которым скрывался глубокий укус держался на тоненьком, в два стежка, нетронутом перешейке, от него в сторону солнечного сплетения отходил элегантный зигзаг рваной раны. И то, и  другое сейчас обильно кровоточило, но уже было видно, что при должной санитарной обработке шрам получится замечательно каллиграфическим. " Не хуже, чем если бы хвостом выводил" - с законной гордостью решил дракон, любуясь творением челюстей своих. Клеймо действительно выходило на загляденье, дело оставалось за малым: закрепить края, пока судорожно хватающийся за бок грязными ручонками юноша не занес в трафарет какую инфекцию. "Хэй-нэ, да он же совсем квелый!" - всполошился татуировщик-новатор, отметив, что полотно его как-то уж чрезмерно посерело и вот-вот собиралось заваливаться в обморок, прямо на уникальный шедевр чистописания. Может, кому и казалось, что при этом юноша что-то там кричал, но Змей-то со слухом дружил, и всхлипывающее бормотание Дерека, криком он не классифицировал бы и в пустом самолетном ангаре, и в скалистом ущелье, ни тем более здесь, в центре вполне оживленного города.
- Не распробовал, - честно сознался Юклид, присаживаясь на корточки рядом с Двуликим, и, одной рукой заботливо придержав его за плечо, отвесил деликатный драконий щелбан прямо по центру бледного лба с прилипшей испариной всклокоченной челкой. В качестве первейшего средства против малохольных припадков, -  Вот сейчас издохнете, и обязательно исправлю эту досадную оплошность, - Ну, не докладывать же подопытному, что во время трансформации последнее чем "канатоходец" озаботился, так это вкусовыми рецепторами, - Вы как, хирургической иглой шить умеете?

Отредактировано Euclid (22.03.2015 16:27:20)

+1

42

[audio]http://pleer.com/tracks/4457691K7aK[/audio]

That's me in the corner
That's me in the spotlight
Losing my religion
Trying to keep up with you
And I don't know if I can do it
Oh no, I've said too much
I haven't said enough

Только бы он не подошел. Сейчас любое приближение этого человека к себе Дерек расценивал как явную угрозу собственному здоровью и жизни. Юнец завороженно смотрел на змея, который даже потрепанным и вымотанным, смотрелся здесь как аристократ на сельской дискотеке. А вот Двуликий в обстановку вполне вписывался, не слишком мужественно пытаясь слиться со стеной под холодным изучающим взглядом. Что Юклид желал там рассмотреть? Через сколько времени парнишка истечет кровью? Хорошо ли обкусаны края? Любоваться там было не на что, а впечатлительный не по возрасту малец так и не нашел в себе сил посмотреть на свой израненный бок, отвлекающий своей болезненной пульсацией от самого главного – приближения мужчины.
Хотелось смеяться от абсурдности ситуации, от того, с какой легкостью чудовище может надкусить своего собеседника, а после светским тоном продолжить прерванный диалог. Если бы не тошнотой подступающая к горлу паника, то Дерек бы рассмеялся, возможно, так громко и задорно, что сломал бы себе еще парочку ребер. Противный запах пропитанных кровью тряпок и стоящих неподалеку пакетов с мусором лишь усиливали дурноту, бороться с которой приходилось из последних сил. Бежать некуда, а душегуб и людоед уже присел на корточки, отвесив мальчонке щелбан, больше обидный, чем действительно болезненный. Он еще и издевается! Зло вывернувшись из его руки, пусть и выглядело это как трусливое бегство, Дерек в упор смотрел на Юклида, в каждом его жесте, в каждом его слове ожидая подвоха. Сложно доверять человеку, когда он вполне осознанно трапезничал твоими ребрами, весело похрустывая ими, разве что не причмокивая от удовольствия.
- Не дождешься, я еще тебя переживу. – Он зашипел, стыдливо прикрывая обрывком рубахи свой бок, что вызывал слишком много нежелательного внимания. – Можно подумать, что у вас с собой есть набор хирургических игл. А если и так, я лучше на вашем хребте вышью что-нибудь стоящее. Крестиком. – Побледневший до сероты юноша бы покраснел от этой гневной тирады, если бы кровь могла прилить к его щекам. Да и гнева в его тихом голосе было негусто, и вид, должный быть воинственным, больше всего напоминал цыпленка, упавшего в колодец.

+2

43

Настроение дракона менялось парадоксальным образом: еще час назад он был в печали, вывешивая ее вовне показательным баловством, полчаса назад его тело трясло от бешенства, а перед хитро прищуренными внутреннем взором проплывали пасторальные картины затонувших городов, теперь же, когда, по собственному разумению, он утомленно еле ноги волок, его с головой накрывало ядреной закваски веселье.
- Похвальное стремление, - легко согласился Змей с озвученным Дереком планом на ближайшее будущее, - Трудно осуществимое, но похвальное.
Надо сказать, плачевное физическое состояние Двуликого, Юклида волновало мало, вернее, не волновало вовсе. Не из моральной черствости, пусть такая и произрастала в нем буйным цветом, из благоприобретенного цинизма: даже на первый искушенный взгляд в ране юноши самым опасным было возможное заражение. Крупные сосуды не повреждены, а ребро, хоть и хрустнуло на зубах к вящему удовольствию хищника, осколками не пошло, с места не сместилось. "Симулянт" - решил Натхайр и поднялся. В кармане мелодично звякнули порванные звенья цепи артефакта, - "Творческая натура", - поправился Змей и отвернулся. Собственное тело смирилось с ограничениями физической оболочки и наново принялось ее обживать: несколько шагов до брошенной одежды дались ему многим легче, чем несколько минут назад, а после приседаний за рубашкой, жилетом, пиджаком - за каждой деталью мстительно отдельно, почувствовал себя немногим хуже третьего дня, когда проснулся после временной эмиграции в кирию Васкес. И все же это не означало, что Змей спешил с одеванием. Отряхнулся насколько возможно тщательно, выбрал из густой шапки волос мелкий сор, причесался, облачился в сорочку, повторив ритуал с меленькими пуговками и запонками, оправился, вернул на место часы, надел жилет, накинул пиджак, решив не повязывать галстук, оценил на "удовлетворительно" степень запыленность обуви и брюк, проверил сигнал телефона и состояние маникюра... Казалось бы, потратил уйму времени на пустое показушничество, будто не было за его спиной окровавленного, полуобморочного, но все еще воинственно пыхтящего подростка, будто не в этом захламленном проулке недавно было устроено форменное безобразие, с рыком-ревом-грохотом-криком, будто они находятся не в столице правового государства, в самом ее центре, где рукой подать до всех правительственных и бизнес учреждений, и полиция, какой-бы нерасторопной ее не славили, все же не может пропустить место, где то ли кого-то убили с особой жестокостью, то ли изнасиловали, то ли террористически взорвали, то ли высадили инопланетян, то ли вовсе случилось что-то нехорошее. Казалось бы, рискует за зря, из тщеславного позерства. Но Юклиду тоже кое-что казалось: чудилось, что если в таком "неприбранном" виде он сядет в машину, зайдет в замкнутое помещение со стандартной высотой потолка, что просто увидит очередного наглого хомосапиенса, то крышечку с бочоночка его ядреного веселья сорвет напрочь, и кого при этом разбрызгает по прилегающим территориям не будет иметь абсолютно никакого значения. Так что каждая застегнутая пуговичка, каждая расправленная складочка, каждая уложенная прядь становились очередным камешком в той стене, что называется "игра в цивилизованность", у которой были свои четко определенные, давно наработанные правила.
Возвышаясь над оппонентом, такси вызывал уже вполне импозантный грек средних лет. Чуть-чуть усталый, возможно, чуть-чуть не трезвый, но весьма к себе располагающий. Посторонних. На лице Дерека было крупно и четко прописано, что нарядись дракон хоть в сутану, хоть в тогу с белоснежными крыльями наперевес, доверия ему со стороны Певца не будет ни на на единую, даже самую мелкую, даже кем-то надъеденную барабунью. .
- Как понимаю, родители вас сегодня не хватятся? - риторически вопросил Натхайр, прикидывая как ловчее будет перемещать "клиента": в сознательном или бессознательном состоянии, и если в беспамятном, то на плече, рискуя выпачкать в крови пиджак, или перекинув через руку на подобие дорожной сумки? - Отлично. По закону жанра, я сейчас должен либо вас растерзать нещадно, либо отволочь в еще менее людное, предположительно сырое и затхлое, место, где и продолжу бессовестно истязать. Возможно, даже и крестиком. Что выбираете?

+2

44

[audio]http://pleer.com/tracks/3222880H7wi[/audio]

Как бы не клубилась в душе мальчика ненависть и обида, он все же не смог отвести глаз от выверенных и точных жестов одевающегося змея. Было в этом всем что-то завораживающее, как в покачивании кобры перед прыжком. Привычные для большинства людей действа, в его исполнении были верхом изящества, впитанного, кажется, не одним десятилетием существования. Кто бы мог подумать, что это представительный мужчина при костюме еще недавно пытался выпотрошить и съесть юношу, которого едва знал. Даже брюки не порвал, обращаясь монстром, а после снова человеком! Легкая, совсем незаметная доля восхищения промелькнула в глазах Дерека, и очень быстро угасла, уступив свое место боязливости зайца.
Спектакль был на загляденье, только зрители, кажется, самому артисту не требовались: он уже облачился в шкуру приличного человека, чей степенный вид снова вызвал легкую тошноту у Двуликого, что силился (и явно напрасно) найти хоть какую-то логику в поступках Юклида, который забавлялся и тешился образом весьма нестандартным. Сам же Дерек упрямо встряхивал головой, отгоняя сонливость и усталость, что пришли на смену панике и возбуждению. Уверенный, что молча сносит свои невзгоды, мальчишка не замечал, как слегка жалобно поскуливал, когда перемещения его задевали пораненный бок, который в запекшейся крови выглядел куда хуже, чем был на самом деле. Но не до оценки степени ущерба в такой ситуации, не до жалости к себе, не до возмущений по поводу несправедливости жизни. Единственное, что сейчас давало силы держаться и не падать духом, так это мысли о том, как Дерек отрубает голову змею, пусть и не с одного замаха, украшенной резьбой  рунами секирой. Картина получалась на редкость мечтательной и пока неосуществимой. Но от сладких грез, в которых непослушная голова чудища, наконец-то, отделяется от тела, его отвлек сам предмет фантазий, закончивший говорить по телефону. Мифический образ тут же рассыпался прахом к ногам самого обычного на вид грека, ничуть не всклокоченного, не помятого, спокойного как удав. Как удав!
- Если ты спрашиваешь моего мнения, то затхлое и обязательно сырое место с истязаниями мне нравится куда больше, чем скорая и бесчеловечная расправа. Да и тебе, вряд ли ты захочется снова разоблачаться, чтобы поживится плохо поданным к столу мной, так что и тебе вариант с пыточной должен импонировать больше. Будешь практиковаться в узорчатой штопке, начни отсюда. – Двуликий показал пальцем по направлению своей раны, не сводя глаз со змея, практически не моргая. Мальчишка медленно вставал на ноги, покачиваясь, опираясь на пыльную, годами не чищенную стену, даже не задумываясь о том, что его собственные грязные руки, которыми он так беззаботно проверяет целостность ребрышек, могут убить его с той же вероятностью, что и змей в переулке. Борзость проклюнулась вместо страха, давая инстинкту самосохранения всласть отдохнуть. Мало ли что змей еще удумает? Почему-то подросток не сомневался, что фантазии у Юклида побольше, чем у самых изощренных маньяков, да и опыта тоже. Скольких мальчиков он сожрал по афинским переулкам?
По слегка шатающейся походке можно было предположить, что чумазый Дерек сильно пьян, но алкоголь выветрился из него очень быстро, и теперь он смело мог сказать, что трезвее он не был ни разу за последние года полтора.

+2

45

[audio]http://pleer.com/tracks/4461331q1RW[/audio]
Кровь на мальце запекалась с удивительной скоростью, характеризуя то ли повышенную живучесть Героя, то ли предрасположенность к тромбозу. Впрочем, если он собирался с той же расторопностью забывать преподанные уроки, то патологоанатом, несомненно, поставит ему другой диагноз в графе причин. Если будет еще чему ставить.
- Не припоминаю, чтобы мы с вами переходили на ты, - смешливо фыркнул образцово вежливый грек и вышел из проулка. Телефонная трубка ответила ему: «Щас буду» и по опыту дракон мог утверждать, что это «щас» обычно не заставляет себя ждать. Главное, дойти до указанного места. В целости дойти, а не сосчитать носом все выбоины асфальта, к чему не менее образцово-показательное "дитя" стремилось все десять метров прямой дорожки. С дрожью в районе поджелудочной представив, как этот прототип мужчины будет сползать с поребрика на проезжую часть – а необходимость пересечь дорогу у них была – движение на каком-то из знаков в этом районе обозначалось как «одностороннее», Юклид на очередном витке Дерека не удержался и таки прихватил его за ворот пиджака. Вряд ли сильно помог в деле обретения равновесия, и уж точно не способствовал его к себе расположению, но, ощущая как в горсти временами натягивается ткань, Змей чувствовал себя спокойнее. А это было важно. Основное потрясение вечера было еще впереди.
С конвейера это средство передвижения когда-то сходило как Джип Врангель, но узнать в нем теперь этого младшего брата Уиллиса было решительно невозможно даже по общим очертаниям. Родными оставались разве что подвеска, левый руль да пятиступенчатая коробка передач, все остальное было доведено неизвестными умельцами «до ума» и представляло собой нечто зеленое, пятнисто-флуоресцентное, светящееся, впукло-выпукло угловатое, местами изрядно художественно помятое, напрочь лишенное не только кузовной крыши, но и дверей - на стандартное афинское такси не походящее ни каким краем. Да и за рулем сидел человек меньше всего напоминающий доброго самаритянина, готового среди ночи сорваться по первому звонку: на половину выбритый от длинных черных волос череп украшали толстые, вживленные прямо под кожу металлические шипы, намеренно удлиненный лоб рассекали две выпуклые полосы имплантированных силиконовых рогов, от уголков нынче пронзительно бордовых глаз расползались на скулы и шею черно-синие извивы татуировки, имитирующие выпирающие варикозные вены, а выкрашенные в бледно-серый цвет губы попирали острые наращенные клыки. При этом, сидевший на переднем пассажирском сидении мордатый мастиф неаполитано в гребенчатом шлеме римского центуриона выглядел не только дружелюбнее своего хозяина, но еще и возвышался над ним на целую собачью голову.
Очень поздние и очень редкие прохожие обходили эту скучающую минутным ожиданием компанию десятой дорогой. Дракон же бодро направился именно к этому припаркованному на углу, грохочущему металлом и басами чудовищу. Сам пошел и "друга" своего повел все так же непочтительно придерживая за шкирку - а ты попробуй, вырвись!
- Куда? - глубоким зычным басом спросил "таксист" не без некоторых трудностей загрузившихся на заднее сидение пассажиров.
- Как обычно, - дружелюбно рыкнул дракон, пытаясь одновременно и Дерека пристроить так, чтобы контролировать его телодвижения на ценной ране и морду песью, щеткой увенчанной, от заманчиво пахнущего кровью подростка без ущерба отпихнуть. Мастиф лез и знакомиться, и здороваться, и на подсунутый под нос Змеиный кулак реагировал мало.
- Обычно бывает разным, - философски заметил водитель, чей пол и возраст при ближайшем рассмотрении угадать так же не представлялось возможным. Более того, имевший с этим персонажем пятилетнее тесное знакомство Юклид до сих пор затруднялся классифицировать его расовую принадлежность. Вроде бы, ни к хранителям, ни к носителям, ни к прочим олимпийским героям он не относился, существом мифическим тоже не был, но и человеком его назвать язык не поворачивался, - По адресу?
- По адресу, - согласился частично обслюнявленный, но успешно пристегнувший страховочным ремнем Двуликого, Натхайр. Предосторожность совсем не излишняя, ибо каким бы не был малым рост инопланетянина, до педали газа он дотягивался всегда. А вот до педали тормоза уже реже.
- Обоих?
- Обоих.
- Перепил?
- Обнаглел.

А дальше разговор не состоялся. Дальше бывший Врангель показал, что мотор его так же не остался прежним и разогнать всех до сотни ему и одиннадцати секунд много...
... квартал их встретил тишиной и светом редких фонарей. Жилые дома здесь соседствовали с пустующими или сданными в аренду производственными помещениями. Никаких заборов, никаких палисадников - широкие улицы, замощенные на ночь частным авто, никаких рекламных плакатов или неоновых вывесок, только таблички с номерами домов. Гулко. Пусто. Уединенно.
Их высадили возле двухэтажного длинного здания красного кирпича, одного из таких бесприютных цехов. Поднявшись на четыре ступени широкого крыльца, Юклид толкнул одну створку высоких дверей и та без скрипа отворилась во внутрь. В густую звенящую ожиданием темноту.
- Входите, - пригласил он и темнота жадно поглотила его голос.

Отредактировано Euclid (24.03.2015 19:13:54)

+3

46

[audio]http://pleer.com/tracks/10863368Oqp8[/audio]

Whenever I was feeling wrong
I used to go and write a song from my heart
But now I fear I've lost my spark
No more glowing in the dark for my heart

Удивляться он уже просто разучился: мальчонку хорошо бы показать психологу, а еще лучше – психиатру, чтобы выяснить причины, подарившие ему столь ценное качество. Огромный дракон жующий твой бок? Говорящая отрубленная голова? «Такси» будто явившееся из другого измерения? Все это странный образом накладывалось на окружающий мир Дерека, не выбиваясь почти из общей картины. Да и глупо это было бы, пугаться автомобиля с неформальным водителем, после того, как на трансформирующемся спутнике даже штаны не лопнули. Психолог бы точно заключила, что все это, мол, последствия перенесенной эмоциональной травмы, которая испортить ребенку жизнь, но самому Двуликому ничего не мешало, кроме, разве что, неизвестности и боли в подсохшей ране. А страх, паника и тревога уступили свое место любопытству.
- А мне всегда казалось, что переходить на ты принято после более тесного знакомства, не находишь? А что может быть теснее, чем… - Фразу он не закончил, вздернутый за ворот пиджака как нашкодивший щенок, который снова сделал лужу втихаря. Такое обращение было отвратительно-унизительным, особенно для такого склочного и закомплексованного юнца, как Дерек, но он промолчал, и даже не стал заканчивать свою тираду про правила перехода на ты после легкой трапезы в переулке. Не хотело спорить, сил не было.
Падкий на красоту певец не удержался, провода пальцами по корпусу машины, чувствуя рельеф, практически ощущая пульсацию кричащих цветов. Не классический, но шедевр. Да и водитель был на удивление занимателен, что неудивительно, ведь это приятель плотоядного змея, который с нормальными индивидуумами дружбы не водит, скучно ему, верно. А вот собака была куда дружелюбнее остальных пассажиров-водителей, проявляя мокроносые признаки участия, Юклиду бы у нее поучиться доброжелательности.
Пристегнутый, усаженный, молчаливый и бледный как луна Дерек сидел на пассажирском сидении, внимательно разглядывая каждую мелочь, запоминая. Кто знает, куда и зачем они едут? В пыточную? Со змея станется завести себе такую комнатку для развлечений, куда он без зазрения совести (без зазрения чего?) может привести гостей. Там тебе и компания, и ужин, и все в одном лице, так сказать.
Темные, не всегда подсвеченные афинские улочки, проносились снаружи, сливаясь в цветасто-сумрачные полосы по борту. В этой части города мальчику еще бывать не приходилось, не заносило его сюда лихо, на счастье его. Неживое и уединенное место, без отличительных признаков, без индивидуальности жильцов, вырывающееся в виде украшенных крылечек и садов, клумб, занавесках в рюшах. Да уж, этот райончик идеально подходил змею, хотя и сомнительно было, что он тут обитает постоянно: нет тут промозглой сырости, дозорной башни и частокола, на который насажены головы неугодных людишек. Дом Натхаира он представлял именно так.
«Спешивались» пассажиры по-разному. Если Юклид довольно ловко покинул транспорт, то Дерека он стянул как мешок с картошкой, устанавливая рукой сильной за шкирку в вертикальное положение. Встряхнутый и взбодренный лихой поездкой певец, наконец-то, слегка испугался неизвестности, что ожидала его за высокими дверями, прячущими пространство темное и  неуютное. Сделав внутрь шаг, как подслеповатый, юноша взялся рукой за стену, вглядываясь в сумрак, силясь привыкнуть к нему быстрее.
- Это и есть ваш уютный коттедж для истязаний? С набором для вышивания? – Он рукой вцепился в отворот пиджака представительного грека, не желая его упускать, давать ему фору и позволить растворится в недрах собственных владений.

+3

47

- Именно, - со странным выражением лица согласился Змей и как брошку на себе внес мальчишку внутрь. Он-то знал, что за дверью нет никакого и намека на привычный коридор, лишь узкая площадка высокой ступеньки - одной из трех, как и все в этом "цеху" облицованная скользким камнем. Если бы Дерек отважно сунулся в темноту в одиночку, в самом лучшем случае его пришлось бы не только зашивать, а у дракона как раз намедни закончились запасы гипса. Отчего-то, по случайному совпадению, совместно с запасами тазов. А так, было всего лишь несколько мгновений ощущения разверзнутой под ногами пропасти в Тартар и свободного парения над ней, но потом Змей нащупал выключатель и под очень далеким потолком вспыхнул хиленький, крайне в себе неуверенный гостевой свет.
Как говорится: просторная квартира это не та, в которой много метров по кадастровому паспорту, а та, в которой бассейн с бегемотом не очень бросается в глаза. У Юклида бегемота в хозяйстве не было, а если бы и был, то его давно бы съели без всякого уважения к защитникам редких видов животных, зато в дальнем от входа углу у него на балансе числилась кровать в три гиппопотама размером и она действительно не бросалась в глаза. Как, впрочем и иная мебель. Глядя на бесконечную мраморную целину пустого пространства вообще с трудом верилось, что здесь есть еще и кухня, ванная, гардеробная, а так же любовно обжитый рабочий кабинет. Человек в его доме чувствовал себя мелким и жалким, дракону же места едва хватало, и стенам этим довелось выслушать ни одну жалобу на затекший от неудобства хвост и задевающие за все роговые наросты.
В интимном полумраке было гулко и тревожно чутко.
Решивший для себя, что долг радушного хозяина им выполнен с лихвой, Натхайр ужом вывернулся из цепких юношеских объятий и собственного пиджака, оставив его трофеем подраненному завоевателю и с напутственным:
- Повесь его куда-нибудь, - удалился вглубь, на ходу в очередной за вечер раз затевая деловитый стриптиз, - Найдешь стол, сервируйся на нем по своему усмотрению, не стесняйся. Только чайник не разбей..
".. А так же чашки, пепельницу, вазочку с икебаной и лечь постарайся так на том большом металлическом разделочном монстре с желобками и канавками, а так же вязью причудливых знаков, чтобы отверстие слива пяткой не заткнуть... А я пока в душ. Вернусь, возможно, скоро."

+3

48

[audio]http://pleer.com/tracks/4572936mmiF[/audio]

Ну, точно змей! Думалось юнцу, который еще секунду назад сжимал ткань пиджака, что скрывала ладное мужское тело, а теперь этот самый пиджак висел в его руке обычной тряпкой. Содержимое же пиджака проворно ускользнуло, разоблачаясь дальше на ходу. Страсть к прилюдному обнажению была дракону не чужда, а скромность, видимо, неведома. За сегодняшний день мальчишка не единожды уже любовался на него, но не упустил случая проводить взглядом. Ну не отворачиваться же ему стеснительно, ножкой нервно шаркая?
Возможно, на взгляд человека мало знакомого с привычками существ древних и жутковатых, апартаменты Юклида могли показаться несколько неуютными и мало пригодными для комфортного обитания. Но самому владельцу сего дома явно было по душе все: и исполинская кровать, которую Дерек заметил раза с пятнадцатого, и гладкий холодный пол, и скудное освещение, создающее приятный для глаз полумрак. Но не должно же все быть так просто, да? Где-то обязательно должен стоять стол разделочный, где змей в качестве развлечения препарирует младенцев, невинных дев или надоедливых подростков, то шинкуя, то поедая, то вырезая на их телах что-то затейливое – с него станется. Двуликий как-то робко перемещался по пустому пространству жилища, пристроив куда-то в уголок вмиг переставший быть интересным пиджак. Жутко хотелось куда-то присесть, отдохнуть и пожалеть себя раненного и обиженного, но природное любопытство брало верх. Каждый шаг слышался громче, чем был на самом деле, рождая неприятную тревогу, которая еще не начала бить в набат. Зачем он вообще сюда поехал? В переулке был шанс на то, что его найдут, отвезут в больницу, обработают укус, заштопают аккуратными и мелкими стежками, дадут отоспаться и прийти в себя. Но тут его не найдут ни за что и никогда, да и будут ли его искать уставшие от собственного сына родители?
- Найти стол. – Пробубнил юноша себе под нос, осматриваясь, заглядывая в каждый уголок, ожидая найти заспиртованные трофеи, заботливо откусанные от других жертв. Бок болел нещадно, но отвлекаться на него не было времени: все равно скоро все закончится, главное – перетерпеть и обождать. Все-таки манеры монстра его удивляли: почему нельзя было засервироваться на полу? Удобная площадь для манипуляций, но нет, надо обязательно на столе, с салфеткой, бокалом под вино и серебряными приборами. Скальпель в левой, зажим в правой, или наоборот?
Лохмотья, что остались от парадной одежды Дерека он свалил кучкой у входа, все равно ходить вэ том было физически неприятно, а так никакие ошметки ткани не терлись об израненное тело, да и выглядеть малец стал не как молоденький бомж. Ехать в таком виде домой ему, правда, было бы неловко, но кто сказал, что он поедет домой? Нечто, попавшее в загребущие ручонки нежелательного гостя со стола, со звоном брякнулось об пол, разлетаясь на тысячи осколков. Хьюстон, у нас проблемы! Оставалось надеяться, что все, что лежало на столе в кабинете, ценности не имело для змея. Иначе потрошение пройдет без наркоза.

+3

49

Юклид нежился в душе, начисто позабыв о времени.
Красный с тотального недосыпа глазок камеры зло буравил Дереку затылок.
В доме Змея не закрывалось ни одной двери. Строго говоря, во всем, что касалось разграничения пространства, Змей придерживался конструктивного минимализма: даже из санузла, отделенного хрупкой стеклянной преградой и повешенным на крючок халатом, дракон прекрасно слышал все, что происходило в его жилище. Слышал, но не контролировал. Ему это было попросту не интересно.
Никто никогда не задумывался, зачем нужна дракону сокровищница? Действительно ли из алчности?
В его доме квартировалась уйма ценных и весьма ценных вещиц, за которые коллекционеры отдали бы – и отдавали! -  не только парные почки, но и органы всех своих дражайших родственников. Среди этих вещиц гарантированно не водилось современных реплик, только подлинные вестники эпох. Этакая кладовая сентиментального романтика или, что точнее, консервативного долгожителя.
В доме Змея не закрывалось ни одной двери, даже в его длительное отсутствие. Бери – не хочу.
Отчего-то не брали. Отчего-то коренной афинский криминалитет, под угрозой расстрела в упор, не замечал этого откровенного приглашения.
Возможно, оттого же, отчего в каждой второй легенде, где фигурировал дракон, значилась подробная карта к его сокровищнице, едва ли не снабженная иллюстрированным выставочным каталогом. А сама сквалыжная рептилия к приходу доблестных экспроприаторов добросовестно накопленных капиталов либо удалялась «за покушать», либо внезапно впадала в длительную беспробудную спячку.
Внимательные экспроприаторы все же замечали, что даже у спящего или беспечно удаляющегося дракона великолепная спортивная фигура и обаятельнейшая улыбка. Именно в эти моменты внимательные экспроприаторы задумывались о скучном, честном труде за одну зарплату, с хтоническими химерами никоим боком не связанном.
В доме Змея никогда не закрывалось ни одной двери, даже в голодные послевоенные или нынешние кризисные годы. Змей не сторожился запорами ни от профессиональных домушников, ни от случайных налетчиков, с истинно христианским смирением предлагая: поддайся соблазну - возьми безделушку.
И я буду идти по следу всю твою никчемную жизнь!
Юклид смывал с себя мыльную пену и усталость.
Дерек бил в его кабинете синюю фарфоровую курительницу династии Юань.
И только глазок камеры, паникуя датчиком движения, знал, сколько в Змеином кабинете перебывало вот таких косоруких растяп.
Наконец Юклид завернул кран, накинул прямо на сырое тело тонкий шелковый халатик до пят, в ручную расписанный по дымчато-серому полотну черными ростками бамбука и белыми иероглифами – халатик шился персонально лисицей-кицуне  и присылался кузеном в качестве оригинального письма, - прислушался, - Хаос великий! Разве сложно среди пустующего пространства найти один разделочный кухонный стол?! – принюхался, содрогнулся и громко позвал голосом вожделеющей нимфы, временно подрабатывающей директором интерната для трудных подростков:
- Иди ко мне!

+2

50

[audio]http://pleer.com/tracks/2293605p5qx[/audio]

Первое правило приличного визита: ничего не трогать руками без разрешения хозяина! Но с другой стороны, визит этот лишь с натяжкой можно было характеризовать как «приличный». Зачем ему нужно было загребущими ручонками исследовать массивный стол, ощупывая пальчиками диковинные вещицы? Почему не ждалось ему спокойно где-то в уголке дома, где сломать было нечего? Судорожно оглядываясь, Дерек трусливо искал место, где бы можно было, притаится от праведного гнева владельца стекляшки, а он, вне всякого сомнения, будет в гневе. Но и прятаться было негде: это жилище вряд ли предназначалось для игры в кошки-мышки, да и глупо это было бы, забиваться в угол сейчас. Хуже-то все равно уже не будет.
Пальцы все еще сжимали воздух, звенящий от разбившегося стекла, когда послышался окрик владельца. Кто бы мог подумать, что он способен приказывать так, что будь в руках у Двуликого еще что-то, то он и это бы разбил. Исключительно от неожиданности и испуга, а не потому, что конечности его растут не оттуда, откуда природой положено. На звук вечно унылая мордашка обернулась, но торопиться идти не рвалась, все равно от хозяина просторной, как самолетный ангар, берлоги, ничего хорошего ждать не приходилось. Дерек представил лишь два варианта событий: как ему отрывают голову, или как ему откручивают косые его руки. Но отчего-то думалось, что у змея с фантазией куда получше, чем у нервного подростка, который сейчас, кажется, и имя свое позабыл. Проклюнувшийся здравый смысл нашептывал мальчишке, чтобы он не злил того, с кем справиться не в силах, и шел не медля. И в коем-то веке, он послушался, разворачиваясь, следуя на призыв, вытирая вмиг повлажневшие ладони о грязные парадные брючки: единственную одежду, что прикрывала его тощую тушку.
Посвежевший и чистый хозяин берлоги явился в образе неожиданном и уютном. Невольно юнец залюбовался текучими, как вода движениями шелка на обнаженном теле, позабыв на миг о том, что под невесомым кимоно прячется самое настоящее чудовище, с людьми мало общего имеющее.
- Я не хотел! Оно само! Я просто хотел поближе рассмотреть, а оно выскользнуло! – В сердцах произнес Двуликий, в панике округляя свои голубые глаза. Он даже не заметил, что забыл о своей ране, которая, затянувшаяся было, вновь напомнила о себе струйкой крови, стекающей по боку, теряясь скудным бурым водопадом в ткани брюк. Если смотреть со стороны, то чумазый трофей с черной косой челкой, выглядел среди идеального порядка уютной квартирки змея, крайне нелепо и совершенно неуместно. Юнец ничем не походил на красивые безделушки, к которым был так неравнодушен Юклид, а вот на занесенный в дом мусор смахивал вполне. Или на заказанную на дом еду в фирменной упаковке из дорожной пыли, запекшейся крови, липкого страха и отчаяния.

+3

51

Тепидарий тонул в клубах горячего пара. Пар теснился в плену холодных мраморных стен, оплывал на них росой, слезами капал с потолка, лужицами собирался на полу. Пар желал раздвинуть границы возможного, но не покидал четко очерченного бледной зеленью неоновой подсветки периметра стеклянных перегородок. В отместку, он крал их очертания.
Юклид сидел на краю широкой классической ванны. Худой и мокрый, задрапированный куском туманного шелка, мужчина с нескрываемым удовольствием курил из длинного мундштука половинку сигареты, соревнуясь с паром за право выкурить ее сухой. Под босыми узкими ступнями набегала одна из прохладных лужиц, морщинками у глаз щерилась улыбка, с которой он ждал своего блуждающего в пустоте гостя.
Паршивец являться на зов не спешил. Он замирал среди собрания книг. Он прерывисто дышал сухим воздухом спальни. Он бродил за стеклянным лабиринтом, будто потеряв в нем свою путеводную нить. И все же он не уходил сквозь высокие открытые двери, белой лабораторной мышью приближаясь к уготованной ему змее.
Змея ждала, вертикально зеленея предвкушением, змея слушала как плещет под его ногой вода, как скрипит на мраморе песок с его ботинок, и не слышала что он там лопочет по безвременно почившему фарфору.
- Пустяки, - взмахивает мундштуком Змея и, запрокидывая голову, прибавляет сизыми кольцами пару густоты, - Эта безделица досталась мне на сдачу к партии гашиша. Лет четыреста назад. Давно пора было разбить.
Огонек сигары трещит, вспыхивает ярко, не поддаваясь тенетам влаги, ни когда Змея затягивается, ни когда, качнувшись корпусом вперед, поддается Дереку навстречу, круглыми широко открытыми глазами рассматривая его как в первый раз, будто гипнотизируя мышку подойти еще поближе.
- Ну как? -
спрашивает заговорщицким шепотом, - Это место достаточно сырое и жуткое? На ваш вкус?
Пар плачет с потолка, тревожным стаккато выбивая дробь по лужам пола. А змея все тянется, выпростав из широкого рукава длинные, сейчас такие непостижимо теплые, пальцы. Не дотягивается, замирает, и плотный белый дымный язык нервно трепещет у самых ноздрей. А потом узкая ступня разбивает еще одно мелкое водяное зеркало, сыро хлопают шелковые полы - змея подкрадывается сама. Целиком.
Теплые пальцы, изучая, невесомо касаются бледного лба под повлажневшей челкой, бегут подушечками вдоль носа, пересекают губы, ложатся на ключицы, очерчивают грудные мышцы - правую сторону, подальше от кровоточащей раны, - скользят по боку... Огонек сигареты вспыхивает у самых голубых глаз и мундштук исчезает у Дерека за спиной. Вместе с теплыми пальцами. Вместе со змеей. Змея скользит в пару, не раздвигая его - меняясь с ним местами.
Теплая ладонь ложится юноше промеж лопаток. Гладит вдоль замечательно обнаженного позвоночника. От лопаток до ремня и обратно, чуть подталкивая вперед. Шаг. Пальцы зарываются в черненый жесткий загривок, на миг жестоко стискивают волосы и вновь отпускают, бегут пястью ладони опять вниз, по шее, по плечам, по спине. Замирают. Трещит огонек сигареты под самым ухом, за самым ухом музыкальной мышки, почти обжигая. Ладонь давит на лопатки. Под ногами хрустит песок афинских улиц. Шаг. Ладонь соскальзывает на поясницу, гладит, греет, зарывается пальцами под брючный ремень, под брючную ткань...
Дым совсем не пахнет табаком.
Шаг.
В густом пару тяжело дышать. Влажно.
Рука обнимает. Пальцы движутся по обручу ремня. Изнутри. Едва царапают ногтями, набежав на скользкую алую дорожку, но не останавливаются до самой пряжки ремня. Выныривают. И застывают на ней.
За эту пряжку змея, нет, Змей, и поднимает Дерека вверх. Поднимает, разворачивает, опрокидывает. Не церемонясь, но и не разбивая от гладкие бока до середины полной теплой водой ванны.
И розовеет кровью волна.
И гудят от напора водопроводные трубы, выплевывая краном новую широкую струю.
И пар становится гуще и горячее.
И в этом пару бледной луной с черными кратерами глаз лицо Юклида столь же безмятежно, как в рассвет первой их с Дереком встречи. Столь же участливо:
- Вы будете вкусным, Элагабал, если вас сварить?

Отредактировано Euclid (28.03.2015 23:04:06)

+2

52

[audio]http://pleer.com/tracks/4555899cr2f[/audio]

Знал ли змей как его голос, и прикосновения его действуют на мальчишку, в ком возродилась душа бессмертного Орфея? Знал ли он, что от слов его, произнесенных так вкрадчиво, мурашки пробежали от затылка вниз по позвоночнику, рассыпаясь по телу мелкой дрожью? Знал ли он, что в этот самый миг он забыл обо всем, что случилось, невольно, неосознанно, и так по-детски потянувшись к ласке неожиданно теплых пальцев, что блуждали по его пыльной коже? О, конечно же змей знал, иначе не затевал бы с юношей столь волнующие игры, не смущал бы его, заставляя до синевы бледные щеки наливаться румянцем, пригоняя к лицу, казалось, всю кровь, что еще осталась в этом щуплом теле. Со стороны это выглядело так, будто огромное чудище без совести и стыда, гипнотизирует глазами своими свою будущую жертву, что подадут к столу на ужин, приправленную горошком и зеленью.
В ответ на слова юклидовы, Двуликий лишь кивнул, соглашаясь, что местечко и впрямь сырое, но не настолько жуткое, как он мог представить. Стены не отливали серым камнем, выщербленным веками, к которым прикручены ржавеющие кандалы, которые повидали немало узников, а освещение мало походило на зарешеченное окно узницы. Но, в общем и целом, ванная в покоях змея вполне могла назваться жуткой, лишь только потому, что посреди нее, в клубах влажного белесого пара, стоял сам змей.
Сколько раз еще Дерек будет попадаться вот так, потянувшись к мнимой человечности, к этим холеным пальцам, к этому существу, что человеком назвать нельзя. Не потому, что время от времени он забивает переулки драконьей тушей, а потому, что человеческого в нем ничего нет. Мальчик вдыхал горячий воздух, почти задыхаясь от его влажности, приоткрыв губы, чтобы насытиться, наконец, кислородом, наблюдая за змеей, что описывала вокруг него круги, ни на секунду не отрывая теплых пальцев. В глубине души Двуликий понимал, что все это закончится совсем не так, как ему хочется, и, скорее всего, без членовредительства тут не обойдется. В этот миг он просто наслаждался моментом, подаваясь за ладонью, дыша чаще, чувствуя, как гулко бухнув, сердечко влюбленного подростка пустилось в галоп.
Все оборвалось враз, когда с легкостью Юклид подхватил тщедушного гостя, топя в кипятке классической ванны, только чудом не сломав косточки Дерека о края. Бок тут де засаднило от тепла, а вода вокруг окрасилась в розовый цвет, как тогда, когда мальчишка бездумно решил украсить запястья свои узор из порезов. Инстинктивно барахтаясь, найдя, наконец, точку опоры, мокрый и униженный, он смотрел волчонком в  участливое и безмятежное лицо, отплевываясь от попавшей в рот воды. Слишком горячая вода для купаний, но пока недостаточная, чтобы оставить ожоги. Кожа, что соприкоснулась с влагой, покраснела вмиг, а сам Двуликий стал похож на готового к употреблению рака, только, почему-то, еще шевелящегося.
- Сваренный я для здоровья полезнее буду. В ваши годы уже вредно налегать на жареное, поэтому если питаться надумаете, то лучше сварите. – С силой ударив по горячей, дымящейся воде, малец окатил дракона с ног до головы. Исключительно ради того, чтобы положение уравнять, а не ради шалостей.

+3

53

Действие начинало прискучивать.
Шелк халата принял внешнюю воду так же бестрепетно, как принимал ее капли на остывающем теле, как принимал ее струйки с мокрых волос - мастерица-оборотень ткала шелк с одними ей присущими ухватками, скрепляла его шерстинками из своего хвоста, что нежнее лунного света, расписывала его под диктовку одному конкретному адресату и  халатик этот сносу не знал, а дракон его надевший сраму не ведал. Ну, плещется юнец водою, пусть себе барахтается. Лишь бы помылся. Вместе с ботинками.
- Воняешь же, - укоризненно замечает Змей, притушивая зашипевшую от сырости сигарету об собственную рану в ладони. Замечает и роняет, будто случайно рукавом халатным сталкивая, в воду целую плошку с чем-то тягучим, желто-зеленым, резко травой и куркумой пахнущим и без сомнений очень мылким. Пена с пустого места вмиг заполняет всю белую лохань и выпирает за ее борта, лезет Дереку в лицо, забивается в рот и уши, в ноздри, режет глаза.
Как просто бродить по натоптанным дорожкам рукотворно высаженного леса, правда? Ты видишь гриб и знаешь, что это гриб, ты можешь сказать ядовит он или нет, и если нет, то каков его вкус. Как просто судить о прочитанных книгах, и считать достойными только тех, кто посещает одну с тобой библиотеку. Как просто утолять жажду, если ты в супермаркете и каждая капля жидкости имеет всего лишь цену - известную цену. Но что ты будешь делать, отыскав незнакомый справочникам гриб в дикой пустыне? Или ты скажешь, что такого просто не может быть? Он не вызовет у тебя доверия?
Драконий мухомор оправил дымным шелком юбочку и прогулялся по своей грибнице в поисках следующей сухой сигареты. Все в нем, змее-поганке, от взгляда до жеста, от слова до поступка кричало, что тварь он ядовитая, опасная, хоть и вида прежде не встреченного, но брать в руки и потреблять тем паче опрометчиво. Кричать-то кричало, да вот в воде пенилась смесь антисептическая, которой он сам себя при ранениях потчевал. Пенилась, как для себя щедро отмеренная, укус глубокий горячей водой скорейшим образом обрабатывая.
Двуликий сделал глупость и за нее поплатился, ровно настолько, насколько сглупил. Для дракона-мухомора счет обнулился, а мальчишка все еще копался в жнциклопедиях-справочниках, на что-то надеясь. Пусть, конечно, копается, лишь бы змее-поганке прискучить уж совсем не успел, лишь бы этот гриб, доселе не встреченный, новый счет не открыл.
Например, за советы сплошь дурацкие.

Отредактировано Euclid (30.03.2015 20:21:11)

+2

54

[audio]http://pleer.com/tracks/4423629unf3[/audio]
It is a lovely thing that we have
It is a lovely thing that we
It is a lovely thing, the animal
The animal instinct

Наверное, в школе манер для драконов раздел про обращение с гостями не изучался. Или же Юклид характер имел прескверный, раз он так бесцеремонно и бессердечно обращался с визитером, которого сам же и покалечил. Не первый раз уже. Развить мысль Дерек не успел, так как субстанция, пусть и пахнущая умиротворительно и сладко, начала вести себя так же, как и сам змей: щипалась, кусалась, забивала открытый в негодовании рот. Плюющийся, барахтающийся, плещущийся в ванной малец зрелище собой являл позорное и нелепое, и, видимо, малоинтересное для обитателя неуютной но просторной квартирки. Хуже всего, что в боку нещадно саднило, растревоженным падением в ванну и активностью самого Дерека. Вполне возможно, что шутки ради, дракон решил отравить юношу, или, приправить для вкуса, вываливая в маринаде. Кто поймет, что на уме у  столь скользких тварей?
Найдя опору, Двуликий резво выпрыгнул из ванной, чуть не растянувшись на скользком полу. С волос его, длинной челки, брюк, уже не пыльных, текло ручьем. Черные подтеки от карандаша остались где-то в мыльной пене, явив свету еще совсем ребенка, порозовевшего от целебных купаний, но крайне недовольного самими этими купаниями. В ботинках до отвращения неприятно хлюпало, и сделать в них шаг было подобно пытке для музыкального слуха юноши, который поторопился избавиться от уличной обуви, как приличный гости. Ступая босиком по полу, он вплотную подошел к змею, раздувая ноздри как молодой бычок, которого прутиком хлестко шлепнули, чтобы раззадорить. Ткнул пальчиком тонким в грудь Юклиду, будто бы на прочность проверяя, не подумав, что жест этот вполне может ему этого самого пальца стоить.
- А как быть с обещанной вышивкой? Может, у вас еще есть потайная комнатка здесь, где вы людям первую помощь оказываете, покалечив их перед этим самолично? Или же во дворе частное кладбище из тех, на ком крестик плохо лег? – Он торопливо откинул мокрую челку назад, пусть уж по спине течет, а не по лицу, капая нелепо с носа. Хотелось так и оставить упертый в грудь палец, чувствуя, как кожа змея разогретого, постепенно остывает, но здравый смысл, робко проклюнувшийся посоветовал руку убрать, и шаг назад сделать.
Рана в боку, уже не скрытая запекшейся кровью, размазанной грязным пиджачком по ребрам, распаренная и обработанная, все равно выглядела отвратило безобразно. Ошметки кожи держались на честном слове, рискуя обнажить мяконькое красное нутро Дерека, скрывающее тонкой прослойкой мышц надломанное ребрышко. Хорошо бы в больничку, но змей на доброго Самаритянина не похож, ждать от него милости не стоит. А то выкупает еще раз или съест. Первый вариант, определенно предпочтительнее второго.

+2

55

"Отвратительный возраст", - подумал Юклид, рассматривая необезображенное макияжем человеческое лицо, - "Мудрость детства уже ушла, а житейский опыт еще не накопился. Сплошная гормональная спесь и обезьянничество."
- Нет, кладбища нет, - ответил Змей, пощипывая кончик носа. Вымоченный в травах двуликий запахом дразнил аппетит, - Столько брака у меня не бывает. Тех, на ком шов не радует, я свежую. Шкуры вымачиваю в соли, распускаю на ленты и крючком вяжу из них салфетки и коврики. Жилы еще тяну. Из них, при правильной просушке, получаются недурные корабельные снасти.
Натхайр не то чтобы дразнил мальчишку, намеренно рисуя мрачными красками картины его вероятной будущности, просто не легко было ехидной химере молча сносить даруемые подростком взгляды. Согласно этим взглядам, всякий раз конской шкребницей царапающим Юклиду хребет, дракон где-то среди своих прожитых лет все же умудрился впасть в маразм и начертать подробнейшую автобиографию с анатомическими иллюстрациями, а Дерек тщательнейшим образом с ней ознакомился еще задолго до первой их встречи в ботаническом саду. "Борзость", активно юношей расточаемая по поводу и без, усугубляла впечатление его немотивированного всезнайства, будто уж кто-кто, а Элагабал-то располагал самой достоверной информацией о Змеином возрасте, весе, натуральном облике, полном списке его родни и их вредных привычках. Это не столько злило, сколько забавляло, что, впрочем, по последствиям для теплокровного мотылька выходило абсолютно равнозначным:
- Кстати, юноша, а вы никогда не задумывались как много скрытого очарования в слове "живоглот"?
Повесив во влажный воздух этот оптимистичный философский вопрос, Юклид ободряюще хлопнул тяжелой дланью Дерека по плечу и направился из ванной прочь в столь интересующую паренька экзекуторскую. По странному стечению обстоятельств оказавшейся именно кухней.
Мокрый шелк лип к телу, но движений не стеснял, напротив, в исконно греческих традициях подчеркивая красоту здорового, хоть и худощавого тела, когда Змей неспешно убирал лишние предметы с широкого стального стола, расписанного кабалистическими знаками и предусмотрительно оснащенного желобками для стока жидкостей. Попутно, дракон извлек из стоявшего тут же холодильника объемный чан, вполне способный вместить парнишку если не целиком, то по частям уж наверняка, и без натуги водрузил его, полный, на панель плиты. За наваристым супчиком на плиту последовала еще одна кастрюлька, размерами многим меньше, в которую Юклид деловито смешал три вида масел: оливковое, горчичное и несколько капель гвоздичного - видимо, реплика о вредности жаренного все же оскорбила гурмана в лучших чувствах, и он решил устроить нахалу полный фритюр.
- Устраивайтесь на столе, - сказал шеф-повар главному блюду и бросив на него мало читаемый взгляд решительно потянулся к полке, где в многочисленных прозрачных баночках громоздились разнообразные специи и травы, - Штаны рекомендую снять самостоятельно.
Добавив в кастрюлю щепотку того, сего, третьего, Змей оставил масла греться и вернулся к деловитой сервировке. Извлек из ящиков пару белоснежных полотенец, бутылку красного вина и только один пузатый бокал, который тут же вином наполнил и им же угостился, положил на край острый нож и широкую плоскую коробку - тот самый набор для вышивания, возможно даже начиненный разноцветным мулине. Апогеем убранства стала бронзовая воронка на длинной цепи - сантиметров на тридцать не достающей до столешницы, - до этого неприметно подвешенная на крюк в стене и напоминающая своим видом средневековый светильник, а теперь зависшая над стилистической солярной гравировкой с прорезями стока. Под сам сток чистоплотный хищник заботливо поставил глубокую стальную миску, по всем признакам комплектную столу.

Отредактировано Euclid (31.03.2015 20:22:28)

+3

56

[audio]http://pleer.com/tracks/508362tZYc[/audio]

Любой человек, увидев со стороны эту картину, подумал бы, что тут готовится пир на дюжину гостей, и заботливый хозяин весь в хлопотах и заботах. Но Дереку эта картина не казалась ни трогательной, ни милой: отчего-то ему думалось, что он на этот ужин будет приглашен. В качестве основного блюда, диетического и бесконечно костлявого. Наверное, для полноценного зрелого дракона один тщедушный подросток – это скорее легкая закуска перед сытными яствами, но никаких других людей, приготовленных на заклание, Двуликий не видел. Правда, не исключал, что они где-то есть.
Деловитый змей хлопотал на кухне, выставляя кастрюльку для устрашения мальца. В его рассказы об освежеванных тушках и вытянутых жилах его не впечатлил лишь потому, что он представить себе не мог Юклида, вышивающего крючком салфетки. Не вязалось это с образом его, не шло ему мирное домашнее занятие. Странно, что змей собирается его готовить, а не поедать живьем, наслаждаясь последними вздохами своей жертвы. А обед и кастрюлька – все это так тривиально, что зубы сводит. Но, по сути хозяин не врал: пыточная у него в наличие была, причем вполне себе оборудованная для утех и забав разного рода. И развлечься хорошо с добычей можно, и пол не заляпать кровопусканиями. За шумом готовки дракон вряд ли услышал, как судорожно сглотнул и вздохнул мальчишка, мокрыми ногами переступая по гладкому полу, оставляя на местах своей временной дислокации пахнущие какими-то травами лужи. Но даже несмотря на непорядок в облачении, раздеваться он не спешил. Может из-за природной стыдливости или же из нежелания задачу змею облегчать. Но голос внутренний настойчиво советовал слушаться, ведь в ярости змей не так дружелюбен и на контакт идет крайне неохотно, а злить такую машину – форменное самоубийство. Самое глупое, что мог сделать Дерек – это проигнорировать указания кулинара, что он и сделал, вставая за спиной змея, заглядывая в бурлящую кастрюльку через шелковое и дымчатое плечо. Пахло от варева вкусно, да так вкусно, что Двуликий невольно ноздрями потянул ароматный пар, чувствуя, что у него и самого аппетит разгулялся не на шутку. Но его питание в распорядок дня не входит, к тому же голод мальчишку беспокоить скоро точно перестанет.
- Если отваривать меня собираетесь, то художественная штопка уже не потребуется, да? Никогда еще не был во фритюре. – Честно признался Дерек, глядя на булькающие ароматные масла. Оставалось надеяться, что убьют его быстро, и мучиться он не будет, хотя пообщавшись со змеем, юноша сомневался в его гуманности. Устроившись подбородком на чужом плече, прильнув к гладкому шелку спины, он был почти безмятежен, пребывая в обществе виртуозом-кулинаром-людоедом, что уже и винца прихлебнул, и салфеточки крахмальные достал. С такими манерами и есть человечинку как-то неправильно, но, видимо, для здоровья крупной драконьей особи просто необходимо. – Я могу последить за кастрюлей, пока вы сервируете пыточную. Или вы уже все приготовили для разделки?

+2

57

В притворном негодовании раздув ноздри, Юклид проворчал сварливо:
- Вам же велено было раздеться и лечь. Что может быть непонятного в этих действиях? - он передернул плечами, сбрасывая с халатика сопящую человеческую мордашку. Масло в кастрюльке заиграло пузырьками и Змей выключил нагрев. - Или вы до сих пор опрометчиво полагаете, что вашу одежку сложно разорвать, а самого вас стреножить и приковать к столу? Не надоело проверять?
Оставив суп томиться, дракон отошел от плиты и занялся последними приготовлениями: перво-наперво снял с еще одной полки портсигар и извлек из него тонкую папиросную бумагу, насыпал на нее из той же армады баночек что-то одно, другое, третье, ловко и привычно скрутил самокрутку, приладил ее в мундштук, что все это время держал в уголке рта, прикурил от горячей плиты и, глубоко затянувшись, выдохнул дым человеку в лицо. Душистое облачко густой взвесью против всех законов физики не устремилось к высокому тенистому потолку, а уставшим мохнатым зверем окутало плечи Дерека и скользнув ему за спину потекло к холодной металлической поверхности столешницы. Легко узнаваемые нотки кокаина, мяты, тимьяна, тмина черного, конопли, корицы и отчего-то лаврового листа покалывали рецепторы. Вероятно, это был не весь состав, а только лишь малая его часть, но даже когда дракон повторил в какой-то степени оскорбительный, но очень полезный для юноши жест, распознать в уплотнившемся облаке все ингредиенты смог бы только очень умудренный травник. Натхайр же состав хоть и не скрывал, но и лекцию читать не собирался, аккуратно стряхивая с мундштука жирный пепел в причудливую посудину, что даже не пыталась изображать из себя что-то иное как не глазурованную по внешней стороне золотой росписью капала - чашу из верхнего свода человеческого черепа.
- Знали бы вы юноша, как нелегко приходится хтоническим монстрам в наши дни, - Пригубив вино, сообщил Юклид, смачивая указательный палец в кастрюльке масла и им же растирая пепел по кости, - Сам себе паства, сам себе жрец, сам себе чудище. Хорошо хоть жертва теперь такая непуганная, что хоть на глазах у толпы человека разделывай, все равно посчитают за съемочный процесс. Раздолье.
Вдруг, без предупреждения, выбросив руку вперед, Змей ткнул испачканным в саже пальцем Дереку в лоб чуть выше центра, прямо под кромку роста волос - как шилом каленым пронзил, оставив заместо ожога густую черную точку. Истязатель по себе знал, что бывает от такого вроде бы неопасного удара - боль лезвием пронзает от виска до виска, грозя разломить голову на пополам, но за ней след в след приходит онемение, тюбетейкой одеваясь на макушку и кажется, что все что находится выше надбровных дуг более не существует.
- Ну? Долго ли еще мне ждать?

Отредактировано Euclid (07.04.2015 18:27:22)

+1

58

[audio]http://pleer.com/tracks/77581gvB2[/audio]

В древности, на таких монстров (хтонических, естественно) ходили целыми армиями, чтобы и гадину убить, и освободить захваченные ею земли и ценности. А сейчас в век толерантности и терпимости, змей может спокойно разгуливать по улицам, душить младенцев, закусывать барышнями и топить юношей. Развлечения на любой вкус и без всякого наказания.
Легкий толчок плечом под подбородок ясно дал понять, что думает Юклид о столь близком соседстве, но Дерек не обиделся. Ведь дракон мог согнать его более радикальным способом, например, маслицем кипящим в глазки брызнуть, выжигая их полностью. Но не брызнул же. Дважды повторенная просьба становится понятнее, и на этот раз Двуликий не собирался спорить или отстаивать право носить мокрые брюки.
Впрочем, от процесса расстегивания его отвлек едкий дымок, выпущенный прямо в лицо мальчишке с издевкой почти невинной. Испробовавший много гадости за свою недолгую жизнь Дерек, вмиг разобрал в ароматном букете нотки марихуаны. Он жадно вдохнул сизый дым ноздрями, даже не осознавая, что делает: по траве он слегка соскучился, но вряд ли радушный и милый хозяин согласится поделиться мастерски сделанными самокрутками. Снова заснувшие инстинкты пробудились лишь тогда, когда палец монстра ткнулся с силой в лоб мальцу, отчего у него перед глазами заплясали звездочки. Пошатнувшись, будто пьяный, острой болью пронзенный, зажмурившийся и потирающий потревоженное место пальцами, Дерек оперся на столешницу, где уже давно должен вольготно лежать, ожидая пира на одну персону. Теперь голос змея доносился как сквозь густой туман, что наполнил черепную коробку подростка болезненными спазмами. Он раза с третьего только понял, что от него хотят, и приоткрыв один зажмуренный глаз, оценивая своего собеседника. Все такой же безмятежный, бесстыдно шелком облепленный, деловитый, и не подумаешь сразу, что душегуб и разбойник.
- И вовсе не обязательно было пальцами махать, я и со второго раза все прекрасно понял. Не могли уж с экзекуцией подождать до подходящего момента. – Бормотал юноша, стягивая мерзкую мокрую и остывшую ткань, оставаясь обнаженным бледным пятном на неуютной кухне. Даже салфеточки эти пошлые не добавляли обстановке домашнего тепла, а лишь подчеркивали всю нелепость происходящего. Спиной встав к столу, забрался на него, сидя и свесив ножки, болтая босыми стопами, не решаясь улечься уютно на металле, подставляя хрупкую диетическую плоть острым зубам Юклида. – Все, где ваш разделочный тесак или вы пытать сначала станете? Только не щекочите, я до смерти этого боюсь.

+2

59

Белозубая улыбка в тридцать два тесака была ему ответом. Убедившись, что пупырчатый в прохладе кухни цыпленок наконец-то внял гласу разума, а рана его, хоть вновь и зарозовела мокрыми краями, но изливаться ржавчиной еще не начала, Юклид встряхнул одно из двух полотенец, оказавшееся пушистым и махровым, и, свернув из него тугой валик, захлестнул им шею мальчишке. Второе же, более тонкое, сначала намочил в горячей воде, а потом, отжатое, придержал над исходящей сытным паром кастрюлей, ничуть не опасаясь обвариться - другая, занятая бокалом, рука снова была характерно холодна и безжалостна.
Дерек тянул время как шкуру с сопротивляющейся лягушки: то капризничал, то стеснялся, то теперь вот уселся на стол как петух на жердочку и заквохтал. Не обладающий безграничным терпением среди своих добродетелей, Юклид на мгновение представил, чтобы сталось с этим упрямцем в надежных руках любой из его тетушек и развеселился так, будто марихуана в сигаретке раз в два тысячелетия возымела на него воздействие. Ласково подмигнув юнцу с многообещающим:
- Вот щекотно точно не будет, - дракон опрокинул двуликого на гладкую поверхность в словно простыню расстеленный дым и плюхнул нагретое полотенце ему на глаза, чтоб не таращился и не отвлекал. И только после этого зловеще загрохотал воронкой и цепью, переливая в тщательно протертый изнутри бронзовый сосуд теплое масло. Если дракон и захотел приготовить себе на ужин экзотическое блюдо, то, по всей видимости, его выбор пал на тушеный в собственной черепной коробке мозг: в воронке был малозаметный краник, отрегулировав который, Змей пустил пряное масло идти тонкой струйкой человеку на лоб, как раз в намеченную точку. Растекаясь по коже, тягучая жидкость невольно напоминала, что совсем недавно собиралась закипать. - Глаза не открывай. Сожжешь.
А посмотреть любопытному ребенку было бы на что. В плоской шкатулке, так небрежно пристроенной на край стола, в трех уровнях и паре потайных отделений притаилось целое богатство: заботливо переложенные мягкой тканью разновеликие иглы. Были среди них и медицинские, но в основном, толстые и тонкие, неизменно длинные, совсем не портняжьи инструменты навевали смутные воспоминания об уютных инквизиторских подвалах. Возможно, жаровня и клещи тоже расположились где-то рядом?
Обдав матово поблескивающий инвентарь еще одной порцией густого дыма, Натхайр выбрал одну среднюю, покрутил ее в пальцах, примериваясь, и бестрепетно глубоко вогнал человеку в крупный нервный узел. Сочный хруст прокалываемой кожи не смог приглушить и булькающий суп. Что же до боли... Может и была она какая-то, когда-то подобное на себе испытывающим драконом не замеченная, но паралич ее быстро успокоил. Полный паралич нижних конечностей.
Юклид глотнул еще вина и примерился к следующей игле...
Акупунктуру он изучал без малого те самые четыреста лет, а курительница была одной из его любимых.

+1

60

[audio]http://pleer.com/tracks/5048124O4IJ[/audio]

With every smile comes my reality irony
You won't find out what has been killing me

У змея явно было много опыта в истязаниях, иначе он бы не окрутил полотенцем мальца так ловко, что руку мастера не почувствовать было сложно. Несмотря на все манипуляции, столь безупречные, что даже жонглеры цирковые позавидовали бы, чувствовалось его легкое недовольство подростком, что оттягивал экзекуцию как мог, подергивая замершими плечами. Шутил Юклид тоже как-то недобро, не обещая своей улыбкой ничего хорошего, даже волшебной и спокойной тихой смерти. Если убьет, так перед этим наиграется с трепыхающейся жертвой, как сытый кот с мышкой. Исключительно ради того, чтобы время скоротать.
Прижатый к столу лопатками, с полотенцем, что скрывало обзор, юноша себя чувствовал как-то странно, не уставая мысленно ругать себя за то, что согласился, поддался, послушался, улегся, хотя мог нестись напролом через город, пытаясь выйти к людям, что помогут, а не обидят. Но над головой грохотало что-то, возможно, та чудовищная воронка. Спустя мгновение на мертвенно-бледный лоб потекла струйка кипятка, что норовила оставить ожоги на нежной коже, а может, и прожечь насквозь кость. Дерек шипел как капля воды на раскаленной плитке, но послушно и благоразумно головой не вертел: так ведь и без глаз немудрено остаться. Что действительно ослепленного полотенцем Двуликого пугало, так это моменты, когда змей не шебуршился по-хозяйски, не перемешался по пространству кухни, а затихал, притаившись. Напрягая слух, мальчик прислушивался, норовя определить, где сейчас расположился мучитель, и какую пакость он задумал провернуть в этот раз. После сегодняшнего вечера Дерек уже не тешил себя иллюзиями о том, что Юклидом может двигать сострадание или желание помочь. Он, вероятно, и слова-то эти лишь в словаре видел, да значения так и не понял.
А змей притих, ровно до момента, пока не вогнал острую иглу в мальчишечье тело, не предупредив, не подготовив. Взвывший на мгновение парень не сразу понял, почему все так резко прервалось. Он попробовал пошевелить ногой, чтобы почувствовать потревоженное место, но ноги его организм не обнаружил, и пошевелить ими не сумел. И тут началась паника, внешне, впрочем ничем не проявляющаяся: пошевелись он и останется без глаз, а без глаз и без ног одновременно очень и очень плохо.
- Что вы делаете? Что вы сделали? Зачем? Я ног не чувствую, вы же обещали крестиком! – Мелодичным, крайне приятным для уха фальцетом верещал юнец, попавший в мышеловку. Он протягивал тощую свою ладошку, пытаясь нащупать змея, но гад притаился где-то еще, дымя своей дурацкой самокруткой, от которой так сильно чесалось в носу.

+2


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Весь мир театр, а люди в нем актеры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC