Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
670 : 725
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА


КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Blue October – Drilled A Wire Through My Cheek
от Скар



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » каким коньяком отмыть плохие воспоминания


каким коньяком отмыть плохие воспоминания

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Участники: Чес и Майкл Беннингтоны.
Место действия: Греция, Афины, мастерская Честера.
Время действия: год спустя после событий реального времени.
Время суток: где-то днем.
Погодные условия: солнышко светит, птички поют, заебись.
О сюжете: оказывается, у Честера и Майкла намного больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

http://i.imgur.com/FvtlU3I.png


[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]ПРЫГУНОВ И ХОДОКОВ НЕТ[/STA]

Отредактировано Hades (15.08.2017 10:56:52)

+2

2

— Я не Тэсс.
— Я и не вижу в тебе Тэсс.
Так вот, я врал.

Было тридцать первое октября, когда я увидел Дилан Оахкхарт в первый раз в своей жизни. Она сидела за столиком в кафе и поедала мороженное, я сидел за соседним столиком и вяло попивал кофе. Все началось с вопроса «чего уставился?» и продолжалось уже второй год. Не скажу, что наша история самая романтичная_драматичная_яркая и запинающаяся, но за эти дни, проведенные вместе, мы научились как-то существовать рядом друг с другом. Возможно, Дилан просто пыталась найти замену своему бывшему — безымянному мужику с моей фамилией, а я просто видел в ней подругу детства, в которую был влюблен со школьной скамьи — Терезу, сублимируя свои чувства, так или иначе, мы были вместе, так или иначе, она была матерью моего ребенка и близким человеком одновременно. Как оказалось позднее, от безымянного мужика у нее тоже был ребенок, Антерос, так его звали. За что чаду досталось такое странное по моим меркам имя мне ответили коротко — его отец жил в Греции, там такие имен считались нормальными, и я спокойно принял этот факт. Более того, я не возненавидел первого сына Дилан, наоборот, пытался объяснить девушке, что ребенок не виноват в том, что его родители не сошлись характерами. Со стороны казалось, что Беннингтон первый потрахался с девчонкой и тупо киданул ее. А нет, не так. Влюбил, потрахался и киданул, разбив Оакхарт сердце. Думал ли я о Честере плохо? Нет, я в принципе не думал о нем, так как знал, что иногда люди просто не сходятся характерами. Не потому что кто-то из них не правильный и не такой, просто се ля ви, так бывает.
Первый раз мы крупно поссорились из-за того, что она год назад во сне назвала его имя. «Какого хуя?» — подумал я, и, оставив ее наедине с фантомным Честером, свалил в командировку. Там одумался, пораскинул мозгами и решил, что прошлое есть у каждого из нас, и у меня, и у нее за плечами опыт неудачных отношений, с той лишь разницей, что я никогда не страдал и умел ценить то, что у меня есть, в том числе и ДжейДи Оакхарт. Я не прикидывал, что было бы, «если бы», не размышлял о том, как сложилась бы наша с Терезой жизнь, не будь она легкомысленной наркоманкой, единственная радость для которой снять пару марок и проснуться в собственной рвоте в одном из клубных сортиров. Сколько угодно «если бы» могло быть в моей голове, но есть только одна реальность, то, которая здесь и сейчас, и никакие воздушные замки в голове не помогут выбраться человеку из дерьма. И не за чем сочинять себе сказочки.
Я между делом спросил у Дилан, не хочет ли она навестить своего ребенка, поинтересоваться судьбой, на что получил ответ — вряд ли бывший это оценит, что вызвало во мне волну негодования. Ведь это твой ребенок, будь добра, вспомни о нем.

Наверное, она боялась Честера. Наверное, она не хотела встречаться с ним взглядами, так как в разладе тоже была виновата. Не знаю, я десертной вилочкой в ее душе не ковырялся, и мы сошлись на том, что полетим в Афины вместе, я аккуратно узнаю, светил ли Дилан шанс реализоваться на материнском поприще, но имени отца ребенка в лицо она так и не назвала, адреса и телефона тоже не написала. Может, опасалась, что такие потрясающие мы сойдемся в некоторых мнениях на ее счет?

Затем я написал Максу и попросил немного информации об этом мужике. Макс упирался, Макс говорил, что ей будет больно, Макс переживал за сестринскую психику и уверял, что ничем хорошим это не кончится. Да, пожалуй, было бы неловко всем нам втроем стоять в одном помещении, но я никогда не сбегал от прошлого, и не переживал на счет того, что Дилан уйдет к Честеру, хотя, будь у нее шанс, ушла бы, наверное.
А еще Макс сказал, что у Честера давно уже другие отношения, что он не пребывает в состоянии Великой Депрессии и едва ли обрадуется нашему появлению. Особенно моему. Потому что, с чего бы ему радоваться возникшему из ниоткуда ебарю своей бывшей?! Из этого я делаю вывод, что ужасный Честер ее все-таки любил, что ему было не так уж и насрать, как мнила Ди. И тем не менее, с Чесом нас все еще кое-что связывало. Оакхарт общее дитя, меня — общая фамилия. Любопытный факт, однако, потому что вопреки бытующему мнению её популярности, Беннингтонов я знал не так уж много. Иногда хотелось подстебнуть Дилан на тему того, что ее вкус отличается завидной стабильностью, но чуйка говорила, что такие шутки с ней плохи, не оценит, ведь любое упоминание о бывшем сказывается на ней болью в сердце.
Мне в этом плане повезло больше, мы с Тэсси остались друзьями, я следил за ней в инстаграме и периодически слал сообщения в вотсап, интересуясь, не сдохла ли она еще там.
Скрипя зубами, Макс написал мне адрес Чеса, его мобильный телефон, дал фото морды лица и даже по просьбе любезно рассказал, где сей субъект работает и чем занимается. Тоже инженер, занятненько. Поржу, если тоже с приставкой –авиа, но брат Дилан сообщает, что у него небольшая конторка, которая чинит машины, бытовую технику и прочее, что может внезапно сломаться.

Сразу по прибытию в аэропорт Афин, мы взяли на прокат черную BMW и отправились в забронированный номер в отеле.
— Побудешь с Рутой? — Это наша дочь, ей всего полтора месяца, и тащить ребенка в такую даль — не самая умная затея, но мне хотелось познакомить её, Руту, с братом, а самому познакомиться со своим, кхм… Учитывая мою любовь к детям, я даже задумался над тем, что нам светит забрать Тера себе, но Дилан четыре года где-то проебывалась, не интересуясь ребенком, суд не будет на ее стороне, да и я не особо могу найти оправдание ДжейДи, кроме того, что люблю ее и желаю ей счастья и гармонии со своей головой.
Думаю, девушка знала, что пойти к Честеру одному в моем духе и просто не захотела вмешиваться, кося по дурочку и оставаясь сидеть с ребенком, а я вот думал о том, как бы посмотреть на этого мужика и не получить с ходу в еблет. Это меня не пугало, но конструктивного диалога при таком раскладе не получится.

Снова сев в тачку, я осматриваю себя и свое обмундирование на предмет того, что можно по-быстрому сломать, чтобы был предлог свернуть в эту мастерскую. Сначала на глаза попадаются механические наручные часы, но они — подарок отца, и как-то жалко мне их, да. Затем магнитола, и я с подозрением смотрю на ее, щелчком пальцев ударяя по корпусу. Вот когда не надо, техника ломается только так, но вот попробуйте сесть и найти, что можно вот так просто сломать, чтобы его потом можно бы было отремонтировать. Уверяю, быстро сделать у вас этого не получится. Бумажный стаканчик из-под кофе, две грязные влажные салфетки… Трогаюсь с места, решив поразмыслить об этом в дороге.
Не страдая топографическим кретинизмом, место работы своего однофамильца нахожу довольно быстро, вот, еще два квартала, и я на месте, поэтому мысль о поломке возникает сама собой. Я жму на педаль тормоза, съезжая на обочину. Смотрю на дерево, дерево смотрит на меня, а я снова на дерево. Дааа, херачить автомобиль, взятый в аренду не очень хорошо, но его ж починят. Придется починить, а, чтобы чинить было дольше, надо как следует бумеру уебать, будет возможность потянуть время, узнать, что за человек этот Честер. Немного отъезжаю назад, а затем въезжаю в ствол, и, о чудо, цель достигнута, из под капота начинает валить дым. Выкинув недокуренный бычок, подруливаю к мастерской со старой, выцветшей вывеской, махом взлетая по ступеням.
На входе за невысоким столом восседает администратор, миловидная женщина, которая интересуется, что у меня стряслось.
— Здрасьте. Да вот, тачка полетела, дым валит из-под капота, кажись, утечка масла, — я и сам так-то неплохо секу в машинах, но сейчас выставлять себя всезнайкой не в моих интересах, так что достаю бумажник, снова обращаясь к сотруднице мастерской.
— Есть кто-нибудь, кто может разобраться?
Конечно, присаживайтесь, — она мягко указывает рукой на небольшой кожаный диван, и я пристраиваю задницу, а сама удаляется на поиски техника.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]прыгунов и ходоков нет[/STA]

Отредактировано Hades (09.08.2017 14:08:41)

+4

3

Бадамс! – по дремной макушке проезжается что-то, напоминающее по форме пульт, только тяжелее намного. Бадамс! – и снова. Бадамс! – так продолжается до тех пор, пока я в ловком полете не перехватываю обнаглевшее запястье, принадлежащее сыну. Он, как это всегда бывает по выходным, заваливается в спальню к родителям, вскарабкивается, как профессиональный альпинист, на кровать, переваливается через спящую Коста-Рику и находит на тумбочке заветный пульт, а потом решительно возвращается в исходное положение и в излюбленной манере требует «кучитьмутики». И почему под раздачу всегда попадаю я и никогда – Росси? Что за несправедливость вообще? Проворчав что-то нечленораздельное себе под нос, я показательно отворачиваюсь от сына, накрываю подушкой взъерошенную сном голову и делаю вид, что вообщенеприделах. Тер в ответ начинает тихо хныкать – знаете, не раздражающе так, а жалобно. В такие моменты мне кажется, что этот мелкий козел умнее меня, потому что умеет добиваться желаемого намного быстрее и эффективнее. Вот, кстати, Коста-Рика просыпается и лениво, словно сонная кошка, поворачивается в нашу сторону. Потратив несколько мгновений на восстановление картины произошедшего, она зевает и хрипло просит:
— Не будь мудаком, Чес, включи своему сыну мультики.
— До обеда это твой сын, — мой и без того сонный голос приглушается подушкой, которую я тут же обнимаю. Она мягкая, теплая и пахнет вкусно, почти как Коста-Рика, которая с таким усердием закатывает глаза, что я даже спиной это чувствую. Помявшись немного, она забирает у Тера пульт и включает ящик, щелкает кнопками в поиске мультиков, но мальчишка тут же забирает игрушку, ведь он так любит играться с кнопками.
— А че Рэй глотку не разрывает? Он не сдох там?
— Получишь сейчас, — и Коста-Рика в доказательство своих страшных, словно незвано нагрянувшая теща, угроз звучно хлопает меня ладонью по обнаженной спине. Вообще-то там должно быть одеяло, но Тер ведь не может спокойно сидеть, ему обязательно надо на мне потоптаться, поваляться, покривляться.
А Росси больше ничего не говорит – она встает и уходит из спальни, но возвращается через несколько мгновений вместе с младшим. Я, коротко поглядев на ранних гостей, театрально морщусь и сильнее утыкаюсь сонной мордой в подушку. Я знаю, конечно, что сделает Коста-Рика – невыносимая женщина спихнет на меня детей, а сама пойдет с час плескаться в ванной комнате и готовить завтрак. Именно это и происходит, поэтому уже через две минуты на моей спине восседает не только Тер, но еще и Рэй. Хорошо хоть, что сидят спокойно, а то в последний раз решили устроить на мне драку за право щелкнуть большой красной кнопкой на пульте.
Проходит тридцать минут, и Росси, не сумевшая до нас докричаться с первого этажа, рассержено заходит в спальню и застает картину маслом: три мужика сидят и залипают в пестрый ящик, причем самый старший явно заинтересован в происходящем больше других. Она снова закатывает глаза, а потом забирает пацанов на кухню, из-за чего они начинают капризничать – как так? – ведь мультики еще не досмотрели. Гробовая тишина наступает моментально, стоит мне громогласно рявкнуть. Да и правда, помолчите, ради бога, а то из-за ваших воплей непонятно, кто на самом деле подставил Гаечку. 
Досмотрев мультфильм, я шлепаю в ванную комнату, там привожу себя в порядок – не бреюсь только, а то без бороды похож на щенка. Натянув на плечи белую футболку, а задницу прикрыв синими джинсами, я спускаюсь на первый этаж, где меня уже ждет излюбленный омлет с хрустящим беконом и горячий черный кофе с виноградом. Вот так пожрешь – и жизнь хороша.
— Ладно, погнал я. Не бесоебь тут сильно, — касаюсь сухими губами душистого виска и отдаляюсь. Пацанам вместо нежностей прилетают два дружелюбных подзатыльника – они привыкли. Забрав связку ключей с журнального столика, я салютирую на прощание и сваливаю на залитую веселым греческим солнцем улицу. Немного подумав, на чем ехать – на машине или на байке – я останавливаюсь на втором варианте, ибо погода располагает. До сих пор я избегал старины Харлея, потому что он напоминал мне о Хипатос. Но воспоминания и байк – это все, что от нее осталось. Взмахнув головой, чтобы отогнать невеселые мысли, я возвращаюсь домой за косухой и шлемом, а то на байке прохладно бороздить просторы родного города, даже несмотря на жару.
Дороги в Афинах паршивые – ухабистые и разбитые – поэтому толком не разгонишься, но тот факт, что не приходится стоять в пробках, не может не радовать. Я трачу на дорогу пятнадцать минут вместо привычных тридцати, паркую байк в гараже, где ждут своей очереди на ремонт две тачки, и поднимаю в контору. Там меня уже ждет работа.
— Чес, — инженерам фамильярность не свойственна, — там еще машину прикатили, просят сейчас посмотрят.
— А где эти два раздолбая?
— Один в отпуске, второй попал в пробку.
— Долбаебы, — фыркаю сердито, потому что я в контору приезжаю три раза в месяц – и то только для того, чтобы разобраться с назойливыми бумажками типа налогов и бухгалтерии. Как только открыл свою фирму, переквалифицировался из инженера в бухгалтеры и в юристы, вы поглядите. — Ладно, щас приду, — отмахиваюсь, и Аминта, понятливо кивнув, уходит. Хорошая женщина, ни разу не пожалел, что нанял ее на работу, хоть и не планировал. Только она может держать этих двух дебилов в узде. Трех, считая меня.
Я спускаюсь вниз и вижу перед собой чувака, но вовсе не он меня интересует, а его тачка. Обойдясь сухим кивком в знак приветствия и знакомства, я выруливаю на улицу и не сдерживаюсь – присвистываю при виде помятой бедняги.
— Ты столбы считал по дороге? Или деревья? — ухмыляюсь, искоса глядя на чувака, а потом двигаюсь в сторону тачки. Приходится приложить немало сил – спасибо, дружище Арес, – чтобы поднять капот. Дыма столько, что задохнуться можно. Отмахнувшись от густых темных клубов, я нагибаюсь, упираюсь вытянутыми руками в бортик и принимаюсь разглядывать, чепочем. — Ну, не все так плохо. Пара дней, если не срочно. День, если срочно. Но и бабла я сдеру с тебя в два раза больше, — зато честно.

+4

4

— Да так, задумался, — отвечаю первое, что приходит в голову, потому что да, моя тачка намеренно поцеловалась с деревом, но знать об этом возникшему мужику совсем не обязательно. Отхожу от него чуть в сторону и присматриваюсь, пытаюсь понять, подходит ли он под описание бывшего ДжейДи или не очень. По внешним признакам — легкая патлатость, недельная щетина — не ясно, таблички на лбу «мудак, обидевший мою девочку» не наблюдается, бейджа с небезызвестной фамилией тоже нет. М, и как изволите понимать, тот ли это чувак или не тот? Без раздумий киваю, когда хранитель озвучивает таксу за починку автомобиля. Ебать, и когда это я стал такой ветрено-сентиментальный, чтобы сорить из-за женщины деньгами? Да, не скрою, я любил Дилан, но это была очень своеобразная любовь, в которой каждый из нас просто заполнял пустоту, оставшуюся после другого человека. Она была мягкой и теплой, уютно так утыкалась в изгиб моей шеи или вставала на носочки, пытаясь поцеловать в колючую щеку, и все же, я знал, что настоящая любовь, которая завладевает и сердцем, и разумом одновременно, от которой утрачивается здравый смысл и подгибаются колени у нее была только одна, и возможно, именно к этому мужчине. Я ненавязчиво рассматриваю образ — добрая улыбка, честные и смелые глаза, да, пожалуй, такой бы мог ей нравится. И нет, я не ревную, мне даже спокойнее от того, что я на него посмотрел, если это действительно он. Обхожу покореженную машину, заглядывая под капот вместе с Честером и протягивая ему руку для рукопожатия. Он отвечает взаимным жестом.
— Майкл Беннингтон, — и если это тот самый «О, Чес!», имя которого Дилан шептала в своих томных снах, то я попал по адресу, то он обязательно отпустит колкий комментарий на тему того, что у нас классная фамилия. Да, я считаю ее классной, хоть никогда и не интересовался своими корнями. Палящее солнце Афин припекает белобрысые макушки, я запускаю руку в волосы, почесывая их на затылке и делая вид, что не секу в железе от слова совсем.
— Да, дороги у вас тут не подарок, я в Афинах первый раз, — моя внутренняя богиня ликует, потому что мне повезло с первого раза найти Чеса, да я вообще чертовски везучий чувак, вот, даже мой самолет ни разу не пытался упасть. Единственное, в чем я облажался однажды по-крупному, так это запал не на ту девицу, но сейчас это уже совсем другая история. Где-то в отеле ждет меня Ди, и, наверняка, догадывается, куда я пошел, наверняка, переживает. А я ощущаю себя последним гвнюком на планете, потому что, вместо того, чтобы быть рядом с женой, любящей и любимой, снова какого-то черта ношусь с Дилан. Никогда не думал, что двойная жизнь — то, что меня ждет, но, если бы думал, едва ли мог себя от этого застраховать.
Воцаряется молчание, Чес, наверное, прикидывает, как долго ему возиться с вмятиной и подкопотным содержимым, а я прикидываю, как бы еще раскрутить его на поговорить, потому что по части болтологии я не силен. Пока афинский Беннингтон продолжает оценивать железо, я поднимаюсь в здание, чтобы на ресепшне расплатиться за услугу, заодно и жду озарения, какой-нибудь гениальной идеи.
— Решили не тянуть время и разобраться за сегодня, — карточка скользит по терминалу. Я стою и жду, вообще не ожидая никакой подставы.
Тут стоит немного упомянуть о таком парне как Макс Оакхарт младший. Я вообще-то никогда не считал, что мы с ним станем лучшими друзьями или мало-мальскими приятелями, потому что он был бест бро Честера и братом Дилан, которая любила Честера, который… Так можно продолжать до бесконечности. Ясно одно — там было все сложно и запутано, и четвертый лишний в этой компании в виде меня явно был не нужен, да я и не стремился завоевать его доверие. Но Макс был единственным человеком, который мог бы помочь мне выйти на хранителя Ареса, на любовь всей жизни той, которой я искренне сопереживал и которую, как мне сейчас казалось, любой ценой был готов укрыть от всех ветров на свете. И вот, вопреки тому, что с Максом мы не пили пиво каждый четверг в спорт баре, подлянки я от него не ожидал. Из кассы выползает чек, а телефон Честера настойчиво вибрирует, предлагая ему sms следующего содержания:

«Чес, там к тебе, кажется, некий чувак должен прийти, Майкл. Хахаль Дилан. И он что-то говорил про то, что они хотят забрать сына».

Может, Макс во всей этой истории был на стороне сестры, а может и нет. Этого я никогда не узнаю, ровно как и того, почему он не захотел, чтобы мы забрали Тера. Я не был настроен радикально — если мальчик счастлив, если он растет в любящей и крепкой семье, то мы с ДжеДи в явном пролете, потому что это она проебывалась несколько лет  к ряду, и против этого аргумента у меня нет контраргументов, и я, наверное, слепец, если хочу помочь ей, такой непутевой во всех смыслах девушке, вернуть ребенка.
Возвращаюсь на улицу, когда Честер уже убирает мобильник обратно в карман. По его виду не сказать, что у него там что-то срочное, да и не это меня сейчас волнует.
— Никаких осложнений? Детали менять не придется?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]прыгунов и ходоков нет[/STA]

Отредактировано Hades (10.08.2017 17:40:45)

+3

5

Разобравшись с автомобилем, точнее – с его содержимым, что издевательски дымится под капотом, я разгибаюсь, сотрясая окружающее пространство недружелюбным хрустом шейных позвонков, и поворачиваюсь в сторону подходящего блондина. Пока жду, ладонью ныряю в задний карман синих джинсов, нащупываю пачку сигарет, и через несколько коротких мгновений одна из верных никотиновых подруг начинает дымиться, прям как капот рядом стоящей тачки, в зубах. Блондин, остановившись возле плеча, протягивает в мою сторону руку, и только сейчас я спохватываюсь: вот это я неотесанный лох, даже не представился толком. Забыл, если честно, каково это – общаться не с бестолковыми хранителями, хранителяшками, у которых еще молоко вокруг рта не обсохло, а с клиентами, которые эти рты, кстати, кормят.
Он называется, и я зависаю, как старенький потрепанный ноутбук, экран которого окрашивается синим цветом смерти. В смысле, Беннингтон? Это же я Беннингтон. В Греции может быть два Беннингтона? Да не, вряд ли: фамилия редкая, к тому же, совсем не греческая. Но и стоящий напротив блондин на грека похож так же, как я на балерину большого театра. Значит, приезжий. Тогда вопросов нет, дружище, добро пожаловать в блядские Афины, постарайся не убиться в первый же день путешествия, а то тут на каждом втором шагу если не паршивая мина, то большое хранительское дерьмо, которое затягивает, душит и давит, убивает. И все же тот факт, что мы с блондином однофамильцы, невольно вызывает симпатию. Сразу как-то хочется похлопать по приятельскому плечу, мол, понимаю твою боль, бро, пошли в ближайший бар – напьемся. Пожалуй, именно так я бы и сделал, если бы не  корпоративная, мать ее, этика.
― Честер, можешь называть Чесом. Беннингтон, ― коротко жму плечами и раздраженно прищуриваюсь от того, что порыв теплого влажного ветра подхватывает клубы терпкого сигаретного дыма и ударяет им по глазам. Еще и солнце, черт, ненавижу солнце – слишком ярко мне, порой даже больно, сразу хочется забиться в темный угол и не вылезать до наступления долгожданной темноты. Столько лет топчусь в Афинах, а к ясной погоде до сих пор не привык. К жаре тоже. Ненавижу жару, люблю холод. Сразу вспоминается Румыния, дьявол, как это было давно! Сколько прошло? – десять лет, пятнадцать? Надо бы скататься и разведать обстановку, можно даже с Коста-Рикой и с пацанами, в конце концов, все мы заслужили немного отдыха от Греции, от постоянного зноя и от мучительно высокой влажности, от чертовых хранителей, которые засели в печенках так глубоко, что пить боржоми скоро будет поздно.
― Дороги у нас паршивые, твоя правда. Ладно, я тебя понял, сегодня все постараюсь сделать, ― озвучиваю примерную сумму, которую без зазрения совести сдеру с однофамильца, и киваю в сторону офиса – там пусть расплачивается или вносит аванс. Утром деньги – вечером стулья.  На полпути я окликаю его, мол, ключи-то брось, ковбой, и автомобильный брелок ловко перехватывается в полете, с характерным звоном зажимается в массивном кулаке. Я сухо киваю, плюхаюсь за руль и загоняю тачку в гараж, где ждут своей очереди еще два убитых дорогами – точнее, их отсутствием – автомобиля. Ниче страшного, подождут еще немного. На выходе из тачки звенит телефон – эгегей, чувак, тебе пришло письмо счастья. Машинальным движением достаю из кармана джинсов смартфон и читаю написанное, медленно ахуевая. Во-первых, я, словно дегенерат, стою и вчитываюсь в имя отправителя. Макс? Серьезно? После стольких, сука, лет решил объявиться? Ладно, такой финт ушами вполне в  его стиле. Но то, что следует дальше, совсем выбивает меня из колеи.
Майкл. Хахаль Дилан. Забрать сына.
Эти слова стучат в барабанных перепонках, смешиваясь с озлобленной кровью.
СУКА! Паршивая сука, нахуя ты до сих пор не можешь оставить меня в покое?! Ты свалила в ебаный закат, подбросив полугодовалого сына под дверь, а теперь, когда он вырос из подгузников и соплей, решила вернуться и… забрать?! Хуй тебе, дорогая, а не повидло. Во взрывоопасный коктейль мешаются обида, ярость и чувство, что где-то меня серьезно наебали и вместо кареты подсунули тыкву, ведь всего две минуты назад я вздумал симпатизировать блондину, а он взял и вонзил предательский нож в спину. Сука! А я полнейший дебил. Мозг, затуманенный животной агрессией, думать отказываться – он  отключается, отходит на второй план, а на первый выходят действия, естественно, необдуманные. И стоит блондину показаться в поле моего зрения, промямлить что-то, как массивный кулак, не жалея силы, врезается в недоуменную челюсть. В следующее мгновение я хватаю ковбоя за шею и с оглушительным грохотом пригвождаю затылком к ближайшей бетонной стене. Глаза у меня давно темно-красные, кровью налитые, потому что нехуй  провоцировать, потому что нехуй наябывать и раздражать. Пальцы сильнее сжимаются на горле, перекрывая кислород.
Теперь ты знаешь, что несколько мгновений назад чувствовал я.
― Говори, нахуя на самом деле сюда притащился.

+3

6

Ключи в броске летят в крепкую ладонь Честера. Он щурится от палящего солнца, я тоже щурюсь, но я привык, потому что в Калифорнии, где каждый метр асфальта плавится от шипящего опала лучей иного ждать не приходится. Жара иссушает тело, жара мешает трезво мыслить, жара — она вообще очень сильно выбивает из колеи, и я бы не отказался сейчас от глотка лимонада или темного пива, но миссия обозначена более важная, и нельзя позволять какой-то ебучей жаре сбивать меня с мысли, нельзя прогибаться под вроде бы дружелюбный настрой Беннингтона и забывать, зачем я пришел. Рукопожатие скрепляет наше знакомство, фамилия, звучащая в унисон с такой же с разницей в две секунды — и вот при других обстоятельствах мы бы уже могли стать лучшими друзьями, потому что случайные совпадения всегда вызывают интерес, заставляют смотреть на человека с толикой подозрения, но в то же время докапываться до сути — как же так? Неужели я не один такой охуительный во Вселенной?

Иногда я задумывался о том, сколько людей проебал из-за Дилан, хотел ударить себя бутылкой по голове и отрезвить мозг, и каждый, сука, каждый гребанный раз, глядя на нее, я думал о своей Тэсс, от тоски по которой хотелось раздирать себе кожу на локтях до мяса, но я сдерживался, ведь рядом была она — Дилан Оакхарт, вся такая милая, заботливая и понимающая; она ластилась ко мне дворовой кошкой, выброшенной на помойку, и я давал ей кров, я давал ей уют и тепло семейного очага, и я хотел посмотреть на ее сына.
Я любил Дилан, и пусть не так, как она того желала — без обещаний жить долго и счастливо, а затем отбросить копыта в один день под песню Синатры, но любил. Я был благодарен ей за то, что она сносила все то дерьмо, которое я на нее выливал, что прощала, была рядом, поддерживала в трудную минуту и искренне, изо всех сил пыталась заменить мою Тэсс. Моя Тэсс тем временем продолжала колоться, испытывать судьбу и менять мужиков. Моя Тэсс никогда не будет моей, че уж, так что приходилось довольствоваться ДжейДи и ее неплохой такой генетикой. Генетика у нее была крышесносная, и, если бы она пореже открывала рот, не имела за плечами пару героиновых приходов и не страдала бы из-за каждого мудака, который посмотрел на нее восхищённым взглядом, я бы забыл о Лэнгдон. Но Дилан была слишком посредственной и предсказуемой для меня. И, отнимая карточку от терминала, куда перевел полностью всю сумму, я пытался понять, что в ней нашел Честер, и правда ли когда-то она была другой?

Отдельная история связывала меня с Тером. Сиара, законная супруга, никогда не хотела иметь детей, для нее успешная ячейка общества могла существовать и без мелких спиногрызов, я же был одержим желанием иметь сына, совершенно необъяснимым и диким. Мужики, катавшие колясочки по паркам или тащащие своих чад на спине по супермаркетам вызывали у меня удушающую зависть. Не удивительно, что когда я узнал, что у Дилан есть сын, то захотел его найти, буквально выбил из Оахкарт признание и решение забрать Антероса к нам. Потому что воспитывать женский пантеон мне не улыбалось, а вот четырёхлетний Беннингтон мог стать полноценным наследником, я бы мог учить его играть в регби и брать его с собой на рыбалку. Мы бы могли загонять мяч в баскетбольное кольцо, возвышавшееся во дворе нашего с Дилан дома, дома, который я купил для нас, и в который наведывался по выходным, разрываясь между возлюбленной и женой.
Дилан упиралась, Дилан говорила, что ничего общего с Ним иметь не хочет, что Он — грязное животное, разбившее ее хрупкое (нет) сердечко, но я не слушал ее, я кидал ей в лицо манатки, чтобы она запихивала те в чемодан. Мы едем в Грецию и точка. Мы ищем Тера.

Я надеялся, что родной отец сбагрил мальчику в приют или спихнул приёмной семье без ведома Ди, что пацану там плохо, а тут возникает биологическая мать, и по закону она имеет право отобрать ребенка, по крайней мере, по американскому, в устои Греции я не вникал.
Если бы я знал о подноготной Афин, если бы я знал о хранителях, носителях, двуликих и прочих составляющих планеты, я бы боялся Честера Беннингтона, я бы решил, что мне с таким не тягаться. Если бы я на секунду представил, что он любит этого ребенка — я бы попытался встать на его место, но Дилан шикарный манипулятор с синдромом жертвы, и да, я тупой ебалай, который сначала велся на это, а потом привык к ее присутствию и научился танцевать в такт оакхартовским тараканам.

BMW уже прохлаждается в гараже, я намереваюсь раскурить с Чесом тему нашего возможного родства, так как больше предлогов завязать разговор упорно не находится, а там, глядишь, придется поднимать всю родню до Китая и рано или поздно в его рассказе всплывет Тер. Решительно вываливаюсь из конторки и…. Его кулак сталкивается с моей челюстью, что-то хрустит (скорее всего, тоже челюсть), а по ротовой полости растекается металлический вкус крови.
— Что за хуйня? — Честер не настроен разговаривать, Честер настроен убивать. А я легко завожусь, стоит только найти повод залезть мне под шкуру и заставить кулаки сжиматься. Я люблю пиздить людей, когда я таскал Терезу за волосы по аэропорту, даже моя фатальная влюбленность в эту ветреную суку меня не останавливала, я хотел трясти и мотылять ее до тех пор, пока бы она не начала задыхаться и просить прощения, пока бы не захлебнулась в собственной крови. С тех пор прошло два года, с тех пор я накрепко запретил себе ебашить людей, с тех пор никто особо и не нарывался. Но сейчас на меня смотрят налитые кровью глаза, а рука Чеса сжимает глотку, мешая дышать.
Затылок пронзает болью, кислород не проходит в трахеи, я с силой подаюсь рывком вперед, откидывая Беннингтона от себя. Спасительный глоток воздуха. Я нахожусь на той тонкой грани, когда чаша терпения лопнет и я, не разбираясь, уебу ему в ответ. Да, я всего лишь человек, но незнание некоторых фактов играет мне на руку. Мой однофамилец отшатывается, но не падает, набрасываясь с новой силой. Он безумен, он ослеплен гневом, причин которого мне не ясна. Отхаркивая кровь, я выставляю вперед колено, ударяя хранителя в живот, и рычу сквозь стиснутые зубы:
— Если ты хочешь узнать, — блять, еще один удар, я успеваю увернуться, не оставаясь в долгу и пересчитывая ребра Чесу, — остановись.
То ли проблеснули остатки разума, то ли до Беннингтона дошло, что, выбив мне зубы, ответа он не получит, но наша драка замерла, ее словно поставили на паузу.
— Тер. Мне нужен Тер. Дилан вернулась за ним.
Оправдываться? Увольте. Искать подход? Не буду.
Я собирался начать издалека, я хотел войти в доверие, я хотел еще раз проебаться из-за ДжейДи и выглядеть дебилом, но как хорошо, что я не умел врать, и как хорошо, что Честер избавил меня от этой пытки. Лучше уж получить по ебалу, чем вести себя, как недотраханная сучка, ходя вокруг до около.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]прыгунов и ходоков нет[/STA]

Отредактировано Hades (15.08.2017 15:46:12)

+3

7

Семь раз отмерь – один раз отрежь – это явно не про меня. Еще будучи ребенком я не отличался сдержанностью и хладнокровностью, а в подростковом возрасте и подавно. А я ведь тогда был обычным человеком – без талисмана то есть – и с проблемами такими, что без смеха не вспомнишь: шоколадку не купили, горшок отняли, песок жрать запретили, машинкой пришлось делиться с очередным сопливым ебланом; чуть позже – тачку не получилось у бати отжать, девчонка из параллельного класса отшила, да и котлету в бургере не прожарили, суки. Тогда эти проблемы казались масштабными, как наводнения, трагически уносящие несколько сотен жизней, включая мою. Сейчас я оборачиваюсь назад и все, что делаю, ловлю откровенный фейспалм. Но прошлое на то и прошлое, чтобы учиться на его ошибках. Сейчас я взрослый состоятельный мужик, давно разменявший четвертый десяток; у меня есть жена, двое детей, просторный дом, собственная контора и несколько неотесанных хранителей, которых надо учить пешком под стол ходить, не теряя при этом талисмана. Жизнью я, в принципе, доволен, разве что периодически приходится закапывать трупы на заднем дворе, пряча скелеты в битком набитых шкафах. А все потому, что за несколько десятков лет сдержанности я так и не научился, да и Арес, если на то пошло, развитию терпения не способствовал. Я бью, а потом думаю; убиваю, а через несколько минут, часов, лет жалею. Характер – не иголка – его в сене не утаишь, вот и приходится мириться с бешенством, которое в крови кипит, бурлит,  злится и беснуется, просясь на волю. Порой одного косого взгляда достаточно, чтобы выйти из себя. Что уж говорить о желании забрать Тера – сына, которого вырастил и воспитал, человека, которого люблю не меньше, чем себя. Конечно, я слетел с катушек, сорвался, словно раздразненный, раздраженный бойцовский пес с цепи, жаждущий вцепиться голодными клыками в шею. Потому что никто, слышишь, сука? – никто не смеет даже дышать в сторону Тера – и уж тем более этого не имеет права делать блядская Дилан. Я бы собственными руками сломал ей позвоночник, так что это ты хорошо сделал, что пришел один. Но я бы предпочел, чтобы вас здесь стояло двое, хотя задний двор уже переполнен трупами, а шкаф скоро сломается от скелетов. Ну да похуй – ради такого дела не жалко переехать, да и шкаф новый прикупить.
Я стою напротив него, сжимаю зубы и стискиваю руки – одну на чужой шею, а вторую в кулак – и дышу так тяжело, что, кажется, сейчас пар из ноздрей повалит. Адекватные люди, когда видят меня в таком состоянии, впадают в ступор, а потом вздрагивают, взвизгивают, называют бешеным ублюдком и сваливают как можно дальше – и правильно делают. Неадекватные ввязываются в драку, хотя знают о заведомом проигрыше, который грозится обернуться неминуемой смертью, в конце концов, махать кулаками с тем, у кого глаза нечеловечески красные – опасно, а еще безнадежно глупо. Это людей пугает, и они справедливо дают по тормозам. Но этот чувачок явно не из робкого десятка – вон, как решительно отталкивает меня; и он явно не туп, потому что сам в драку не бросается. Я отшатываюсь, не сводя с блондина пронзительного, пронзающего взгляда темно-красных глаз, смотрю исподлобья, продолжая агрессивно сжимать зубы. Желваки на поросшем недельной щетиной лице ходуном ходят от раздражения. Еще одно слово, чувак – одно неправильное слово – и я тебя голодным рыбам скормлю, благо, их тут много, Греция же.
— Если ты хочешь узнать, остановись, — где-то на подсознании звучит голос рассудка, но я не слушаю его – не потому что не могу, а потому что не хочу, потому что мозг занят старательным рисованием картины произошедшего: злоебучая бывшая находит очередного наивного мудака, залетает от него, страдает и корчится, издевается, а потом вдруг понимает, что живет она очень неплохо. Я уверен, этот чувак смог бы вытащить Дилан из очередного притона, поставить на ноги и дать причину жить, а не существовать. Находясь в здравом настроении, она вдруг вспоминает, что такой же наивный мудак у нее уже был – и у него, кстати, в жизни болтается ее сын, которого было бы неплохо вернуть.
Но это не твой сын, сука. Это мой сын. Мой и Росси.
Игра воображения под названием «додумай сам» стремительно обрамляется реальностью, когда блондин вдруг говорит, что пришел за Тером, что хочет вернуть его домой.
— Иди нахуй, щенок, пока я не сожрал твои глаза на ужин, — я выплевываю эти слова ему в лицо, всем видом демонстрируя нежелание продолжать разговор. Я отдаляюсь от него и больше не приближаюсь – ни шагу в его сторону. — Тер никуда с тобой не пойдет. С ней тоже. Это мой сын. Не обсуждается, — я гляжу на блондина голодным злым волком, где-то глубоко на подсознании понимая, что он не виноват в том, что связался с Дилан. Я таким же дебилом был. — Хочешь себе сына – попроси, она с удовольствием нарожает тебе еще с десяток, предварительно пострадав об утерянной свободе. А в мою семью не лезь – въебу так, что живым не уйдешь. А потом и ей позвоночник сломаю, — моя агрессия объяснима, ведь я всегда знал, что рано или поздно Дилан, словно кусок дерьма, всплывет из глубин и покажется на поверхности моей жизни. Я знал, готовил себя к этому, но, блять, к такому не подготовишься. Но она молодец, смотрите, не рискнула сама сунуться под горячую руку, а подослала разведчика – мою вылитую копию, если подумать, даже фамилия одна на двоих. Сплюнув на землю, я тяжело отворачиваюсь и утираю ладонью разбитый нос, с которого капает кровь. К ссадинам я привык, к синякам тоже, но они все внешние. Что делать с теми ранами, которые кровоточат внутри?

+3

8

Когда я затевал все это, то действительно считал, что отец Тера — низкопробное говно, грязное животное, которое только что и умеет, как пихать свой стручок в девок без презерватива, а затем корчить из себя горделивого папашу. Я знать не знал этого человека, и сейчас, глядя в его бешеные, налитые кровью глаза, с багровыми прожилками, я и не хотел узнавать, а ну нахуй очередного озверевшего психа в моей жизни. В голове проносится мысль, что он бы спелся с Лэнгдон, потому что по части адеквата я явно недожимал. Пилоты — они, вообще, люди уравновешенные; вот был бы неловко, если бы мне сказали, что петрушка в зубах застряла, а я за это с ноги в ёбыч, да? Не думаю, что кто-то захотел бы подниматься в небо и бороздить облака с таким вот типом. Я с детства был крайне целеустремленным и нерушимым, как скала. Никакая сопливая любовь в виде блудливой подружки с сигаретой в зубах и бутылкой «Dizzy» в обнимку не затуманила мой мозг и не позволила отступить от намеченной цели — закончить летную академию. Иногда я срывался, но последний мой срыв кончился тем, что меня поперли из гражданской авиации, потому что в реальной жизни вообще все проще — ты косячишь — ты получаешь по заслугам, и если бы мне покровительствовал какой-нибудь божок… Наверное, если бы у меня был покровитель, то в своей скучной жизни я бы никогда не встретил Дилан Оакхарт, потому что божок непременно бы мне сказал, где подстелить соломы и какую очередную девицу с тоскливыми, как у дворовой псины, глазами, обойти за версту. Но я, сцука, жалостливый, как тысяча бабушек, я априори считал, что Дилан не будет мне врать, переигрывать, передергивать и выставлять себя жертвой. Под черепной коробкой сцепились в ожесточенной драке демоны, я ощущаю большое противоречие в том, все ли хорошо с головой у типа, который стоит и скалится на меня, как на врага народа. С одной стороны, я хочу забрать ЕГО сына, с другой — я не приставил ему пушку к башке и готов поговорить, разобраться, не пороть горячку, а понять по нормальному, где собака зарыта.

Когда Беннингтон называет меня щенком, мне это, мягко говоря, не нравится, поэтому глаза злобно блестят, а кулаки продолжают сжиматься, я готов биться с ним до последнего, ибо, сорян, хавать дерьмо меня не учили, но здравый рассудок молоточком стучит по вискам — драться до последнего, это, конечно, хорошо, но за что я сражаюсь?
Делаю шаг на встречу, выгляжу нихуя не как миролюбивый пупс, но и кидаться не спешу, посмотрим, как будет реагировать Честер на приближение. Для обычного человека он силен, я часто ловил пиздюлей в школе, затем на тусовках в барах, да и с Тэсс нас хуярили так, что только почки подпрыгивали внутри, а остальные органы менялись друг с другом местами, но настолько сильного мужика я не встречал, щас еще закомплексую, ей Богу. Впрочем, лучше бы мне вместо безрассудства кинули в мозги щепотку смиренности, тогда бы я сказал ‘псссс, парень, успокойся, вижу, что мелкий тебе не безразличен’, а так я только еще больше впадал в состояние ярости и желания защитить Дженнифер. Мою, блять, Дженнифер, которую ты, дегенерат, оприходовал и выставил за дверь, сразу, как она родила. Наверняка, подыскал себе красивую, холеную, по-кошачьи мягкую женушку, с которой вы вместе живете, не зная бед.
Справедливости ради скажу, с Дилан мы тоже на жизнь не жаловались, во всяком случае я, она же перманентно ебала себе мозг, потому что она иначе не умеет, потому что если чужой мозг не готов к сношению, то она начинает жрать себя, я просто научился не обращать на это внимания.

Можно бы было ответить Чесу в его духе, ввернуть словцо покрепче, дать понять, что я тоже не лыком шит, но я слушаю, прислушиваюсь аки хищный зверь к каждому слову, прицеливаюсь, распутываю клубок правды и лжи. И почему меня не покидает ощущение, что где-то случился глобальный наеб, а я и в ус не дую?
— Это. Ваш. Сын. — Чеканю каждое слово, делая акцент на втором. Тер такой же ее ребенок, как и Честера. Очень предусмотрительно свои комментарии на тему личности Дилан он оставляет при себе, потому что я сношу многое, но никто не смеет угрожать а) моей семье; б) моим детям; в) Терезе Лэнгдон. Оакхарт попадала под категорию семьи, и пиздить ее имею право только я, и лечить мозги ей тоже имею право только я, и если она хочет забрать Тера — то мы забираем Тера. Я тупой и наивный мудак, и мы с ним, Честером, похожи, за свое мы рвем пасти и сдаемся только ценой собственной жизни.
На фразу о ‘нарожает еще’ молчу, вроде как догоняю, где конкретно в этой жизни случилось наебалово, и неужели это было так предсказуемо со стороны Ди? Это у нее способ такой — привязывать к себе мужиков с помощью ребенка, словно мы телята какие-то, чесслово.
Он все еще отходит, я все еще подхожу. Чую, что еще шаг, и Честер разорвет меня подобно берсерку на клочья, так что останавливаюсь в метре от него.
— Давай норм поговорим, я не собираюсь сию секунду отбирать у тебя сына, я вижу, что ты за него жизнь отдашь, а это многое меняет. Дилан почти никогда не рассказывала о вас, — Дилан вообще знала много разной хуйни о магической Греции, а я, как простой смертный, масштаб происходящего все ещё не отуплял. — Кроме того, что ты ее трахнул против ее воли, — хотелось подстебнуть Чеса ‘типа по-хорошему то тебе не дают что ль?’.
Чтобы никто никому не уебал и не заставил собирать выбитые зубы сломанными руками, мы продолжаем соблюдать дистанцию, но узнать, какого хуя тут в их Греции творится, мне все же хочется.
Видимо, Ди знала, что Честер ей уебет, даже слушать не станет, видимо, поэтому она стушевалась. Я приму удар на себя, как это у нас с ней всегда и бывает. Дилан мудачит —  я отгребаю.
— Я знаю только ее правду. — Голос звучит уже менее агрессивно, хотя я все еще на страже, все еще жду, что от упоминания Дилан Честер озвереет. Равнодушного человека никогда бы не стало так колбасить, она не была ему чужой, она не была случайной, как заливала Оакхарт.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]прыгунов и ходоков нет[/STA]

+3

9

Он приближается ко мне аккуратно и осторожно, настороженно, а я не свожу с него по-волчьи озлобленного взгляда, который говорит красноречивее любых слов: одно лишнее движение, чувак, и я сломаю тебе позвоночник. Я смотрю на него тяжело, поджимая губы и хмуря брови, инстинктивно сжимая кулаки с горящими от боли костяшками. Каждый мускул сильного тела напряжен и натянут, словно тетива лука, в любой момент готовая сорваться и проехаться отравленной стрелой по недругам. Все во мне говорит, нет, оглушительно кричит: «не подходи, чувак, держись подальше, а то хуже будет». Но чувак настойчиво гнет собственную линию – ты главное палку не перегни. Я ведь сейчас за себя не отвечаю, за меня – за слова, за мысли, за действия – все решает кровожадный Арес, а он не будет довольствоваться беседами, когда есть возможность пролить немного (много) крови.
— Это. Ваш. Сын, — чеканит каждое слово, словно я дегенерат какой-то, блондин. Я скриплю зубами так громко, что, кажется, все Афины слышат.
— Это, ссссука, мой сын! — очередной озлобленный плевок в сторону блондина. Я бессознательно срываюсь с места и оказываюсь в опасной близости от чувака, но вовремя спохватываюсь и резко, словно на невидимую стену натыкаюсь, останавливаюсь. Между нами несколько ничтожных сантиметров, которые нельзя нарушать, ибо кровавые последствия не заставят себя ждать. Я просто убью его, ей богу, убью, а кости закапаю на несчастном заднем дворе дома – и пусть глодают голодные подземные черви.
Вообще здесь и сейчас, в этом заблеванном всеми божками гараже, я чувствую, что хожу по тонкому льду. Где-то на рациональном уровне я понимаю, что не должен бросаться на блондина с кулаками, что обязан дать ему шанс выговориться, объясниться, но эмоциональной составляющей, которая главенствует на протяжении всей блядской жизни, этого не объяснишь, поэтому я чертовски, просто дьявольски хочу пересчитать дерзкому типчику зубы, ребра, кости. Они все равно лишние, раз он так просто заявился ко мне. И вы не представляете, как сложно не поддаваться желаниям. Я ведь привык брать то, что хочу, пусть даже силой; я всегда добиваюсь желаемого, а тут… блять! Блять!
Взмахиваю головой, желая вытряхнуть и нее бесконечную жажду теплой крови и холодной смерти, и отхожу на шаг назад. Блондин в ответ подается еще ближе, и я морщусь, жмурюсь, отвожу голову и зубы сжимаю, словно от приступа невыносимой головной боли. Не подходи, блять! Не приближайся, долбаеб! Хуже будет. Хотя, куда уж хуже.
Но хуже может быть всегда.
«Я не собираюсь сию секунду отбирать у тебя сына», — раздражающее эхо перекидывает сказанные слова из одного уха в другое, и я впервые с момента нашего знакомства ухмыляюсь; ухмылка выходит нехорошая, опасная, злая, как сама жизнь. Вскидываю голову и, продолжая кривить губы, сердито гляжу на блондина. — Ты его вообще не заберешь. Силенок маловато, — я больше не рычу, мой голос – устрашающе спокоен, как и взгляд. Я не расслаблен, куда там, просто я… позволил себе осознать превосходство. Если блондин продолжит подливать масла в огонь, который и без того бесоебит так, что сейчас все Афины истлеют, то просто не выйдет из этого гаража, но выедет на катафалке. По частям.
Я отдаляюсь – делаю несколько шагов назад, запрокидывая голову и равнодушно глядя на блондина сверху вниз. Отойдя к ближайшей стене, я прикладываюсь к ней спиной и ныряю ладонью в карман за старой любимой пачкой сигарет, из которой зубами вытаскиваю одну из никотиновых подруг. Спустя несколько мгновений она загорается и дымится. Чем больше она тлеет – тем меньше меня косоебит. За это я люблю сигареты.
— Не больно-то она и сопротивлялась, — ухмыляюсь все той же паскудной ухмылочкой. Я зажимаю сигарету зубами и отворачиваюсь, стягиваю с ржавой бочки, которая служит подставкой под мелкие автомобильные принадлежности, не особо чистое полотенце и утираю им кровь с физиономии, а потом и с костяшек. По-хорошему надо бы умыться, но делу время, а потехе час. — Вот тебе моя правда: на шестом месяце она сказала, что сделала аборт, только для того, чтобы позлить меня. Потом пропала. А в новый год преподнесла мне ахуенный подарок – подбросила шестимесячного Тера под дверь. Он, сука, несколько часов пролежал на холоде, пока один из моих подопечных его не обнаружил. Так что, мой тебе совет, дружище, — я и сам не заметил, когда нарушилась грань между «я тебя убью, сука» и «дружище», — держись от нее подальше. И не совершай моей ошибки: не думай членом – думай башкой.

+3

10

‘Стой. Не двигайся. Еще шаг и ты — труп, еще слово — ты падаль, которую будут жрать бездомные псы’ — услужливо нашептывает внутренний голос, который отвечает за инстинкт самосохранения, но я, сжимая руки в кулаки, игнорирую его. Взмах головы, хруст шейных позвонков — внутренний голос, а не пойти бы тебе? Когда лицо Честера оказывается в нескольких миллиметрах от моего (разница в нашем росте какой-то жалкий сантиметр), я чувствую его пропитанное жаждой крови дыхание на своих скулах, его слюна попадает на мою кожу, но ни страх, ни осознание собственной неправоты не заставляют меня отступить. Я стойко выслушиваю шипение, перемешавшееся с рыком, в свой адрес, и ни один мускул на моей физиономии не выдает смятения, не дает понять Чесу о том, что я в замешательстве — имею ли я право отнимать у него его сына? Бесспорно, закон по-прежнему может быть на нашей с Дилан стороне: она мать, она не подписывала отказ от Антероса, Беннингтон мог его похитить и скрыть, но настолько ли я одержим той правдой, которую мне преподнесла девушка со шрамами на сердце, чтобы тупо верить каждому её слову, чтобы руководствоваться только теми данными, которые она мне предоставила? Я не был наивен настолько, чтобы верить Ди безоговорочно, она — женщина, и как многие из женщин, она стремилась укрыться за моей спиной, порой переиначивая факты и оборачивая их в свою пользу. В её мире она всегда была жертвой, марионеткой, которую ломали, унижали и втаптывали в грязь, а мне отводилась роль супергероя, который должен ее спасти и образумить, только вот беда в том, что я так себе герой, так себе рыцарь и так себе принц. В первую очередь я и человек-то так себе, пусть многие с ходу и не разглядывают за ликом человека в форме отпетого подлеца.

Его кривая ухмылка, больше похожая на оскал обезумевшего от собственной ярости зверя, встречается с моим равнодушием. Я пристально, слишком дерзко для какого-то там человека смотрю в его глаза — пусть знает, я его не боюсь, и я не уйду просто так. Или разговор, или Тер, или чья-то смерть, скорее всего — моя, но мне что-то не верится, что даже такой дикарь, как Честер Беннингтон, может вот так запросто убить, да и когда ты каждый день ходишь по лезвию ножа, на подсознательном уровне смерть для тебя всего лишь то неизбежное, что рано или поздно случается с каждым. Вряд ли Оакхарт стоит того, чтобы из-за нее сдыхать, хотя сама она бы отдала свою жизнь за Чеса — я просто это знаю, это читается в ее взгляде, она только и ищет повода, чтобы расстаться со своим жалким существованием у хранителя Ареса на глазах; без него — не интересно, без него не будет шикарной постановки, без него этот концерт вообще никому не нужен. И мне почему-то захотелось дать себе обломком железной трубы по голове: я ведь всегда знал, что Дилан жаждет только внимания своего мучителя, лишь бы он только вспомнил о ней, снова заговорил, чтобы защемило под ребрами, вот только нихуя у Честера не щемило, и как любой любящий человек он просто защищал своего сына — отчаянно и безрассудно.

— Ты его вообще не заберешь. Силенок маловато.

— Я бы не был на твоем месте так в этом уверен, — это не вызов, это всего лишь отрезвляющий помутнённое собственным превосходством сознание факт; не страшно проиграть битву, страшнее недооценить своего соперника. Впрочем, что бы я мог сделать Честеру? Мы бы могли до потери сознания кататься по земле, харкать кровью и выбивать друг из друга внутренности — так думал я. В реальности Афин все бы было иначе, Арес, вырвавшись из своего хранителя, порвал бы мне пасть, и я бы откинул копыта раньше, чем успел заподозрить неладное.   

Только когда Беннингтон упирается спиной в стену и закуривает, я тоже делаю шаг назад, выпуская пар. Гнев и агрессия сходят на нет, и я приваливаюсь к какому-то раздолбанному мотоциклу, который стоит в гараже в ожидании ремонта. Чертовски хочется последовать его примеру и закурить, но моя пачка в разбитой о дерево тачке, так что я лишь прикрываю глаза, собирая мысли в кучу. По подбородку из разбитой губы сочится кровь — ее вкус у меня на языке, костяшки пальцев покраснели и неприятно ноют, бок саднит. Все эти последствия драки осознаются только сейчас, когда мы оба отошли друг от друга на безопасное расстояние и вроде как успокоились. Это не точно!
Внезапно Честера прорывает, я и не ожидал от него того, что он будет отвечать на мои вопросы, поддерживать диалог, так как сразу видно — он псих, адеквата нет ни на йоту, с чего бы ему вообще впутываться в этот разговор? В полумраке мерцающей искрой тлеет кончик его сигареты. Чес говорит — я слушаю. Не потому, что я такой любитель попиздеть, а потому что я ворвался в его жизнь, сковырнул его прошлое, посягнул на сына, потому что это я захотел правды — теперь придется ее хавать.

— Не больно-то она и сопротивлялась.

Недоверчиво хмурю брови, потому что об этом Дилан не упоминала. То бишь, я знал, что её изнасиловали, но и подумать не мог, что девчонка словила кайф, а догадаться бы можно было, стокгольмский синдром прям на лицо. Тебя жестко трахают, тебя бьют наотмашь, вышибая дух — ты жрешь землю и испытываешь наслаждение, с которым наркоман вводит себе в вену очередную долгожданную дозу.
Я не силен в женской анатомии, но на шестом месяце пузо вроде уже видать, не? Впрочем, это быстро перестает иметь значение, когда Чес говорит о том, что его сын, его ребенок несколько часов пролежал у дверей на холоде, и во мне поднимается очередная волна ярости, теперь уже в адрес Ди. Ты, блять, чем думала, сука тупая, когда бросала комок своей плоти и крови на пороге чужого дома?!
Молчу. Перевариваю. Сжимаю губы, на которых подсохла кровь. Проходит несколько тягостных минут, прежде чем я решаюсь вновь нарушить молчание. Помещение заполняется запахом табачного дыма, напряжением и жаждой получить еще больше информации.
‘Дружище’ подкупает, ‘дружище’ смягчает очередной виток пиздеца, но я не спешу вот так вот запросто вестись на его правду, потому что я долбоеб (не очень), потому что я привык оправдывать баб, в особенности ДжейДи.
— Надо выпить и устаканить это в своей голове. Зачем тебе было трахать ее против ее воли? Она не охуенная красавица и сама бы с радостью раздвинула ноги,как передо мной. Ведь в первый раз, когда мы переспали, Ди пришла сама в мой номер, сама переминалась с ноги на ногу и хотела секса, а я че? Я ниче, я не стал отказываться.
Речи о том, что ‘так уж и быть я оставлю тебе Тера’ не шло, потому что, если все на самом деле хоть и на пятьдесят процентов так, как говорит Чес — то это его сын, а мы не имеем к нему никакого отношения, еще и придется извинится за то, что я немного оборзел, вот фак.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]прыгунов и ходоков нет[/STA]

Отредактировано Hades (17.08.2017 19:44:56)

+3

11

Когда поднимаю глаза и смотрю на блондина исподлобья, то буквально вижу, как сомнения скользкой змеей пробираются под его кожу, под кости и отравленными клыками впиваются в сердце. Да, чувак, я когда-то чувствовал то, что сейчас чувствуешь ты – досадное разочарование, поэтому на вот, держи, перекури. Я метко кидаю в его сторону пачку, в которой дремлют не только сигареты, но и зажигалка, а сам, зажимая зубами одну из верных никотиновых подруг, продолжаю наблюдать. Интересно, два года назад, когда я наконец узнал, кто такая Дилан Оакхарт на самом деле, я выглядел так же жалко?
Он тщательно обдумывает полученные сведения, анализирует, взвешивает; мне через несколько мгновений надоедает таращиться на озадаченную физиономию, поэтому я, вздохнув, отвожу голову в сторону и прикрываю глаза. Сознание – напряженное, напружиненное – тут же рисует размытый образ девчонки с каштановыми волосами, из-за которой весь сыр-бор случился. Меня косоебит при мысли о Дилан, я не хочу о ней думать, но выше головы не прыгнешь, я и нехотя погружаюсь в воспоминания. Как так случилось, что мы – такие разные – сошлись? Впрочем, мы и не сходились особо, просто я позволял ей быть рядом, а она не уходила. Это не отношения – это особая форма паразитизма, причем, с обеих сторон: Дилан получила мужика, который сильнее ее во всех смыслах, а я завладел бесплатной рабочей силой – немалой! – для несчастного Эгейнста. И если меня все устраивало, то Дилан хотела большего, не получала, а поэтому бесоебила страшно. Она не давала мне покоя, постоянно выводила на эмоции, раздражала и провоцировала, злила, а потом, когда я в очередной раз срывался, бежала жаловаться людям, какое я все-таки чмо. И хорошо, если люди адекватные попадались, а то ведь некоторые велись на манипуляции и заявлялись на порог дома, орали и грозились кулаки о мою ничтожную морду разбить, болваны наивные. Мне всегда казалось, что Дилан, когда я из-за нее с кем-то дрался, втайне получала непонятное для меня удовлетворение – чисто бабское, низкое и гадкое. Размахивая массивными кулаками, я заодно чесал ее самолюбие, которого, как выяснилось, было немало. Я просто не разглядел сначала – потянулся, надеясь дотронуться до солнца, и только потом понял, что по горло увяз в луже непроходимого  дерьма. Мне потребовалось немало времени, чтобы забыть и забить, но я это сделал.
А что будешь делать ты, дружище, когда узнаешь, что это за блюдо такое – Дилан, как его готовить и под каким соусом подавать? Это далеко не пирожное со взбитыми сливками – это сочный кусок вонючего говна. И вообще – готов ли ты знать ту правду, которая не ее, а моя? Вовсе не факт, что она будет кристальной и истинной, потому что я до сих пор не научился судить Оахкарт по холодной справедливости, потому что желаю ей исключительно смерти, желательно – мучительно долгой и низкой.
— Надо выпить и устаканить это в своей голове. Зачем тебе было трахать ее против ее воли? Она не охуенная красавица и сама бы с радостью раздвинула ноги, —  хороший вопрос; я снова поворачиваю голову в сторону блондина, смотрю на него исподлобья, угрюмо хмурясь и задумчиво поджимая губы.
Все намного сложнее, чувак, и я понятия не имею, как тебе это объяснить без последующего приглашения бравых молодцев в белых хлопковых халатах. А нахуй объяснять? – я все могу показать, но не уверен, что нужно это делать сейчас, лучше где-нибудь в баре или хотя бы в моем кабинете, до потолка заваленном счетами и налогами. Где-то среди бесчисленного количества казенной макулатуры ждут звездного часа две бутылки хорошего виски – благодарность от довольных клиентов.
— Надо, — откликаюсь негромким эхом, туша сигарету о ту несчастную бочку, на которую возвращается грязное полотенце. Только грязь по рукам и по рылу размазал, надо  бы нормально умыться. — Это все сложнее, чем ты можешь себе представить. Я попытаюсь объяснить, но не раньше, чем волью в себя пол-литра виски. У меня в кабинете есть – он на втором этаже. Тебя Аминта проводит, а я пока физиономию умою.
Ответа я не ожидаюсь – через дверь, ведущую в контору, сваливаю в неизвестном направлении, точнее – в сортир. Там есть раковина и зеркало, а большего мне для счастья и не надо. Умыв физиономию холодной водой, я упираюсь вытянутыми руками в бортики раковины, гляжу в зеркало и думаю о том, что я просто еблан – пытаюсь наладить контакты с человеком, который пришел – не больше, не меньше – забрать Тера. Но человек, кажется, уже передумал, и это главное. К тому же я ловлю себя на непонятном желании если и не вытянуть человека из оакхартовского дерьма, то хотя бы предупредить о его наличии.
А предупрежден, значит, вооружен.

+2

12

Чуть подняв правую руку в верх, я ловким движение перехватываю на лету пачку сигарет, в которой о картонные стенки стучит зажигалка, заботливо подкинутая туда Честером. Знаете, что смешно? Мы оба уже успокоились и перестали яростно сжимать кулаки, но все еще относимся друг к другу с подозрением. Оно и понятно — я пришел забрать у хранителя сына, чем вызвал его агрессию, мое же опасение обосновывалось тем, что Беннингтон — исключительный псих, каких в США обычно предпочитают изолировать от общества, чтобы они в порыве гнева не переломали ребра лошарам, занявшим их место на парковке. Я не осуждал Чеса, все, чего я хотел сейчас — забыть ‘правду’ ДжейДи и разобраться в ситуации, как нормальный человек, понять, что произошло между этими двумя. По сути, это не мое дело, и расколупывая чужие отношения, не сделаешь никому лучше, но Дилан сама со мной связалась, сама втянула меня в это болото, сама выбрала в моем лице жилетку для нытья, а тут у жилетки опаньки и появились свои собственные интересы, взяла, да и проклюнулась самостоятельная точка зрения!
Заглядываю в наполовину выпотрошенную пачку, пальцами вытягивая одну сигарету и поджигая её. Искра вылетает не сразу, мне приходится нажать кнопку раза три и мысленно выругаться, прежде чем кончик начинает тлеть, а никотин невидимой бестелесной змеей проникать в мои легкие, отравляя организм. Мысли в это время точит червяк сомнения на тему Оакхарт. Я еще не поверил Честеру полностью, но и не нашел ни одной причины, по которой он бы стал мне лгать, разве что ему любой ценой необходимо оставить сына у себя. 

‘Не сопротивлялась’, ‘подбросила шестимесячного Тера’, ‘держись от неё подальше’ — обрывки фраз толпились в голове, перекрикивая друг друга, пока я, сохраняя внешнее спокойствие, интенсивно делал одну затяжку вслед за другой, забывая стряхивать пепел. Пождав губы, озадаченно изучаю глазами бетонный пол и ловлю себя на мысли, что, должно быть, выгляжу жалко. Сознание сопротивляется полученным данным, скребет освирепевшей дикой кошкой, разрывая внутренности, скрипом пенопласта о стекло разрезает всё, что я знал о Дилан на ‘до’ и ‘после’ случившейся встречи. Она не такая, конечно, она не такая, она бы так никогда не поступила, не смогла бы бросить ребенка на пороге дома своего насильника. Ди может быть сколь угодно странной, но она бы так не поступила. И вот опять начинаю оправдывать её, додумывать сюжеты, дорисовывать детали, наделять девушку теми качествами личности, которыми она никогда не обладала, потому что идеализировать — это вот наше всё.
К девочке с копной каштановых волос до сих пор я испытывал только жалость и неутолимое желание помочь, вытащить её из дерьма, дать второй_третий_десятый шанс на нормальную жизнь, я и в пьяном бреду не мог бы представить, что у конфетки совсем не тот вкус, который сулит обертка, что Дилан может (и любит!) врать, привязывать к себе людей для того, чтобы заливать им в уши сироп про охуенность тире бесчувственность Честера, если не прямо, то косвенно, и получать необходимую дозу сострадания. Да ДжейДи от жалостливых взглядов ловит больший приход, чем наркоман с десятилетним стажем от героиновой дозы!

На данный момент пазл не желал складываться в единую картину: фрагменты не сходились, некоторых не хватало вовсе, например, тех, в которых бы логически обосновывался поступок хранителя Ареса, бравшего Дилан силой под воздействием техники чувака из противоборствующей группировки. Очень много туманных и неясных мест оставалось в этой истории, а принять как факт то, что к Оакхарт просто не стоит подходить слишком близко я не мог, мне нужны были доказательства, вашу мать.

Спустя несколько секунд раздумий Чес отзывается, как раз в этот момент на пол падает не сбитый вовремя пепел, а я обжигаю пальцы о сигарету, сгоревшую до фильтра, торопясь потушить окурок о… Осматриваюсь по сторонам: гараж довольно захламлен, как это и полагается для гаража, собственно. С моей стороны, за мотоциклом свалены в одну кучу ведра с остатками замешанного цемента, набитые чем-то сухим и сыпучим пятикилограммовые клеенчатые пакеты, одно на другом лежат запасные колеса, а рядом висит деревянная, еще не отполированная полка с мелким хламом, среди которого удается распознать соседствующую с аэрозолями крышку от пластиковой бутылки — она то и становится импровизированной пепельницей.

Согласно киваю в ответ на ту долгую речь, на которую расщедрился хранитель, стремительно покидая поле нашего боя. Пока что нет победителей и проигравших, и мне хочется верить этому человеку, пусть предпосылок к тому, чтобы раскрывать душу перед Честером нет совершенно.
Подхожу к той самой бочке, около которой недавно стоял мужчина, поддеваю грязное полотенце и вытираю окровавленные руки; для ебла уже не годится, но отскрести последствия драки с костяшек пальцев пойдет. Еще не поздно передумать и уйти, вернуться в отель, соврать Дилан о том, что я не нашел второго Беннингтона в Афинах, попытаться втереть ей охренную легенду о том, что Чес ей вообще приснился, что его и не было на самом-то деле никогда, и свалить в свою счастливую семейную жизнь, но слова хранителя цепляли, заставляя фантазию вырисовывать самые страшные картины о том человеке, ради которого я был готов сейчас бросить все: свою карьеру, красавицу жену, запихать в анус собственную гордость…

Я никогда не нуждался в посторонней оценке своих поступков и чувств, привык все решать только собственной головой, полагаться только на себя и все такое, но от нашего разговора никто ничего не теряет, ведь так?
На самом деле, я в глубине души боялся узнать нечто такое, что кардинально перевернет мое отношение к Ди, что-то, из-за чего я уже никогда не смогу смотреть на нее преданным и любящим взглядом. И еще не поздно уйти, но я, сминая и бросая полотенце на бочку, следую за появившейся женщиной. Она вежлива и сдержана, ничего лишнего не говорит, не задает никаких вопросов, не смотрит на меня удивленно — вот это я понимаю, профессиональная этика, и все же прошу показать мне уборную.
За стойкой администрации коридор, левая дверь в самом конце. Затем поднимаетесь наверх по лестнице до второго этажа, там направо, идете по коридору до центральной двери, — Аминта улыбается и уходит, а я в полном ахуе провожаю ее задницу восхищенным взглядом. Поразила то меня больше не задница, а тактичность, потому что я думал, что они в этих своих Афинах как на подбор диковатые, каким мне показался Честер, ан нет, люди здесь, как и во всем мире, совершенно разные.
В уборной для клиентуры надолго не задерживаюсь — ополаскиваю лицо прохладной водой, мою руки и выхожу, беря курс на заданный кабинет. Найти его оказывается не сложно, спасибо внутренней навигации, которая работала без сбоев с самого рождения, и тут не в силе Богов дело, а вот просто мне, красавчику, повезло. Хватаюсь за ручку и толкаю дверь от себя, попадая в небольшое помещение, больше напоминавшее склад макулатуры, чем место для заседаний биг босса. Вдоль стен навалены пачки бумаг, перевязанные шпагатом, они ютятся друг на друге без явного восторга, перекашиваясь и сползая, кое-где лежит слой недельной пыли, но это все ерунда, это все меня совершенно не волнует. Падаю в кресло, стоящее напротив стола с хаотично накиданными на нем счет-фактурами, платежками, кредитными договорами и прочей первичкой. Ждать Честера долго не приходится — он заходит в каморку примерно через минуту от старта моего философского воссоздания в одиночестве, доставая граненые стаканы и бутылку вискаря. Чес разливает янтарный напиток, и мы молча выпиваем все до последней капли. Чистяком. Не морщась и не закусывая. Наверное, чтобы рассказать мне правду, надо немного нажраться или нажраться не немного, так или иначе мы продолжаем вливать в себя алкоголь, погруженные в суровое молчание, изредка нарушаемое всплесками жидкости в полости стакана. Верю в то, что в маразм Честер Беннингтон по пути от гаража до кабинета не впал и в напоминании вопроса не нуждается, еще я знаю, что он заговорит сам, не спрашивайте откуда, я просто это знаю, а потому молча заливаю в себя третий стакан виски, и третий стакан виски заходит на отлично, еще немного, и я начну улыбаться, как кретин просто потому, что вот солнышко светит за окном, птички поют, заебись же?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]ПРЫГУНОВ И ХОДОКОВ НЕТ[/STA]

Отредактировано Slevin Lincoln (01.09.2017 23:22:06)

+2

13

Расстояние от ванной комнаты до кабинета измеряется в шагах – их тут не больше пятнадцати, а кажется, что не меньше ста. Поступь тяжелая и медленная – оттого, что сомневающаяся: я вовсе не уверен, что Майклу можно и нужно знать о том, что Греция не так проста, как кажется на первый взгляд, что водятся тут не только люди, но еще и чудовища с лицами человеческими, а с силами божественными. И что я, кстати, являюсь одним из них и драгоценная Дилан, чтобы ей всю жизнь с ежами ебаться, тоже.
К Дилан я не испытываю прежних чувств – ни симпатии, ни озабоченности ее проблемами, ни желания защитить от целого мира, бесконечно подставляя под удары собственную грудь. Любовь завяла, помидоры прошли, сарай сгорел и пастуху вечная память – ничего не осталось. Это немного раздражает, потому что… является ложью. Любовь – симпатия точнее – действительно растворилась, словно теплое дыхание на декабрьском ветру, но отнюдь не все чувства постигла та же участь. Я отчаянно хочу верить, что не испытываю ничего, когда слышу проклятое имя, но кулаки сжимаются бессознательно, выдавая агрессию, а в ушах шумит кровь, требуя немедленно ее пролить. Я ненавижу Дилан Оакхарт за то, что сделала с сыном – с моим сыном. Я презираю Дилан Оакхарт за то, что сбежала на последнем месяце беременности, что родила Тера хер знает где и хер знает как, что потом всплыла, словно говно в проруби, спустя полгода и просто подбросила мальчишку под дверь. Это поступки человека, которого можно и нужно ненавидеть за содеянное – и я ненавижу; как бы не твердил себе, что все в прошлом, что от чувств не осталось и следа, что сейчас я спокоен и безмятежен, словно удав после обеда, нихуя это неправда. Я чувствую, что ненавижу; я знаю, что убью, если увижу. Все просто, но ни о каком смирении и речи быть не может. Впрочем, ждать от меня равнодушия – это все равно, что просить контрабас играть, как пианино. И Дилан об этом прекрасно знала с самой первой минуты знакомства, но продолжала требовать невозможного, а когда не получала, то выводила на эмоции человека, который сперва делает, потом думает. Дурная девчонка. И мне кажется, что сейчас она проворачивает те же фокусы с Майклом.
Именно поэтому он имеет полное право знать, что произошло на самом деле между нами. И он обязательно должен понять, что за блюдо такое – Дилан Оакхарт – как его готовить, с чем подавать и как потом отблевываться.
И отвязаться. Это намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Возле двери я не задерживаюсь – решительно вхожу внутрь, в знакомый кабинет, заваленный бумагами едва ли не до потолка. Здесь светло и прохладно – окно распахнуто настежь, через него проникает золотистый солнечный свет и прохладный ветер. Вредный сквозняк, стоит мне открыть дверь, подхватывает некоторые документы и уносит к потолку, беснуется с ними и играется, но сразу успокаивается, как только дверь закрывается. Рассеянно почесав белобрысую макушку, я прохожу к одному из  кожаных диванов, по пути нагибаясь и подбирая с пола бумаги. Они летят на журнальный столик, попавшийся под руку, и там остаются ждать своего звездного часа.
А вот бутылка виски уже дождалась, и напиток из нее разливается по стаканам, плещется, пьется,  завораживающе переливается в лучах полуденного греческого солнца. Проходит немного времени, и я расслабленно вытягиваюсь на диване в полный рост, свешивая ноги в белых кроссовках с одного из подлокотников, на другом дремлет моя голова. Впервые с утра мне заебись, и я чувствую, что пора это менять. Хорошего должно быть в меру.
— Ставлю сто баксов, что когда я бесоебил в гараже, у меня покраснели глаза, — мой голос не в драбадан еще, но уже выдает некоторое опьянение, — нутаквот, тебе не показалось, они действительно покраснели. Кровью налились или чет такое, я сам не в курсе, что с ними происходит, когда… — вытаскиваю из заднего кармана излюбленную пачку сигарет и метко забрасываю, как горсть поп-корна, одну из никотиновых подруг в рот. Щурюсь, когда очередная порция табачного дыма ударяет по глазам. Щиплется, сука: приходится зажмуриться, а заодно сосредоточится и придумать, как лучше донести блондину сомнительную, но правдивую информацию о том, что в медальоне сидит старина Арес, благодаря которому моя задница периодически обрастает волчьим мехом.
— Ай, хуй с тобой, — выдыхаю, — я – хранитель Ареса. Приношу жертвы – получаю от бога войны силы. Твоя ненаблядная Дилан – двуликая Геракла. Она сильная просто так, от рождения. Но все это цветочки. И пока ты не потянулся за трубкой, чтобы вызвать санитаров… — я зажимаю сигарету зубами, а наполовину пустой стакан оставляю на стол, встаю с дивана и подхожу к Майклу. Выбора у меня нет: чтобы доказать наличие способностей – необходимо их продемонстрировать. И я демонстрирую – смотрю в глаза и напротив и показываю несколько мелких страхов из детства. Они слабые, потому что мы же не хотим травмировать парня – просто доказать, что мягкие стены еще подождут. Использовав на Майкле ментальную технику, я встряхиваю головой и снова валяюсь на диван.
Сигарета продолжает дымиться в зубах, виски плещется в стакане.
Не меняется ничего, только жизнь одного человека переворачивается с ног на голову.

Техника

• Помутнение рассудка. Эта техника наделяет своего хранителя возможностью проникать в мозг соперника и показывать ему ужасающие видения, иллюзии. Благодаря таким видениям хранитель может в буквальном смысле убить противника морально. Действует 10 минут, может прекратиться по желанию Хранителя. Взамен Арес требует кровь вашего товарища, друга.

+1

14

Что есть минута? Отрезок времени, установленный людьми. В минуте шестьдесят секунд. Можно считать и прибавлять к каждой цифре слово ‘восемь’ — раз восемь, два восемь, три восемь — звучит абсурдно, но зато так никогда не собьешься и досчитав до шестидесяти будешь уверен — ты правильно оценил временной промежуток. А время можно его измерять в стаканах виски, так, третий стакан говорит о том, что прошло уже около получаса, а мы так и не сказали ничего друг другу. Мы пили и смотрели то за окно, то на осчастливленное внеплановой пьянкой лицо напротив. Теперь, когда между нами было тысяча восемьсот секунд, три бокала виски и черт знает сколько взглядов, эволюционировавших от ‘я тебя ненавижу, ублюдок’ до ‘ну, можем и поговорить’ Честер не казался мне таким уж безумным и… нереальным? Обычный высокий и широкоплечий мужчина с растрёпанными светлыми волосами, и улыбка его в правильной обстановке и с правильным напитком больше не напоминает оскал. За тот промежуток времени, который мы условно назвали ‘три стакана’ я уже почти подумал, что наша потасовка в гараже мне приснилась, что я не хотел отбирать у него сына, что блядская Дилан никогда не появлялась в моей жизни, а может быть, не такая уж она и блядская, и мы, Беннингтоны, слишком строги к девчонке. Её образ был теперь таким призрачным и далеким, почти неуловимым. Я растекся по креслу и прикрыл веки, на изнанке которых плясали огненные пятна, попытался прислушаться к своему сердцу, понять, что оно мне подсказывает, но оно сговорилось с разумом, и теперь они шептали в унисон — забей. Забей на Дилан, на ее депрессию и завышенные (точнее, ебанутые) требования к людям, на ее желание прожить идеальную, разукрашенную яркими фейерверками на ночном небесном плотнее жизнь, не приложив к этому никаких усилий, у нее ведь даже образования кроме школьного никакого не было, а все почему? Потому что Ди не хотела, учиться для нее было слишком сложной задачей. Официанта в баре — вот потолок притязаний этой девушки. Я предлагал Оакхарт оплатить обучение в каком-нибудь университете, хотя бы и дистанционно, на что у Дилан всегда находились отговорки, которые звучали как ‘я вроде и за, но на самом деле не’. Этим она разительно отличалась от Тэсс, когда я время от времени сравнивал их судьбы. Лэнгдон прямо говорила, что ебала она в жопу все эти универы, колледжи и дипломы, Ди же боялась сказать напрямую, что оно ей не нужно, и предпочитала изворачиваться.
Впрочем, говорить снова о ней мне не хотелось, не хотелось представлять ее образ перед глазами, так что я окончательно обмяк в кресле, позволяя призраку ДжейДи раствориться в черном спиралеобразном туннеле, наполненном обрывками свежих воспоминаний.

Как я и ожидал, Чес первым разрывает ватную, наполненную пьяным дурманом и полным расслабоном тишину. Мне не сразу удается сконцентрироваться на его голосе, потому я встряхиваю головой и распахиваю глаза, вопросительно глядя на растянувшегося на черном кожаном диване собеседника.
— Да, было дело, — вспоминаю одичавший взгляд — в безумные глазницы словно плеснули красного забродившего вина. Тогда я не придал этому большого значения, знаете ли, сложно думать о том, как меняется цвет глаз разгневанного мужика, если в это время его ручища сжимает твое горло, перекрывая кислород. Да даже если бы у него из задницы распустился павлиний хвост, я бы и то не заметил. — Круто, — вскинув брови, слегка улыбаюсь, смиренно принимая факт покрасневших глаз и как бы спрашивая, ну и? Покраснели и покраснели. Это что, болезнь какая-то редкая? То бишь, не скажу, что я совсем вотащепрям не удивился, но чувствовал, что за столь странным феноменом стоит что-то более важное, что-то, о чем Беннингтон пока умалчивает, хищным волком прогибаясь на лапах, прислушиваясь, примеряясь к добыче, чтобы, вытянувшись в струну, прыгнуть и набросить капкан страшной правды, правды, о которой я пока, прижимаясь спиной к спинке кресла и разметав локти по подлокотникам, даже не догадывался.

Солнечная, продуваемая теплым летним ветром комната, отведенная под рабочий кабинет, снова наполняется едким никотиновым дымом, виски на языке в гармоничном танце сплетается с запахом табака, забившимся в ноздри. Я вдыхаю его, и чувствую, как легкие раскрываются, хотя должен чувствовать совсем иное — интоксикацию и то, как наркотик разъедает слизистую трахеи.
— ЧЕ? — От неуместности, неожиданности, нелогичности и полной абсурдности следующей фразы я давлюсь коричневой жидкостью, которой наполнил уже четвертый стакан и подаюсь вперед, одаривая Чеса взглядом в духе ‘четыбля несешь’? Какой хранитель, какой Арес, как это связано с красными глазами и всем вот этим вот... Всем? Кто такой Арес разобрались — Бог войны. Вообще-то с мифологией я не дружил с детства так же, как всеми ненаблядная Дилан с желанием заработать на пельмешки, так что пять секунд зависания на усвоение информации вполне оправданы. А вот дальше и о Ди речь снова заходит. Слово ‘двуликая’ как-то сквозит через мозги, не задерживаясь надолго, а вот Геракл цепляет внимание. Для девушки Оакхарт сильна, не то, чтобы баба-рэмбо и с полпинка крошит бетонные стены, но да, если она толкнет, мало не покажется, удар у девчонки крепкий. Выходит, это все не просто так? И сколько же надо выпить бухлишка, чтобы на меня тоже божественные силы свалились?
— Да, пока звучит как бред алкаша, — подтруниваю над Чесом, но санитаров вызывать не спешу, подумаешь, поц чуть-чуть слетел с катушек, может, поживи я с Дилан еще год другой, так ко мне архангел Гавриил спустится? Не стоит принимать все всерьез, и тем не менее я делаю участный вид и старательно киваю, мол, да-да, конечно, Арес, Афродита, Афина, Геракл, все мы там будем. Короче, не ржу и в свете четвертого стакана виски нахожу эту историю ахиренной. Надо не забыть загнать её Дилан по возвращению в отель, вдруг наша царевна Несмеяна улыбнется? — Но ты продолжай, — и еще один глоток обжигает горло, пока Беннингтон лениво поднимается с дивана и подходит ко мне. Он выглядит решительно, подходит, упирается руками в подлокотники и теперь наши глаза на одном уровне.

Че, блин, надо? Надеюсь, мы не целоваться будем? Ты, конечно, клевый чувак и все такое… Но в некоторых случаях, очень исключительных, я предпочту все же Оакхарт, кхм. Не успеваю я как следует прокрутить эту мысль, как мой мозг словно затуманивается, унося в далекое девство, натравливая какие-то совершенно неуместные в данный момент воспоминания.  Вот я в деревне у бабулича, мы с парнями идем по проселочной вытоптанной тропинке, минуем частный сектор, заходим в болотистую местность, нам лет по пять-шесть, и нас четверо, а взрослых никого. Мы тыкаем палками в трясину под резиновыми подошвами сапог, убираем со лбов мокрые челки и закатываем рукава. Мы ловим чупакабру, хуй знает, почему мы занимаемся этим на ферме бабули и дедули, и тут откуда ни возьмись на нас вылетает стая собак — высокие жилистые доберманы сбивают с ног меня и Бобби, прижимают лопатками к земле, дыхание одного из псов щекочет мне кожу на шее, а я, уворачиваясь, шлепаю ладонями по грязи. Я хорошо помнил тот день, он был одним из самых страшных дней моего малолетства, и хуй пойми, почему он вспомнился здесь и сейчас, когда Чес так пристально зыркает на меня. А затем доберман накидывается на Бобби и рвет его в клочья, сначала одежду, затем сдирает куски мяса. Мальчик еще жив, но я уже вижу обнаженные кости. Это точно не было в прошлом, от собак мы отбились и ушли обратно, так какого лешего моя фантазия решила ебануться и подкинуть видения не для слабонервных? Бобби кричит, а я парализованный детством страхом лежу под псом и ощущаю всей грудью тяжесть его лап. А затем еще череда коротких видений, полуявь-полубред: пожар в доме, мать падает в обморок на кухне, Тэсса… Маленькую Тэссу что есть силы бьет ремнем по лицу какая-то женщина, а я бегу к ней, пытаюсь помочь, прекратить этот Ад, но не приближаюсь ни на шаг. Тэсса забивается в угол, отползает покуда есть место, но не плачет, она смотрит на меня своими разочарованными глазами цвета скошенной, пролежавшей сутки на солнце июньской травы. Я сжимаю руки в кулаки, выкрикивая в лицо хранителю:
— Хватит! — Умом я понимаю, что все это нереально, что все — лишь видение; Честер применил технику не в полную силу, иначе бы мне не поздоровилось. Хаотично шкрябаю подошвой ботинок по полу, запихивая себя поглубже в кресло и пытаюсь не паниковать. Я же пилот, а не хуйня с куста, а пилоты не паникуют. Щас мы всему найдем логичное объяснение!
— Ты бля че, колдун? Экстрасенс? Шаман? — Есть же там всякие передачи, где чуваки доказывают свою профпригодность, расследуют убийства, лечат болезни и все такое. Я в это, конечно, не верю, но может быть, стоило? — Дилан так точно не умеет. И, погоди-ка, ты сказал, что она не человек? Она что-то там Геракл? То есть, вы оба — не люди? — Оказывается, охуевать не прикольно. В детстве я верил (лет до двенадцати!), что супергерои существуют, что Питер Паркер ходит среди нас, но очень тщательно маскируется, выходит, я в чем-то был прав, истина где-то рядом, ой бля, или это уже из другой оперы?
— А что ты еще умеешь? Метать огненные шары, вызывать гром и молнии, управлять водой? Отращивать жабры? — Почему бы и да? Жабры оч полезная штука. — И что может Дилан? Вы сектанты, да?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]ПРЫГУНОВ И ХОДОКОВ НЕТ[/STA]

Отредактировано Slevin Lincoln (01.09.2017 23:25:55)

+2

15

— Ты бля че, колдун? Экстрасенс? Шаман?
— Хуеман, — с флегматическим сарказмом откликаюсь и праздно валюсь на диван, из-за чего тот разражается возмущенным воплем, да таким громким, что уши вянут. Хмыкнув мысленно, я устраиваюсь удобнее, мнусь и ворочаюсь – а чтобы знал, падла, на кого голос повышать. Еще одна такая выходка, и отправишься на ближайшую свалку. По частям. — Хранитель я. Хранитель Ареса. То, что ты щас видел, одна из моих способностей, — продолжаю терпеливо объяснять, рассеянно разглядывая носки собственных кроссовок. Они такие же белые, как и в день покупки, а это было три с половиной месяца назад. Одна из причин, почему я люблю Грецию: дожди здесь редкие, грязь, портящая одежду и обувь, тоже – в белом можно ходить, не боясь получить статус свиньи. А не люблю Афины я за то, что слишком жаркие и влажные, сухие и пыльные – мне бы что-то холоднее раза в три или даже в четыре, желательно в области Скандинавии: Норвегия, Финляндия, Швейцария и иже с ними. Но черта с два, Честер, сиди и сохни в Греции, задыхайся клубами, вздымающимися от желтой земли каждый раз после проезда очередного автомобиля.
На блондина я не смотрю – представляю и понимаю, в каком состоянии он находится, поэтому не имею желания вмешиваться. Сейчас он растерян, потерян и пытается собраться с мыслями, чтобы разложить полученные знания и впечатления по полочкам, а еще, скорее всего, чертовски напуган – и это то паршивое состояние, которому свидетели не нужны. Я по себе сужу: слабость и страх – те два настроения, которые я ненавижу больше всего, но еще больше мне не нравится, когда их видят другие. Я же сильныйматерый, я – ходячая машина для убийств, которая не ведает страха. Это, конечно, чушь собачья – всем порой бывает страшно, но посторонним людям об этом знать вовсе не обязательно.
Виски, бултыхающийся в бутылке, вливается в рот, а затем и в желудок; я жмурюсь от крепости алкоголя, а потом выдыхаю его пары через округленные губы. Выждав несколько коротких мгновений, я неспешно протягиваю бутылку (и когда мы послали нахуй стаканы и стали пить из горла?) в сторону блондина, который не только начинает приходить в себя, но и пытается соображать.
— Дилан так точно не умеет. И, погоди-ка, ты сказал, что она не человек? Она что-то там Геракл? То есть, вы оба — не люди? — справедливо требует ответов Майкл, перехватывая бутылку. Я все еще на него не смотрю.
— То, что ты не видел сил, не значит, что их нет, — с раздражающим спокойствием парирую я. Упершись локтем в диван, ловко приподнимаюсь, и достаю из заднего кармана джинсов вибрирующий телефон. Ничего серьезного – скоро закончатся деньги – но телефон убирать не тороплюсь, так и продолжаю гипнотизировать голубой экран стеклянным взглядом. — Блин, я не знаю, как тебе объяснить. Вот есть собаки, и мы с Дилан – собаки. Но она пудель, а я… — тут я медлю, пытаясь для собственного великолепия подобрать наиболее подходящую метафору, — овчарка. Немец. У нас разные повадки, разные потребности и нужды, разные способности и недостатки, но мы все равно остаемся собаками. А ты – кот: гуляешь сам по себе, и тебя вообще не ебет, почему две собаки пытаются перегрызть друг другу глотки. Но у пуделя нет выбора – быть пуделем или нет, а я сам, полностью осознавая последствия, стал немцем. Только она не пудель, а двуликая, а я не овчарка, а хранитель. Понятно хоть че-нить? — с некоторым отчаянием в голосе спрашиваю, а потом поворачиваю голову и в надежде на толику понимания гляжу на Майкла. Я не мастер объяснять, да что там, говорить тоже плохо умею. Я не из тех, кто вдохновеляет словами и речами, как Мартин Лютер Кинг или старина Гитлер, куда мне, блять, я – человек грубой силы и прямого действия. Таких, как правило, держат в охране тех, кто умеет вдохновлять.
— А что ты еще умеешь? Метать огненные шары, вызывать гром и молнии, управлять водой? Отращивать жабры? И что может Дилан? Вы сектанты, да?
Я закатываю глаза так, что обратно они, кажется, не выкатятся.
— Хуетанты, — огрызаюсь беззлобно, но недружелюбно. — Дилан сильная, она сильнее меня в плане физической подготовки. А я могу оцарапать тебя, и ты сдохнешь от потери крови. Еще обратиться в волка могу – щас не проси, у меня запасного шмотья с собой нет, а звенеть бубенцами в офисе мне не улыбается. А галлюцинации ты уже видел, — поджав губы, прикрываю глаза и на угрюмом вздохе раздумываю о том, стоит ли Майклу знать о талисмане. С одной стороны, взялся за дело – доводи до конца, с другой… бедный пацан щас и так кони двинет под тоннами полученной информации.
Впрочем, не для того я начал его парить хранителями и богами.
— Обращение в волка, например, техника. У каждого хранителя свои техники. Однажды я попал под действие техники… недоброжелателя и съехал с катушек. Тогда и изнасиловал Дилан. О том, что она не сильно сопротивлялась, учитывая ее силищу, я тебе уже говорил. Вообще у нас тут, в Афинах, свои распри, похлеще чем в «Игре Престолов». Так что если хочешь тихой и безмятежной жизни, то лучше возвращайся… откуда ты ваще приперся?

+2

16

Я уже и позабыл о том, с чего вдруг началась вся эта бредятина про котов и собак, пуделей и овчарок, хранителей и двуликих, и зачем Честер поведал мне всю эту информацию. Хорошо ли жилось мне без сведений о магических Афинах? Да заебись мне все было, не скажу, что я как сыр в масле катался, не зная бед и тревог, но все было обычно, как у всех, и я смирился с тем, что никаких людей икс не существует еще в тринадцать лет, срывая со стены постер с Питером Паркером и выбрасывая в помойное ведро сломанную пластиковую фигурку супергероя. И вот теперь, когда я не верил ни в Деда Мороза, ни в Халка, да вообще ни во что, кроме собственной мотивации, возникает мужик и втирает мне охрененную дичь. Видно, что он, вроде как, делает это с добрыми намерениями, желая лучшего, предостерегая от Дилан и все такое, но если вдуматься, то именно из-за Дилан я снова вляпался в очередное дерьмо. Приперся в Грецию, забухал с её бывшим и вот, сижу в состоянии полного ахуя, все еще чувствуя, как покалывает кончики пальцев — такой побочный эффект от глюков, которые наслал на меня хранитель Ареса.
— Яяяяяясно, — синоптики сказали, что будет ясно, но пока нихуя не ясно — примерно так можно охарактеризовать мое нынешнее состояние, но я на всякий случай согласно киваю Беннингтону, мол да, я весь во внимании и слушаю тебя, и я на самом деле слушаю и пытаюсь понять и разложить все по полочкам в своей голове. ‘Одна из моих способностей’ — стоп, стоп, стоп, поставьте на паузу, то есть, ты можешь творить еще что-то? Это все вроде и доступно для понимания, но мозг отчаянно сопротивляется и отказывается в это верить, потому что такое просто невозможно, оно не вяжется с законами физики, химии и биологии, и если мыслить разумно, то как один человек может залезть в мысли другого и полистать их, словно карточки с фотографиями, КАК?!

Я все еще нахожусь в состоянии смятения, но страх под воздействием алкоголя постепенно отступает, не зря же говорят, что пьяным и море по колено, главное не нажираться до такой степени, чтобы на утро все забыть, обидно же будет! А может, эти галюники — просто вина паленого виски? Да нееееет, я был еще вполне себе ничего, когда Честер проделывал свои фокусы. Брррр! Трясу головой, уподобляясь вымокшей псине, и тема собак приобретает особенную актуальность в нашей беседе. Чес говорит, пытается там вкручивать доступные метафоры и сравнения, я внимательно слушаю, растекаясь по креслу и закидывая ноги в пыльных ботах на стол. Нам хорошо, нам тепло и пьяненько, и даже уже все равно, насколько логично то, что говорит мой сегодняшний собутыльник, если при ближайшем рассмотрении оно прикольно. Тоже так хочу! Но погрузится в фантазии о возможных силах мне не дает моя же сосредоточенность на словах хранителя — я все еще внимательно внимаю его словам, сортируя по полочкам пуделей и овчарок.
— Ну так, — с шаткой уверенностью в голосе выдаю в ответ, делая свой глоток из бутылки виски. Обжигающий напиток приятно щекочет горло, я смакую его, перекатываю капли на языке и не спешу проглатывать полностью, выдерживая терпкий вкус в полости рта. — Ты — хранитель Ареса, и это твой выбор. Она двуликий… Геракла? И она такой родилась? — Браво, премию за сообразительность срочно! На самом деле не такие уж сложные факты для человека с рациональным типом мышления. В университете на логике я решал более странные задачи про енотов, лягушек и капусту, а тут всего лишь собрать воедино то, что подобно умножению два на два.

Про сектантов немного перегнул, согласен, стоит проявлять больше толерантности к людям, не похожим на нормальных. Вот сейчас в каждом фильме есть педики и черные, теперь надо добавлять хранителей и двуликих. Шутка. Как я понял, они вообще не люди, то бишь не коты. Иной подвид. Ахуеть.
Чес в очередной раз делает акцент на слове сильная, мы восстанавливаем цепь событий, возвращаясь к началу конца, то есть, я вспоминаю, откуда у разговора ноги растут. Беннингтон ее изнасиловал, а она не сильно-то и противилась этому, хотя могла, с её то недюжинной силушкой. В повседневной жизни кроме хорошо поставленного удара и физической силы, как у стабильно посещающий зал и занимающейся кросфитом фитоняши, я никаких странностей за ДжейДи не замечал, а сила — не такая уж редкость в современном мире, потому что сила есть, ума не надо, и с точки зрения психологии как раз все научно обосновано. Недоразвитость мозга компенсируется хорошо развитой мускулатурой. Об этом еще старик Выгодский писал в своем пятом томе трудов о развитии детей с нарушениями в развитии. Не спрашивайте, откуда я это знаю, пьяный мозг вытягивает сведения из самых пыльных и потаенных углов.
Еще обратиться в волка могу, — если бы я не протягивал бутылку с вискарем обратно Чесу, то чесслово, поперхнулся бы очередным залпом алкашки.
— Да пиздишь, читать мысли — я еще могу понять, когти выпускать, как у Росомахи — ладно, я видел это в кино, но в волка… Разве что в «Сумерках», — на девоньку из которого смахивает Оакхарт, кстати, — но «Сумерки» не авторитетное кино, — отчего-то ржу. Фантазия тут же генерирует большого пушистика Чеса, которого можно почесать за ухом, а псин я люблю, дома вместе с женой меня ждут четыре лабрадора, и они меня раздражают куда меньше людей.
— Нет, блять, что, прям в ВОЛКА? Да пиздишь, — бутылка снова возвращается ко мне, и я запиваю порыв дерзости. — И ты говоришь, что сам выбрал этот путь, сам этому научился. Нет, если ты вотпрямщас в волка обратишься, я беру свои слова о том, что ты псих, обратно, и иду подавать документы в ваш чертов Хогвартс.
Ах да, у нас же тут побухашки имени Дилан, точно! Снова о ней забыл. — Да срать уже на нее, — вяло протягиваю в ответ, удовлетворенно хавая объяснение на тему изнасилования. — Если ты был не в себе, а она была не против, хотя могла бы, то не считается. Выходит, это она воспользовалась твоей «беззащитностью» и словила кайф от секса, — сама его изнасиловала, ага. Ржу, поудобнее устраиваясь в кресле боком и перебрасывая ноги через подлокотник. Удобнее ли, хуй знает, но что-то у меня на фоне всей этой информации шило в жопу закололо, хотелось подвигаться, переварить все, протрезветь, вашу мать!

Хранители и двуликие меня интересовали сейчас больше, чем то, кто и по какой причине выебал Дилан. Достаю свой телефон и не без помощи Т9 отправляю ей sms: «Я задержусь, все хорроог». Да, именно такое, потому что Т9 мудит.
На фразе про «Игру престолов» отрываюсь от горла и телефона, почти с любопытством глядя в лицо собеседнику. — И чем вы тут занимаетесь? Ланкастер. Я из Ланкастера, это небольшой город в Пенсильвании, но долгое время жил в Филадельфии, — теперь мой тон становится немного грустным и задумчивым, ведь Филадельфия неразрывно связана с Терезой Лэнгдон. Нет, я не буду тосковать по ней всю оставшуюся жизнь, но и забывать, выбрасывать, вычеркивать и вырывать из сердца не хочу. Последнее, что я о ней слышал, это то, что в мае прошлого года она словила героиновый приход и попала в больницу с передозировкой, была на грани жизни и смерти, долго лечилась, почти год, я анонимно переводил денег на её счет. Слетал на похороны Клары, тэссиной сестры и моей некогда близкой подруги, и… Старался больше не показываться Лэнгдон на глаза. Мы не те, кто вытащит друг друга из дерьма, мы и есть это самое дерьмо, в которое каждый из нас не хочет возвращаться. Она конченная. И Дилан тоже. И почему мне всегда нравятся такие? Это особая форма мазохизма? Не нашедший вовремя выход комплекс супергероя? Хуй его знает. — Вообще, я женат, — и кольцо на пальце об этом явно намекает, — но не на Дилан, — вот такие пироги. — И ты тоже, — ироническая усмешка. — И тоже не на Дилан. Ладно, мы же больше о ней не хотели, — это сложно, чертовски сложно не возвращаться в мыслях и разговорах к блядской ДжейДи, но в данный момент есть темы полюбопытнее.
— Пошли в подсобку, найдем тебе прикид механика, — щас упрется ведь рогом, что не будет обращаться в волка, что ему по статусу в рабочей форме ходить не положено. Но я не верю, блять, в то, что человек может трансформироваться в огромную мохнатую лесную тварь!

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]ПРЫГУНОВ И ХОДОКОВ НЕТ[/STA]

Отредактировано Slevin Lincoln (07.10.2017 18:37:42)

+2

17

То, что Майкл не верит моим словам, вовсе неудивительно – я бы тоже не поверил – и даже самый крепкий алкоголь не способен размыть границы здравого смысла настолько, чтобы вдруг положиться на существование языческих богов в шкурах смертных людей. Доказательство, которое я привел несколькими минутами назад, продемонстрировав Майклу самые глубинные страхи, слишком  незначительно. Даже не так – оно… неосязаемо что ли. Человек привык верить в то, что можно потрогать, потому что глаза и уши могут быть предательски обманчивы. Будь я на месте Майкла, то счел бы вискарь отравленным каким-нибудь волшебным психотропным веществом, который злой ядовитой змеей забрался на подсознание и ужалил, вызвав галлюцинации. Но вопрос в другом – нахуя оно мне, собственно, нужно? Наверное, чтобы заставить блондина поверить в то, что Дилан сама во всем виновата, ведь человек, сказавший правду единожды – о богах и о людях – автоматически вызывает доверие, когда говорит правду во второй раз – о бывшей. Логика, если так рассуждать, присутствует, и она вполне здравая, поэтому недоверие Майкла держится вовсе не на трех слонах, а на… четырех.
Ладно, чувак, твоя взяла, пошли на волка смотреть.
Перевоплощение уже давно не вызывает во мне дискомфорта. Кости ломаются каждый раз, мышцы деформируются, некоторые внутренние органы и вовсе атрофируются – да, приятного мало, но за пятнадцать лет привык, за столько лет и не к такому привыкнешь. Главное, чтобы одежда нашлась, а то сверкать яйцами перед Майклом, перед Аминтой и, возможно, перед клиентами, мне не улыбается. Я вообще не из тех, кто любит светить голой задницей на глазах у людей, мне куда комфортнее в одежде. Или в шерсти.
Грузно и с показательной неохотой  поднявшись со старого потрепанного дивана, из-за чего тот разоряется жалобным стоном, я обхожу Майкла со спины и сваливаю из кабинета. Уверен, что Майкл последует за мной, поэтому не трачу время на ожидание, но на лестнице притормаживаю все же, чтобы ответить на вопросы, заданные еще в кабинете.
― Угу. Если наши силы приравнивать к болезни, то у нее врожденная опухоль, а у меня приобретенная. Чет такое, ― в медицинских терминах я разбираюсь так же, как в балете, но не выебнуться выше моих сил, да и потом это сравнение первое и единственное, которое пришло в голову. ― Только все это не совсем болезнь. Хотя, кого то и подкосило, ― голос приобретает задумчивые ноты, но я тут же одергиваю себя – сейчас не время для философии. ― Для Хуегвардса ты уже староват, а вот койку в ближайшей психиатрической клинике забронируй щас, потому что если увидишь, но откажешься верить, то точно слетишь с катушек, ― говорю почти заботливо, продолжая спускаться по лестнице вниз  – в гараж, где в ожидании ремонта дремлет несколько автомобилей. На одной из бочек валяется грязный шмот, но мне вовсе не хочется в него прыгать, ибо хер потом отделаешься от запаха машинного масла. ― Мы тут занимаемся… пиздецами. Богам скучно жить без войны и крови, поэтому каждый раз они что-то выкидывают. Однажды забросили всех своих подопечных в Древнюю Грецию. Еще в Тартар – это царство мертвых. После него нам пришлось спасать Афины от всяких тварей, которые вернулись в город вместе с нами. И у нас постоянная война. Постоянный пиздец, ― голос становится тише, а внимательный взгляд полупрозрачных глаз продолжает искать шмотье.
И тут мне в голову приходит идея, за которую я моментально ругаю себя – не за то, что она пришла, а за то, что не подумал раньше, тупой мудак.
― Если попробуешь почесать меня за ухом, то руку по локоть сожру, ― огрызаюсь недружелюбно. Каждый второй, блять, каждый второй! – пытается погладить меня, потрепать или почесать, как только видит волком. Аж бесит. Я же, сука, волк, настоящий волк, злой и смертельно опасный,  а не щенок какой-то! Меня бояться надо, а не чесать. 
Я неспешно сваливаю за ближайшую колонну и стягиваю с себя футболку через голову, встрепывая волосы, потом джинсы и кроссовки. Трусы и носки летят следом – на капот рядом стоящего автомобиля. Как-то я не подумал о том, что могу сперва раздеться, потом обратиться в волка, потом обратно в человека и натянуть собственный шмот, тщательно прибереженный для такого случая. Хорошо, что в итоге дошло.
― Ща будет громко и неприятно. Не суйся.
А то долбанет.
Звук ломающихся костей оглушает гараж, на смену ему приходит треск разрывающихся сухожилий и шипение сквозь сжатые зубы. Голова вытягивается, руки и ноги становятся лапами, вместо ногтей появляются когти. Кожа покрывается удивительно чистым и блестящим в свете ламп белым мехом, а глаза наливаются кровью и становятся темно-красными. Белым волк стал после смены тела, до этого был черным. Через несколько мгновений перед Майклом появляется большой – в три раза больше обычного – белый волк, который осклабляется и скалится, рычит, демонстрируя острые клыки. Волк смотрит на Майкла недружелюбно, даже враждебно, но спустя несколько мгновений ложится на пол, а голову кладет на скрещенные лапы. И просто смотрит.
В виде волка я могу думать, но не могу говорить.
А ты, Майкл, что скажешь при виде волка?

+2

18

Я до последнего не верил в то, что мой белобрысый лохматый собутыльник согласится обращаться в волка, потому что такие метаморфозы противоречат всем законам здравого смысла. Будь я чуть трезвее, я бы обязательно задумался над тем, на кой оно, ему, собственно, надо, почему он мне изо всех сил пытается доказать, что с Оакхарт давно и надолго что-то пошло не так? По идее, если я сам повелся на ее женские, точнее долбоебические чары, то сам и должен расхлебывать, а однофамильцу полагается радоваться уже тому, что он сбросил с себя балласт под кодовым именем «ебанутая бывшая, которая не давала мне проходу», и не просто сбросил, а передал в надежные (нет) руки. И да, мы так и не выяснили, какого хуя оба Беннингтоны, потому что потому… потому что увлеклись рассуждением о богах и распитием виски.

Где-то здесь Чес должен был заржать, похлопать меня по плечу, назвать конченным дебилом и добавить, что про волка – это он пошутил, хотел проверить, насколько я уже нетрезв, но мужчина нехотя, с какой-то вымученной гримасой, мол, я это сто раз уже проходил, поднимается с дивана и выходит в коридор; недолго думая, подхватываю бутылку со стола и двигаю за ним, по пути придерживаясь рукой то за косяк, то за стену — чертовы ноги внезапно оказываются ватными и совсем меня не слушаются. Может, виски и правда был паленый или мозгомойка Честера выбила меня из колеи, еще больше рассеивая и затуманивая сознание?
Он тормозит у лестницы, и, повернув голову, бросает дополнение ко всему сказанному ранее, про способности, которые в этот раз Чес сравнивает с опухолью. Я невольно морщусь, сдвигая брови к переносице — не люблю раковые сравнения, но зато становится понятно, что к чему. Одни с «этим» рождаются, другие «это» выбирают, но те, кто рождены особенными, рады ли они такому раскладу? Хотела бы Ди и дальше оставаться Двуликой, или с радостью променяла бы свою жизнь на жизнь обычного человека? Все это напоминает ебанный «Дивергент» про генетически чистых и не очень чистых людей, только вот почему-то у меня складывается ощущение, что она лучше, сильнее, интереснее. Бред, да? Когда я успел проникнуться байками о богах и поверить Беннингтону?
— Сначала надо увидеть, а я еще не, — скептически изгибая бровь, потягиваю в ответ, и мы идем дальше по лестнице, которая вернет нас обратно на первый этаж в уютное, уже обжитое пространство гаража. В нем за время нашего отсутствия, а прошло чуть более получаса, мало что изменилось — рваные вещи все так же на бочке, на бетоне все так же краснеют следы запекшейся крови.
И у нас постоянная война. Постоянный пиздец, — хранитель подводит итог всему вышесказанному, и я молча провожаю его взглядом, ибо охуевать от каждой фразы сил больше нет, да и по пятому разу они уже не звучат так странно. Ну да, Греция, силы, боги, волки, зайцы — я начинаю с этим всем мириться и принимать как должное. Если что-то выше твоего понимания, просто прими это и помни, что истина где-то рядом, как Фокс Малдер говорил, а ведь он за всю свою жизнь хуйни побольше моего повидал, вот буквально несколько часов назад, когда мы с Дилан летели в самолете, смотрели серию про человека, который мог влиять на слепые зоны зрачка, тем самым становясь невидимым, и было этому научное объяснение, может быть и превращению в волка найдется? Ай, насрать. Приваливаюсь боком к стене, делая очередной глоток уже из второй бутылки виски, первая, опустошённая, осталась в кабинете Честера.
— Ясно, мы еще не в тех отношениях, чтобы чесать тебя за ухом, понял, — усмехаюсь, продолжая наблюдать за действиями мужчины, который не находит полный комплект сменного шмотья, но которого, судя по выражению лица, озаряет какая-то более гениальная идея.
— Да я, знаешь, как-то по бабам, не горю желанием суваться и на твой член смотреть, — к голым мужикам дышу совершенно равнодушно, так что и не пытаюсь подступать к Беннингтону, чтобы посмотреть на фокус-покус во всех подробностях, и лишь когда начинает раздаваться какой-то нечеловеческий хруст и треск, понимаю, что Чес не о своем неглиже беспокоился, а о моей психике. С одной стороны, мне жутко любопытно, с другой, я испытываю какой-то липкий, постепенно окутывающий меня ужас, который пугает не тем, что я сейчас увижу живого, сука, волка, а тем, что это в принципе возможно.
— Ух ты, блять, — шарахаюсь от него, ударяясь затылком о стену и замирая. Нет, меня не пугает сам волк, пусть и вижу я его в живую в первый раз, я растерян и… это сложно описать словами. Смотрю на него во все глаза, изучаю большую мохнатую морду, отмечая, что взгляд все равно человеческий, понимающий и разумный, пусть сами зрачки и стали красными. Животное очень крупное, в таком обличии Честер занимает почти весь гараж: хвостом он смахивает бочку с тряпьем, демонстрируя мне остро заточенные клыки. Надеюсь, ты не слишком кровожаден, дружище? Отступать некуда, я и так упираюсь лопатками в стену, и между нами меньше метра. От волка пахнет псиной, оно и неудивительно, вряд ли Чес по такому случаю носит с собой флакон французских духов. Я уже мысленно прощаюсь с жизнью, решив, что мне пиздец, и оборотень  — последнее, что я увижу на белом свете, как волчара смиренно ложится на пол, укладывая башку на передние лапы и смотрит на меня. А я смотрю на него, делая очередной глоток огненного напитка.
— Ахуеть, — вообще-то, я никогда столько не матерился, сколько выругал из себя в Афинах, и не потому, что весь из себя воспитанный, а потому что большую часть времени провожу на работе, где матюки уместны только себе под нос, а никак не в салон, полный покрытой испариной пассажиров, молящихся о том, чтобы нормально приземлиться. — И ты меня слышишь и понимаешь в таком виде? — Мохнатая белая морда медленно кивает и снова замирает, пока я перевариваю информацию. Если это не сон, если это на самом деле можно повторить в любое время, то это же просто пиздец для науки.
— А говорить можешь? — Волк отрицательно мотает головой, и я обнаруживаю в нагрудном кармане рубашки потасканную, но непобежденную сигарету, сложенную вдвое. Вытаскиваю её, любовно расправляю и вставляю в зубы, уже более спокойно тянусь рукой к полке, чтобы подцепить зажигалку и прикурить. Пока провожу эти нехитрые манипуляции, бутылку приходится зажать подмышкой.
— Мне вот интересно, — жадно затягиваюсь и выпускаю дым в сторону, ибо негоже это — на господина волка дышать куревом, — а вы, все, кто обладает такими талантами, скрываетесь от правительства или вас иногда хотят забрать на опыты?
Для того, чтобы продолжить нашу беседу, Чесу придется принять человеческий облик, так что я жду, когда он вернется за колонну и его кости переконструируются.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2weQk.gif[/AVA]
[SGN]http://i.imgur.com/Ix8K1TV.gif http://i.imgur.com/hpPH8Io.gif http://i.imgur.com/bWocQxG.gif
you gave me magical  i    g a v e     y o u     w o n d e r f u l
let's make this biblical a n d   h a n g    f r o m    o u r   i n v i s i b l e   c o r d s
ches подкинул шмот.
[/SGN]
[NIC]Michael Bennington[/NIC]
[STA]ПРЫГУНОВ И ХОДОКОВ НЕТ[/STA]

Отредактировано Slevin Lincoln (07.10.2017 20:18:49)

+1

19

Тема перенесена в архив.
Для восстановления писать сюда.

0


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » каким коньяком отмыть плохие воспоминания


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC