Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
670 : 725
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА


КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Blue October – Drilled A Wire Through My Cheek
от Скар



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Несколько слов о последствиях.


Несколько слов о последствиях.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s7.uploads.ru/t/7iGY9.gif

http://s0.uploads.ru/t/kJGuf.gif

http://s2.uploads.ru/t/uKsvj.gif

Участники: Peter & Scarlett & Dimitris
Место действия: здание Легиона.
Время действия: 19 сентября.
Время суток: почти полдень.
Погодные условия: на улице ветрено и довольно прохладно.


[AVA]http://namvnebo.ru/img/avatars/000d/5b/d1/1382-1517333124.gif[/AVA]

Отредактировано Peter J Quill (31.01.2018 15:53:39)

+3

2

[AVA]http://namvnebo.ru/img/avatars/000d/5b/d1/1382-1517333124.gif[/AVA]

выглядит
Правду говорят, что в любом возрасте есть свои сложности. И все же подростком определенно быть сложнее. В первую очередь, потому как - это возраст полнейшей неопределенности во всех сферах жизни. Ты уже не ребенок, и все же еще не взрослый, и эта неопределенность статуса в обществе, в глазах родителей, влечет за собой множество противоречащих друг другу требований и ожиданий.
«Прекрати вести себя, как ребенок», «посмотри, какие у тебя круги под газами из-за твоих посиделок за компьютером», «ты должен учиться», «должен» и еще много раз слово «должен».
Становится особенно стыдно, когда старшеклассника на глазах всей школы начинает отчитывать мать, за то, что он снял на морозе шапку, или, подумаешь, прогулял очередной урок алгебры. Он уже не маленький мальчик, а в себе уже вполне взрослый человек, принимающий собственные решения и обладающий своим уникальным мнением. Почему же мать отказывается считаться с этим фактом? Раз за разом, как и годами ранее, заходит без стука в его комнату, снова повышает голос, видя как он сидит за экраном компьютера; отчитывает, как маленького за очередную двойку, полученную из-за принципиального разногласия с учительницей литературы.
Ему хочется признания. Особенно среди сверстников. Им легко вертеть, брать на слабо. Забраться в заброшенное, охраняемое здание, чтобы произвести впечатление на одноклассников? Легко. Результат - почти сутки за решеткой. Выпить на скорость какую-то редкостную дрянь? Проще некуда. Результат - два дня нахождения в больнице. Прогулять школу, попробовать что-то новое, что-то украсть или испортить, и так по замкнутому кругу, только бы завоевать уважение «крутых ребят». Новые друзья никогда не устраивали его мать. Она запрещала с ними общаться, говоря, что он связался с плохой компанией, что он должен учиться, должен думать о будущем. И снова это паршивое слово – должен. Кажется, его уже начинает воротить, когда слух вновь улавливает его. Пару раз он сбегал из дома, возвращался после «комендантского часа», из-за чего в очередной раз сталкивался с не понимаем взрослых, их осуждениями, криками – в следующий раз он вернется еще позже, только бы не слушать их истерики.
Каждое действие влечет за собой череду последствий. За недолгую свою жизнь, он успел это уяснить, тем не менее, чувство ответственности нисколько не пугает. Иногда он просто предпочитает не думать об очередной взбучке дома. Просто берет и делает, уже потом сталкиваясь с грузом проблем, влекущих за собой его очередной необдуманный поступок. Он часто слышит, как его мать жалуется своим подружкам на то, что он, когда-то был вполне себе спокойным и послушным ребенком, а теперь стал эгоистичным, неуправляемым и раздражительным подростком. Что у нее уже не хватает сил. Что он просто отрицает все правила и нормы.
Но в какой-то момент он затихает, больше не пропадает со своими друзьями, а наоборот - задерживается после уроков, чтобы провести больше времени в библиотеке, делает самостоятельно домашнюю работу, а, после, предупредив мать, отправляется на скалодром. За последнее время на голове родителя почти не прибавилось седых волос, она с удивлением смотрит на своего сына, пытаясь угадать - с чем связаны такие изменения? Он же в свою очередь по привычке дожидается звонка с последнего урока, уже устав сверлить взглядом циферблат настенных часов, а после быстро удаляется прочь со школьного двора, незаметно прошмыгнув на заброшенный завод, где кроме него и птиц более нет ни единой живой души. Там он пробует свои силы, раз за разом все более точно попадая паутиной в цель, проверяя ее прочность - в очередной раз падая, когда она неожиданно рвется, и ему приходится вспахать носом асфальт. Довольно больно и неприятно, но зато теперь он понимает, что необходимо ее немного усилить, создав сразу двойную. С каждым днем ему удается все быстрее преодолевать импровизированную полосу с препятствиями, а так же подняться выше, чем неделю назад.
Сидя на пожарной лестнице, на десятом этаже, Квилл внимательно наблюдает за городом внизу, где как обычно куда-то спешат люди и едут машины.
- Здравствуйте, это автоответчик. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала.
- Привет, Скарлетт. Это Пит. Я звоню, чтобы сказать.. В общем, сегодня я достал соседского кота Красти, а так же помог найти дорогу пожилой женщине, она даже угостила меня печеньем и.. - Небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями, - Кажется, я уже готов для чего-то большего. Перезвоните мне.
Он уже по привычке вздыхает и заходит в окно сообщений.
«Привет, это Питер. Хотел сказать, что я буду свободен сегодня после трех.» Впрочем, как и всегда. Проведя большим пальцем по экрану телефона, парень пролистывает все свои сообщения. Еще ни на одно из них он не получил ответа.

- Так все, парень, давай на выход, - Рука охранника совсем невежливо хватается за рюкзак, отчего Джей чуть бы не падает назад, но во время успевает выставить ногу и удержать равновесие. Приходится приложить немало усилий, чтобы сдвинуться вперед, взглядом пытаясь уловить знакомое лицо.
Бинго! Вот же она!
- Стойте, стойте, стойте. Я ее знаю. - Показывая пальцем на стройную блондинку, Питер оборачивается лицом к охраннику, который лишь ухмыляется.
- Как же, знает он ее. Пойдем на выход. День открытых дверей закончен.
Буксируемый в сторону выхода, Квилл решается на последний рывок. Стиснув зубы и подгадав момент, когда мужчина решит, что он сдался, парень резко приседает вниз и выскальзывает из лямок рюкзака. После чего, что есть мочи, устремляется к своей старой знакомой, не успевая во время затормозить, и чуть бы не врезаясь в ее собеседника, из-за чего отшатывается назад, начиная сбивчиво бормотать извинения, но после молниеносно переключается непосредственно на саму Скарлетт.
- Я звонил Вам. Да, наверное, Вы были заняты, я понимаю. Но.. в общем, я был рядом, и решил зайти. Мало ли. - Он чешет затылок, вновь возвращая к активной жестикуляции, и продолжает торопливо говорить. - Дайте мне шанс. Я-я, - Чуть заикаясь от волнения, парень, не отрываясь, смотрит на девушку, - Я не подведу. Клянусь. Просто дайте мне один единственный шанс.
- Мне его вывести? - Голос позади заставляет парня чуть ли не подпрыгнуть на месте. Он неспешно оборачивается к его источнику, и взглядом останавливается на своем рюкзаке.
- Так вот он где. А я все не мог вспомнить, где ж его оставил.
Кажется, охранник настроен весьма скептически.

Отредактировано Peter J Quill (31.01.2018 16:04:25)

+3

3

выглядит;

Десять дней прошло с того момента, как Цербер и Скарлетт расставили все точки над «ё» и нарекли себя не просто сожителями, а парой. Для этого им потребовалось около шести месяцев. Черт возьми, целых полгода! Впрочем, ничего удивительного в их нерасторопности не было: обоим не по двадцать лет, чтобы с головой такой же горячей, как и сердце, бросаться на амбразуру. Кэтти порядком устала от непонятных мужчин, искренне считающих, что букета тощих цветов достаточно, чтобы искупить вину за то, что не был рядом в самый необходимый момент; Кэтти устала даже от золота, от бриллиантов и от граненых алмазов, которые порой приходили на смену этим букетам. И пока Скарлетт мысленно жаловалась на усталость, накрывающую с головой каждый божий день, пока гневалась на мужчин, которые мужчинами вовсе не были, она не замечала самого главного: Цербер всегда топтался рядом. Она заметила его однажды: случайно, внезапно, неожиданно. Оказалось, для этого нужно было просто открыть глаза и мельком оглянуться по сторонам.
Мотивы Цербера Скарлетт были непонятны до сих пор: возможно, ему тоже надоело довольствоваться сомнительными барышнями, снующими туда-сюда на протяжении целой жизни; возможно, он вдруг захотел остепениться, что вряд ли, конечно, но чем черт не шутит? И хоть Скарлетт очень хотела разгадать, что творится в мыслях у Цербера, она не осмеливалась влезать в его голову с назойливыми вопросами и  с навязчивыми  просьбами; ей казалось, что все станет понятно со временем, которое, как известно, мастерски расставляет все по своим местам.
Скарлетт была уверена в одном: с Цербером ей лучше, чем без него.
Просторная кровать в спальне вот уже десять дней сминается под весом не одного тела, а двух, хотя Цербер, идя на поводу у старых привычек, порой остается спать на диване в гостиной комнате. И на протяжении всех десяти дней оба просыпаются от раздражающего звука звонящего телефона Скарлетт. Или от проклятых смс-ок. Цербер сердится, ворчит и рычит на хозяйку несчастного агрегата, но видя раздражение Львицы, недовольно стихает: понимает, что Кэтти это нравится не больше, чем ему. Ирландка знает автора многочисленных сообщений, дремлющих на автоответчике: мальчишка, у которого молоко вокруг губ не обсохло, неоперившийся птенец, желающий поскорее вырваться из родительского гнезда на волю. Он вбил себе в голову, что первый шаг к свободе – вступление в Легион, поэтому всячески пытается добиться желаемого. Его упорству можно только позавидовать, но  Кэтти тоже не пальцем деланная – так просто сдаваться не собирается.
Легион – не детский дом, не магазин игрушек и не благотворительный фонд помощи безалаберным детям; Легион – серьезное место для серьезных людей. А этот мальчишка… он только котят с деревьев снимает и старушек через дорогу переводит. В Легионе нужно убивать, порой – невинных людей.  Но почему-то Питер – именно так зовут нашего непоседливого тирана – в это не верит и искренне считает, что предупреждения Скарлетт преувеличены.
― Встречу – шею сверну, ― сердито огрызается Цербер, выкручивая руль и ловко паркуя автомобиль на подземной стоянке. Скарлетт угрозу игнорирует, хотя думает о том, что ни за какие коврижки не стала бы мешать встрече Цербера и Питера.
Она ловко спрыгивает из автомобиля на ровный серый асфальт и ступает вперед, на выходе с парковки останавливается и ждет Цербера, чтобы взять его под руку, но стоит ей уловить знакомый запах, как отпускает от себя мужчину, прося подождать. В ее голове уже зреет коварный план под названием «как отучить назойливого школьника звонить по ночам с отчетом о снятых кошках». С показательной надменностью она проходит мимо Питера, делая вид, что даже не замечает надоедливую букашку. Питер, как и свойственно самой надоедливой из букашек, увязывается следом и даже обводит вокруг носа охранника. Мальчишка нагоняет Львицу возле лифта; Кэтти разворачивается и глядит на Питера холодно и непринужденно.
― Я звонил Вам. Да, наверное, Вы были заняты, я понимаю. Но... в общем, я был рядом, и решил зайти. Мало ли. Дайте мне шанс. Я-я не подведу. Клянусь. Просто дайте мне один единственный шанс, ― заикаясь, рассказывает мальчишка.
― Мне его вывести? ― спрашивает охранник.
― Нет, ― Скарлетт властно кивает охраннику, приказывая вернуться на рабочее место. Как только охранник уходит, она снова глядит на Питера.  ― Ладно, я дам тебе шанс показать себя. Иди прямо, потом направо, еще направо и налево. Там спортивный зал. Жди, ― Скарлетт, взмахнув каштановыми кудрями, изящно разворачивается и уходит на второй этаж. В пролете она останавливается, достает телефон и пишет сообщение Церберу: «у меня для тебя сюрприз. Он в спортивном зале».
Теперь Скарлетт понимает, что чувствовала Эрида, когда подкидывала яблоко раздора. И ей чертовски нравится это чувствовать.

+5

4

вид + черные джинсы
- Да выруби ты эту ебучую херню! - рычу сквозь раздраженно сжатые зубы и недовольно морщусь от сообщений, входящих на телефон Скар с незавидной частотой и ударяющих по сонному, но все такому же четкому слуху. Не слишком приятное ощущение, особенно когда прерывается долгожданный сон.
Последние несколько дней выдались на редкость насыщенными, словно мифологическая составляющая города вдруг решила активизироваться, а следом за ней, естественно, активизировался весь Легион. До сегодняшнего вечера я слишком часто был на работе, которая осточертела настолько, что порой хотелось послать все нахуй и напиться, и слишком редко отдыхал; я слишком мало спал и слишком много двигался; слишком часто контактировал с людьми, а потому в какой-то момент начал испытывать острое желание оказаться на каком-нибудь необитаемом острове, где много алкоголя и мало обязанностей, стискивающих похлеще многотонного пресса.
Собственно, нет ничего удивительного в моем желании оторвать башку тому пацану, который проявляет поразительную активность по отношению к Легиону - в целом, и по отношению к Скарлетт - в частности. Меня не особо напрягает то, что объектом собственной навязчивости он выбрал именно Дефо. Я не вижу в нем конкурента не только потому, что это глупо - сколько там лет этому сопляку? - но и потому, что слишком хорошо знаю Скар, которую интересуют лишь те мужчины, с толщиной кошельков которых может поспорить лишь толщина их собственного самомнения. Этот пацан к данной категории вряд ли относится, зато в категории "сукаблятькакойприставучий" занимает, кажется, лидирующие позиции.
Может ли он быть Легиону полезным, и стоит ли давать ему шанс? Хуй знает, если честно. Его энтузиазму можно только позавидовать, но все снова упирается в возраст: он ведь еще ребенок, а ребенок - это хуева туча проблем, которые разгребать придется именно нам. Быть может, полезно то, что он - двуликий Арахны. Но то, что его гиперактивность прет из всех щелей, конкретно меня, к примеру, напрягает.
Смешно даже, если так посудить: мальчишка, кажется, понятия не имеет, в какое болото пытается вляпаться. Он так старательно переводит бабушек через дорогу, но, видимо, не подозревает даже, что Легион - это не то место, где ценятся добрые дела. Легион - это то место, где бабушку скорее убьют, чем помогут. А следом и тебя тоже, если что-то пойдет не по плану.

Итак, мой сон в очередной раз прерывается звуком, который в скором времени начнет действовать на меня точно так же, как кость действует на голодного, посаженного на цепь пса, неспособного до этой самой кости дотянуться. Он злится от собственного бессилия, а я начну злиться просто по факту, потому что какого, блять, хуя?
Голова оказывается под подушкой, но даже это не спасает.
- Ну че, блять? - не выдерживаю и приподнимаюсь на локтях, сердито свожу брови к переносице и смотрю на Скарлетт. Она тоже в восторг от происходящего не приходит, в свою очередь смотрит на меня и в какой-то степени заставляет сменить гнев не на милость даже, а на похуизм. Закатываю глаза, обреченно рухнув головой обратно на подушку, а потом, когда все стихает и приходит понимание, что уснуть больше не смогу - лениво вываливаюсь из теплой кровати и топаю в душ.

И снова блядская работа, снова остопиздевший Штаб. И снова ощущение, будто где-то меня наебывают, а выходных должно быть больше.
Скарлетт подходит ко мне, ровняется и берет под руку, - жест этот стал настолько привычным, что даже внимания не обращаю. А вот когда она вдруг отстраняется и просит подождать - поворачиваю голову и вскидываю брови. Впрочем, тут же забиваю и отхожу в сторону, попутно вытянув из внутреннего кармана куртки пачку сигарет.
Курю, перекидываюсь со знакомыми легионерами парой короткий фраз и узнаю новости, случившиеся за сутки моего отсутствия. Поверьте, сутки - это чертовски мало для того, чтобы перестать думать о работе, и чертовски много для того, чтобы в городе случился какой-нибудь пиздец, требующий непосредственного участия Легиона. К слову, ничего подобного не происходит, а я вдруг ловлю себя на мысли, что такая хуйня бывает только перед бурей. Впрочем, похуй.

В Штаб иду один, потому что Скар успела куда-то свалить. Не расстраиваюсь, потому что и ее в моей жизни вдруг стало слишком много. Я совсем не против, просто не привык, что рядом со мной на протяжении довольно долгого времени топчется один и тот же человек; меня вроде бы все устраивает, но это отнюдь не умаляет тот факт, что периодически испытываю острую необходимость отдохнуть от девчонки.

Мой собственный телефон оповещает о смс как раз в тот момент, когда я поднимаюсь на нужный этаж. Речь идет о каком-то сюрпризе, дожидающемся меня в спортивном зале. Сюрпризы от Скар - вещь непредсказуемая и способная представлять угрозу для жизни не только моей, но и жизни окружающих. Не люблю сюрпризы, но маршрут все-таки меняю и иду в нужном направлении.
Там нет никого, кроме мальчишки, которого - точно так же, как и Скарлетт - вдруг в моей жизни стало слишком много. Раздражает, что меня особо никто не спрашивал. Сначала девчонка бессовестно ворвалась в мою размеренную жизнь и начала диктовать свои правила. Теперь этот сопляк доебывает своими бесконечными смсками Дефо, а страдаю почему-то и я тоже, хотя вообще мимо проходил.

- И это, блять, твой сюрприз? - бурчу совсем тихо, практически себе под нос, хмурюсь и фыркаю. - Те че тут опять надо, щенок? - говорю уже громче, прислонившись плечом к прохладному железу одного из снарядов и скрестив руки на груди. - Детский сад в паре кварталов отсюда.

+4

5

[AVA]http://namvnebo.ru/img/avatars/000d/5b/d1/1382-1517333124.gif[/AVA]

Когда Скарлетт отвечает охраннику Питер смолкает. С его лица моментально пропадает привычная для него улыбка. Он лишь нервно теребит рукав рубашки, даже не пытаясь поднять на женщину свой взгляд словно разбил ее любимую вазу и ожидает, когда она начнет его отчитывать. Парень изредка краем глаза поглядывает на охранника, который смиряет его своим взглядом и недовольно отдает ему рюкзак. Весь его вид демонстрирует, что он был не готов к такому повороту событий, но и противиться воле шатенки он не в силах. От того становится еще более неуютно находиться здесь.
Тем не менее Квилл отступать не собирался.
В своей голове он в который раз прокручивает их разговор со Скарлетт, повторяя свои заранее подготовленные реплики, на случай если она начнет сопротивляться. Вот только стоит ей вновь открыть рот, как его сердце начинает бешено колотиться в груди, приходится начать дышать глубже, чтобы успокоить его. Честно он не верил в то, что идея прийти в штаб Легиона окажется удачной, потому он уже хочет ей ответить, вновь повторить заученную фразу – «я способен на большее, дайте мне это доказать» и так далее, но он лишь успевает открыть рот и поднять на шатенку глаза.
Он находится в замешательстве, не способный проронить и слова, а она говорит, что дает ему тот заветный шанс. Внутри все в мгновение взрывается, начинает ликовать, одновременно его мозг пытается понять не обманывают ли его сейчас. Все ли так на самом деле. Может он просто неправильно понял ее? Кажется, он не был готов к подобному. Пытаясь сдержать улыбку, Питер удивленно смотрит на женщину, все так же приоткрыв рот, выглядя со стороны довольно глупо. Он не сразу понимает, что сейчас надо внимательно слушать ее, потому как та ему объясняет, как добраться до тренировочного зала. И лишь ее очередной взгляд, направленный на него, заставляет его закивать словно болванчик.
- Я Вас не подведу, честное слово. – Кажется, она уже не обращает на него никакого внимания, разворачивается к нему спиной и начинает удаляться прочь. Но это не важно. Ему поверили. Дали возможность проявить себя, и он не имел права все испортить. Теперь, когда пронизывающий взгляд Скарлетт больше не испепелял его он позволяет себе расслабиться, широко улыбнуться. Даже подпрыгнуть на месте, вскидывая руки вверх и радостно воскликнув, чем привлекает к себе внимание окружающих его людей. Несколько удивленных пар глаз сразу смущают его, отчего он закидывает на свое плечо лямку рюкзака и спешно покидает холл, что-то бормоча себе под нос.
Уйдя от постороннего внимания, Питер наконец-то переводит дыхание. Глубоко вздыхает и пытается припомнить куда ему идти дальше. Он настолько разнервничался, услышав заветные слова, что буквально впал в состоянии ступора, практически пропуская мимо ушей все слова что последовали после. Благо, все-таки он их услышал, и как только его дыхание выровнялось в его голове вспылили и они.
Значит, ему требуется идти направо-направо и после вновь направо.
Сделав еще пару шагов, школьник достал телефон. Он не мог упустить возможности, чтобы не запечатлеть все происходящее с ним в данный момент. Он просто был обязан все снять на камеру, успевая между делом вставлять свои комментарии отражающие весь спектр испытываемых им эмоций, пряча время от времени гаджет, когда кто-то попадался ему на пути.
Неужели он и в самом деле еще немного и сможет стать настоящим легионером? Интересно, как отреагирует на эту новость Патрик и Лайза? Нет, наверное, об это ему нельзя будет распространяться. Интересно, его сразу заставят подписать соглашение о неразглашении конфиденциальной информации? И какое задание будет первым? Насколько он был наслышан легионеры патрулировали улицы города, а также границу Афин, не позволяя проникнуть в город тем, что решили пойти против Артура Кестлера. Кажется, их называли Сопротивлением. Конечно, ходило так же много слухов и о грязных делах Легиона, но это никак не вписывалось в созданный образ в его голове, потому на подобную информацию парень просто никогда не обращал внимания. Тем более, что подтвержденных свидетельств об этом не было, а люди очень часто любят все преувеличивать.
- Я сильно волнуюсь, потому как не знаю, что меня ждет за этой дверью, но это определенно будет нечто потрясающе. Вернее, я на это очень надеюсь.
Он держит в руках телефон, включив фронтальную камеру, время от времени поглядывая то на экран, то на деревянную дверь. И вот наконец-то решившись, толкает ее..
- Эй, какого хрена?!
Он явно не ожидал увидеть за ней полуголую девушку, которая явно не ожидала, что-то кто-то вторгнется, как потом оказалось, в женскую раздевалку. Быстро опустив камеру, Питер сбивчиво извинился и закрыл дверь, не успев толком рассмотреть незнакомку, которая, к слову, довольно молниеносно прикрылась полотенцем. Сделав шаг назад, Пит начал суматошно соображать где ошибся. Господи, вот идиот. Скарлетт сказала налево, а не направо.
Несколько минут спустя он, наконец-то был на месте.
Спортивный зал штаба ничем особо не отличался от школьного, хотя конечно, здесь было определенно больше различных тренажеров и снарядов. Даже несколько видов боксерских груш здесь имелось. Ребята по всей видимости серьезно подходили к своей физической форме. Продолжив снимать все на камеру, Питер подошел к одной из них. Арахна пускай и не наделила его безграничной силой, но он явно был сильнее своих сверстников, отчасти благодаря своим подпольным тренировкам. Отложив телефон в сторону и сняв свой рюкзак, Пит нанес несколько ударов, прислушиваясь к звукам и понимая, что никто его не услышал.
Интересно сколько ему еще придется ждать? И чего именно?
К слову ждать пришлось не долго. Вскакивая на ноги и прерывая свою видеосъемку, Питер прячет телефон в карман джинсов, после чего поднимает взгляд на вошедшего мужчину. Он, кажется, уже ранее видел его рядом со Скарлетт, но что он делает здесь? По всей видимости он то же не ожидал увидеть здесь Квилла.
- Я Скарлетт жду. – Реагировать на выпады, Питер не спешил, внимательно рассматривая лицо мужчины, старательно показывая всем своим видом, что не боится его и подобно ему же скрестив руки на груди. Да, точно, это определенно был тот самый тип. Его Квилл видел лишь единожды, и по его нападкам в свою сторону понял, что тот не питал к нему особой симпатии, а значит мог быть вполне в курсе частых его звонков и смс Скарлетт. Или это у него такая манера общаться? – Может подскажете через сколько она подойдет?

Отредактировано Peter J Quill (31.01.2018 16:05:32)

+4

6

Выждав несколько мгновений, Скарлетт чинно ступает вперед; стук высоких каблуков оглушает длинный широкий коридор Штаба и тонет в витиеватых узорах светлых обоев. Львица не видит и даже не слышит, но чувствует – предвкушает – долгожданную встречу двух носителей в просторном спортивном зале. Они уже, наверное, стоят напротив друг друга и недоумевают. Цербер зол и раздражен, словно голодный пес, перед мордой которого трясут куском свежего мяса, но не дают; назойливый мальчишка удивлен, растерян и потерян. Кэтти, в общем-то, плевать на их чувства, самое главное – направить их в нужное русло. Что-что, а в этом деле Скарлетт собаку съела и даже не подавилась.
На подходе к большим дверям спортивного зала она замирает и прислушивается; Кэтти уверена, что Цербер ее уже услышал и ждет объяснений. Хмыкнув, Кэтти оправляет узкое черное платье, идеально облегающее каждый изгиб изящного тела, и легким взмахом головы откидывает густые каштановые локоны, пахнущие дорогие духами, за спину. Она распахивает дверь и важно, словно гусыня, приближается к носителям.
На повороте к Питеру она незаметно подмигивает Церберу, но ничего не говорит. Встав прямо напротив мальчишки, Кэтти с надменной внимательностью, с предвзятой неприязненностью рассматривает его с головы до ног. Скрестив деловитые руки на груди, Львица наклоняет голову слегка в сторону и, коварно сверкнув темными глазами, словно смертельно опасными лезвиями, улыбается. В улыбке этой нет ничего хорошего.
— Поздрравляю, ты прробррался в Штаб, — елейным голосом говорит она, не сводя наигранно теплого взгляда с мальчишки. — Вот только этого мало для того, чтобы вступить в стрройные рряды Легиона. Тебе нужно прройти одно маленькое испытание, — Скарлетт, закусив нижнюю губу, медленно поворачивается на сто восемьдесят градусов. Несколько мгновений Львица глядит на Цербера, а потом делает несколько шагов навстречу ему, обходит и пристраивается за спиной. — Тебе нужно прройти через него, — взглядом Скарлетт указывает на Цербера.
Львица, конечно, чертовски рискует: во-первых, есть шанс, что Цербер пошлет все к чертовой матери, оставив Скарлетт не только наедине с навязчивым мальчишкой, но и с большими проблемами. И все же она надеется на то, что носитель захочет поквитаться с тем, кто мешал спать на протяжении нескольких ночей подряд. Или хотя бы проучить. Подойдет любой вариант, лишь бы Цербер согласился надрать один паучий зад. Кроме того, есть риск одного непредвиденного убийства: Скарлетт знает прекрасно, что Цербер в гневе опасен примерно так же, как лесной пожар. Остановить его невозможно, успокоить тем более. И все же Львица готова пойти на все риски, чтобы проучить мальчишку, чтобы показать ему, что Легион – это вовсе не фонд помощи нуждающимся детям, а сама она – не мессия, да и до матери Терезы ей еще дальше, чем до несчастной луны.
— За прределы этого зала не выходить, Легиону не нужны рразвалины на месте Штаба, — раздает указания Скарлетт, отдаляясь от Цербера и ступая в сторону трибун. Она, конечно, не пропустит такое эффектное и, будем надеяться, эффективное зрелище. — Можешь его покалечить, но постаррайся не убивать. Никто не возьмется его воскррешать, а очерредной трруп посреди зала вызовет слишком много вопрросов, — продолжает говорить Скарлетт, обращаясь к Церберу. Она уже стоит возле одного из рядов и выбирает, куда сесть. Приметив хорошенькое кресло, Львица аккуратно опускается в него, но вместо того, чтобы наблюдать за дракой, достает новенький айфон и вглядывается в экран.
Где-то на периферии сознания Скарлетт надеется, что дьявольски напугала мальчишку, что сейчас он возьмет ноги в руки и убежит из Штаба куда глаза глядят. С другой стороны, если Цербер надерет одну паучью задницу, то мальчишка больше никогда не захочет вернуться в эти стены…

+4

7

[AVA]http://namvnebo.ru/img/avatars/000d/5b/d1/1382-1517333124.gif[/AVA]

Пока он испепелял взглядом своего собеседника, несколько по-детски надувшись и все еще пытаясь не демонстрировать своего страха перед неизвестным, в зал вошла Скарлетт. Звук ее каблуков сразу привлек его внимание, от чего он моментально позабыл о рядом стоящем мужчине, и повернул голову в сторону шатенки. Вновь ощутив подступившее волнение, он опустил руки вниз, заметно нервничая и перебирая пальцами одной руки, время от времени цепляясь ею за край футболки.
Питер внимательно слушал все, что говорила Скарлетт, не способный спокойно стоять на месте то ли от волнения, то ли от переизбытка чувств, он несколько раз качнулся взад-вперед, слегка приподнимаясь на мысках кроссовок, а после возвращаясь в исходное положение. Его руки вновь встретились около его груди. Он сам того не заметил, как начал их слегка заламывать, не отрываясь своего взгляда от Скарлетт. Все еще время от времени хмурясь и прикусывая губу.
Шатенка тем временем отвела взгляд в сторону, обойдя мужчину и пристроившись позади него. Интересно он специально здесь оказался, или это лишь неудачное стечение обстоятельств? Но, когда она вновь начала говорить, все встало на свои место. Его бесполезные телодвижения наконец-то прекратились, Квилл на мгновение замер на месте. 
- Драться с ним? Стоп-стоп, это серьезно? – Приподняв брови, он уж слишком нервно усмехнулся. Нет, она действительно говорит об этом на полном серьезе? А ведь кажется, да. Из-за ее взгляда, коротко брошенному на мальчишку, стало вновь не по себе. У нее определенно был тяжелый взгляд – мимолетная ухмылка тут же исчезла с его лица. А ведь надо быть чуточку проще, тогда, наверное, и народ потянется. Но кажется, женщине это совершенно не нужно, весь ее вид дает ясно понять – ей и без того хорошо. По крайне мере так кажется, на первый взгляд.
Но дальше стало только хуже. До его ушей стали долетали слова – покалечить, не убивай, труп, очередной, по среди зала... Все становилось слишком серьезно, к чему Питер явно не был готов. Он вообще не представлял, что будет дальше, потому как его фантазии остановились где-то там позади, еще у входа в штаб. Он не задумывался о том, что сможет так далеко зайти. Потому, конечно, Квилл был несколько обескуражен, когда Скарлетт вот так легко выставила его – не подготовленного мальчишку – против явно превосходящего его, как в опыте, так и физической подготовке противника. К тому же, явно давая понять, что поблажек никто ему давать не будет.
Все предельно просто – или ты, или тебя.
Наконец-то переварив, только что произошедшее, Питер первым делом вернул свою челюсть на место, после чего постарался придать своему лицу более-менее расслабленный вид. Все же округлившиеся, словно долларовые монеты, глаза не могли спасти его положение, а излишняя демонстрация своего страха могла заставить Скарлетт передумать. Он не мог отступить назад, и просто не имел права, даже если на кону его собственная... жизнь?
- Я, кстати, Питер. – Он пожал плечами, вновь возвращая взгляд на громилу, который должен был стать для него на ближайшее время спарринг-партнером. - Питер Джей Квилл, но можете звать меня просто Пит. И с чего тут следует начать? Я просто никогда не бывал на подобных тестах. Обычно дают хоть какую-то теория, а уже потом переходят к практике. – Постоянно что-то говорить, даже если того не требовала ситуация парень отлично умел, а вот драться - определенно нет.
Да он даже в школе чаще всего ввязывался в потасовку лишь из-за отсутствия иного выхода. Первым ее никогда не начинал и вообще сторонился рукоприкладства, хотя несколько месяцев и потратил на секцию бокса. Однажды сломанный нос и извечные синяки под глазами отбили всякое желание. К тому же мать постоянно психовала из-за этого. Другое дело скалолазание и акробатика. Да, там тоже часто приходилось «зализывать раны» - растяжения, вывихи, синяки и ссадины – но это нисколько не влияло на его рвение возвращаться туда вновь. Наверное, как обычно говорят - к этому просто у него лежит душа, или же просто влияние Арахны.
Именно потому лезть с кулаками на своего противника он не рискнул бы, зато доверился словам Флеша - толкай и убегай.
Не дожидаясь ответа от мужчины, к слову и не успев еще договорить сам, парень выпустил первую паутину, метя в область головы. Эдакий отвлекающий маневр, чтобы с секундной разницей выпустить уже другую из правой; словно маленькая рука паутина крепко вцепилась в неровности жесткой ткани брюк в районе голени мужчины и не собиралась отпускать свою жертву. Довольно прочная нить, тянувшаяся от его руки к ноге Носителя, позволяла совершить что-то вроде подсечки. Питеру пришлось вложить в свой рывок всю таившуюся в его подростковом теле силу двуликого, заставляя оппонента упасть. Недолго думая, и даже не подозревая пока еще о последствиях своего действия, парень ретировался на безопасное расстояние. Забравшись выше, цепляясь паутиной за потолок и подтягивая на ней свое тело, он приземлился на крепление одного из тренажера. Внимательно глядя на мужчину на этот раз сверху вниз, он присел на корточки, одной рукой упираясь в вертикальную опору, чуть поддавшись телом вперед.   
- Извините, ничего личного, но мне край как нужно произвести впечатление на кирия Дефо. – Не забывая жестикулировать одной рукой, Питер заметил, что отсюда незнакомец не казался ему столь угрожающим, как раньше. Тем не менее, слезать вниз парень не спешил. Кто знает, на что способен был этот тип, и, хоть немного будучи знакомым с природой Хранителей и прочего сверхъестественного, Питер мог сделать вывод, что мужчина мог обладать весьма разрушающими способностями, потому сразу бежать на перевес с шашкой не торопился. Присматривался, и хотел было уже что-то вновь начать говорить, как его глаза в очередной раз расширились, и он моментально поменялся в лице.
- Вот черт!!

Отредактировано Peter J Quill (31.01.2018 16:05:52)

+4

8

Я до сих пор не знаю, стоит ли Легиону связываться с этим настырным и вездесущим, упрямым и осопидившим - по крайней мере мне, и тут следует сказать спасибо бесконтрольному потоку сообщений, приходящих на телефон Дефо не только днем, но и ночью - пацаном; мне до сих пор непонятно, почему мальчишка все еще топчется в спортивном зале штаба, а не валяется где-то на парковке, выволоченный из здания беспощадной рукой охранника и брошенный где-то неподалеку на пыльном асфальте.
Я бы посмотрел на это прекрасное зрелище со стороны, издевательски ухмыльнулся бы его безрезультатным попыткам, а потом вернулся бы на работу. Но вместо всего этого я стою в просторном спортивном зале, прижимаюсь плечом к массивной колонне, обшитой холодным металлом, и замечаю Скарлетт, которая грациозной - как, впрочем, и всегда - походкой преодолевает расстояние между нами, а затем, оказавшись рядом, начинает озвучивать все то, ради чего мы здесь, собственно, и собрались.
Она говорит, а я слушаю - и чем дальше заходит разговор, тем меньше он мне нравится. Раз уж на то пошло, меня здесь и вовсе быть не должно, но теперь кажется, будто именно мне отведена роль главного действующего лица. Умно, Скарлетт. Очень умно.
- Ты это ща серьезно? - говорим мы с пацаном практически в один голос. Ему тоже эта идея не очень нравится - и тут не обязательно иметь сверхъестественные способности, чтобы это понять. Бедолага смотрит на Дефо таким ошарашенным, потерянным и дезориентированным взглядом, изредка в мою сторону косится, и только сильнее начинает ерзать на месте, чем неимоверно раздражает. Вот и первое подтверждение тому, что мальчишка вовсе не готов примкнуть к рядом легионеров: не умеет он думать о последствиях и неожиданных поворотах судьбы, хотя прекрасно умеет их себе организовывать. То, что происходит сейчас - самое малое из тех бед, которые могли бы накрыть его с головой; он по собственной воле, осознанно наступил в лужу, но не подумал даже, что она может оказаться глубокой настолько, что скроет по самую макушку; он бездумно шагнул вперед, рассчитывая почувствовать под ногами твердую, уверенную землю, но вместо этого оказался в болоте. Скарлетт вполне могла бы попросить кого-нибудь убить, и что было бы тогда? Результат тот же, а это значит, что пацану место среди таких же сопливых школьников, а не среди тех, кто головы отрывает да шеи ломает так же просто, как ходит за кофе в соседнюю забегаловку.
- Я че, по твоему, похож на детсадовского воспитателя? - поворачиваю голову в сторону девчонки, бровь вопросительно изгибаю, но тут же хмурюсь и губы поджимаю. - Н-неа. - цокаю правой стороной рта, отрицательно качнув головой и шумно выдохнув. Отталкиваюсь от колонны, выпрямляюсь и скрещенные руки опускаю. Еще несколько секунд смотрю на Дефо, затем перевожу взгляд, коротко посмотрев на пацана, а после добавляю:
- Эт вы как-нибудь тут без меня.
И разворачиваюсь, намереваясь свалить отсюда, избежав тем самым никому ненужные последствия.
Я не уверен, что смогу сдерживать себя, не уверен, что сумею контролировать Цербера, который в присутствии огромного количества хранителей и двуликих последнее время ведет себя слишком агрессивно, силясь вырваться на долгожданную свободу. Не думайте, что я волнуюсь за пацана и хочу уберечь его не только от сломанных конечностей, но и сломанной жизни. Нет, мне похуй на него, мне похуй на всех, кто попадется под раздраженную руку или лапу. Но мне не похуй на самого себя, а это является главной причиной, по которой сейчас я предпочитаю уйти, хотя с удовольствием отыгрался бы на мальчишке за бессонные ночи.
Они то, к слову, и являются главной причиной моего не слишком стабильного состояния, ставшего частым гостем в моей жизни. Я уже и забыл, если честно, когда последний раз нормально, адекватно спал; спал часов восемь - а то и больше - не обращая внимания на внешние воздействия вроде Скар, которая может доебаться на ровном месте, её дочери, которая периодически занимает излюбленное место на моей спине даже тогда, когда сплю, или бесконечных звонков, из-за которых приходится подрываться в любое время суток и куда-то, блять, ехать. Заебали, честно. Сплю какими-то урывками, по три-четыре часа, а люди потом удивляются моему не самому дружелюбному поведению и выражению лица, беззвучно посылающему дальше, чем нахуй. Церберу все это не нравится тем более, потому не удивляйтесь, если в ближайшее время по городу вновь начнет бродить здоровенный пес, не только распугивая прохожих, но и откусывая им головы.
А начнется все, пожалуй, с мальчишки, если я не уйду раньше, чем он воспользуется шансом.
- Ты слишком много говоришь, Пит. - поворачиваю голову, кидаю на пацана короткий взгляд через правое плечо, с намеренным нажимом выделяя его имя. Губы кривятся в привычной ухмылке. Не люблю болтливых, хотя они, как правило, довольно быстро умирают. - Я не собираюсь тратить время на этого сопляка. Разбирайся с ним сама. - обращаюсь уже к Скарлетт, которая успела занять место в первых рядах, предвкушая интересное представление... которого не будет, потому что я наигранно мило улыбаюсь ей - хотя взгляд остается таким же колючим и холодным - салютую двумя пальцами от виска, а после иду в сторону выхода.
Остается совсем немного, а я уже успеваю порадоваться предоставленной возможности спокойно покурить, но все вновь идет не так: чувствую, как что-то цепляется за ноги, успеваю развернуться и заметить, как пацан держится за блядскую паутину, прилипшую ко мне, но среагировать не могу, потому что в ту же секунду валюсь на пол, довольно ощутимо ударившись о твердую поверхность затылком и локтем - от него по руке расползается боль, словно кто-то разом воткнул множество иголок. Сука.
Еще несколько долгих секунд я продолжаю лежать - и со стороны может показаться, что мне очень даже неплохо, но вздымающаяся от частого и глубокого дыхания грудь не предвещает ничего хорошего. Я раздражаюсь; Цербер внутри меня рвет и мечет, желая вырваться, потому приходится приложить максимум усилий, чтобы остаться при своем теле. Не поддаваться. Не расслабляться. Пацана надо проучить, возможно - покалечить, но убивать нельзя, а именно это сделает разъяренный пес.
Приподнимаю голову, но смотрю не на мальчишку; даже на Дефо не смотрю, потому что цепляюсь взглядом за расположившуюся совсем рядом железную стойку, на которой мирно покоятся различные снаряды для тренировок. Выжидаю еще пару секунд, после чего на сдавленном, утробном рыке - не человеческом совсем, а зверином - подрываюсь и беру первое, что попадается под руку. Средних размеров металлический диск для штанги метко летит в сторону мальчишки, но встречается отнюдь не с грудной клеткой - хотя я, признаться честно, метил именно туда - а с металлической конструкцией, на которой он расположился. Звон соприкоснувшегося друг с другом металла бьет по слуху, эхом разносится по помещению; следом за первым диском летит второй - он меньше и легче, но встречается теперь с плечом мальчишки. Больно, наверное, но мне похуй.
В руках оказывается железная перекладина штанги, которую я вот прямо сейчас намереваюсь познакомить с бестолковой головой. Или шеей. Или какой-нибудь еще частью тела, подвернувшейся под руку. Дело за малым: пользуюсь заминкой прыткого мальчишки, что сейчас уделяет время ушибленному плечу, в несколько широких шагов преодолеваю расстояние между нами и бью, но бью не по голове, как планировал, а по ногам. Точнее, по внутреннему сгибу колена. И почти, блять, попадаю, но пацан и здесь демонстрирует свою шуструю реакцию, потому уходит в сторону.
В конечном итоге мне все таки удается сделать несколько ударов, но лишь вскользь. Быть может, это хорошо, но Церберу этого крайне мало. Он хочет убивать, а следом за ним убить хочу и я.

+3

9

[AVA]http://namvnebo.ru/img/avatars/000d/5b/d1/1382-1517333124.gif[/AVA]

Первый металлически диск ударяется о перекладину, на которую взгромоздился Пит. Звонкий звук, заставляет его рефлекторно уклониться чуть в сторону, отвлекает, из-за чего следом запущенный второй он замечает слишком поздно. Тупая боль волной растекается по всему телу, приходится сжать челюсти и не подавать вида. Сжав не травмированной рукой плечо, Квилл кривится, но не издает и звука. Ему изначально дали понять – шутить никто не собирался, давать поблажек тем более.
Сам виноват; размахивать белым флагом уже поздно.
Придется воевать сквозь боль. Впрочем, привыкший сталкиваться с нападками сверстников, и часто находясь на земле, парень привык терпеть. Терпеть удары, которые, конечно, были практически не сравнимы с силой удара железного диска о плечо, но на тот момент тоже имели свой вес.
Благо несколько раз сжав и разжав пальцы на руке приходит понимание, что перелома на удивление нет. Его тело определенно стало крепче. Вот только он вновь оказался на земле.
Потеряв равновесие в момент удара, ему пришлось спрыгнуть вниз. Благо с этим, проблем у него не было – приземлился удачно. Тем временем мужик тоже не был намерен отступать – в его руках на этот раз оказывается штанга, которой он намеренно предпринимает попытку настигнуть головы Двуликого.       
Приходится реагировать быстро. Сначала уйти в сторону, а после воспользовавшись рядом стоящим тренажером, оттолкнуться от его вертикальной перекладины и через wall flip, а также пару кувырков уйти на безопасное расстояние.   
Несколько сантиметров проскользив по полу, парень одной рукой цепляется за твердую поверхность, чтобы удержать равновесие, и останавливает себя вытянутой в сторону ногой. Смотрит на мужчину, давая себе секунду дабы собраться с мыслями, перевести дыхание, а в голове тут же начинает спешно прокручивать план своих дальнейших действий.
Плечо все так же болит, но видимо благодаря выбросу адреналина в кровь, что блокирует нервные окончания, она ощущается не столь ярко. Только вот теперь к ней добавилась еще где-то в области голени и бока. Пускай и вскользь, но мужчина все же умудрился его достать штангой. Ощущение не столь приятное, но плечо болит в разы сильнее. Такими темпами вечером - если он выживет - определенно придется запастись льдом и большим количеством анальгетика. А сейчас. Сжав челюсти, и настраивая свою голову на нужный лад, парень быстро перебирает возможные варианты.
Понимает одно – как можно дольше не вступать в ближний бой. Не потянет. Даже со своей сверхъестественной силой долго против более опытного и, наверняка, сильного противника ему не выстоять. Тут даже его устойчивость к ударам не поможет. Наверное, пару секунд он еще и продержится, но потом его точно отправят в долгий нокаут, если не сразу.
Зато у него было преимущество в скорости и маневренности. Именно этим он и собирался воспользоваться – изматывать противника до последнего, максимально долго избегая его кулаков, а также по возможности находя у того слабые стороны, ведь как известно у всех есть своя Ахиллесова пята, и этот тип вряд ли стал исключением.
Замечая краем глаза в стороне валяющийся железный диск, который чуть бы не стал причиной его сотрясения, Квилл выпускает паутину, цепляясь ею за резиновую поверхность, резко заставляет подняться его в воздух, а после полететь в сторону Носителя.
- Кажется, Вы обронили. – Молчать даже сейчас он был не способен, на секунду лишь оголяя зубы в кривой улыбке словно говоря, чувак – все не так просто. Скорее, даже для себя, чтобы раньше времени не сдаться на радость Скарлетт. Нет уж, он пойдет до конца. Отсюда его вывезут если только ногами вперед.
Он не думает о последствиях совершенно. Не думает и матери, которая с ума сойдет, узнав только о том, что он приблизился к зданию Штаба. Что уж говорить о ее эмоциях если она прознает, что ее сына чуть бы там же не убили. Питер шел на поводу своего подросткового эгоизма, приправленным излишней самоуверенностью в собственных силах.
Почти сразу вслед за диском летит еще пара увесистых предметов. Получите – распишитесь, как говорится. Все это было сделано не с целью попасть в противника, скорее, чтобы вновь его отвлечь – выиграть драгоценную секунду. На этот раз четыре паутины устремляются за спину мужчины. Питеру приходится сжать зубы, и вложить на этот раз еще больше силы. Он кривится, не обращая внимания на свое поврежденное плечо, которое из-за напряжения начало болеть еще сильней. Плевать. Зато ему удается вырвать один из крепежей, следом второй. Несколько винтов призванных фиксировать тренажер отлетают в сторону, освободившись спортивный снаряд стремительно несется в сторону Носителя. Питеру так же приходится уйти в сторону.   
Он вновь забирается выше головы противника, теперь только с помощью своих конечностей, которые уже на автомате выполняли даже самые сложные трюки, парень успевает на ходу выпустить еще пару паутин, призванных сдержать его противника – получает не совсем как хотелось. Пара из них даже близко не достигает противника, но вот одна попадает все же в цель.   
- Поверьте, я не обижусь если Вы решите сдаться. – Он жестикулирует рукой, выдавая себя сбившимся дыханием – все же подобной нагрузки у него раньше не было, а то что он проделывал на тренировках оказалось детским лепетом.

Отредактировано Peter J Quill (31.01.2018 16:06:09)

+3

10

Пацан выбирает верную тактику и даже не пытается лезть на рожон, не пытается драться, а вместо этого предпочитает разумно держать дистанцию, силясь, видимо, утомить. Он делает акцент на собственную прыткость и изворотливость - и делает правильную вещь. Но это отнюдь не спасает его от тех редких ударов, которые я пытаюсь нанести.
Если честно, то до сих пор не особо понимаю, почему и зачем нахожусь сейчас здесь и дерусь - хотя дракой это назвать можно с большой такой натяжкой - с Питером, хотя должен быть в своем кабинете, пить отвратительный кофе, чей вкус становится еще более отвратительным после выкуренной предварительно сигареты, и перекладывать с места на место многочисленные бумажки, отчеты, досье на тех, кто по каким-то причинам топчется далеко, хотя должны быть на пару этажей ниже - в тюрьме, откуда живыми выбираются редко. Мне следует находится где угодно, но точно не здесь и не с этим сопляком, который держится поразительно стойко, хотя по плотно поджатым и побледневшим от напряжения губам не сложно догадаться, что удар по плечу бесследно не прошел.
Мальчишка продолжает увиливать от каждого удара, но между тем и свой ход умудряется сделать: железный диск, который совсем недавно познакомился с многострадальной конечностью, буквально через секунду летит в мою сторону. Успеваю заметить, но не успеваю среагировать; машинально выставляю перед собой согнутую в локте руку, сжимающую металлическую перекладину штанги, но защита такая себе, если честно, потому что метко брошенный диск встречается прямиком с предплечьем, провоцируя резкий, режущий приступ боли, расползающийся по всей руке и растворяющийся где-то в районе ключицы. Из груди вырывается угрожающий рык; раздраженный и холодный, ненавидящий взгляд находит пацана, который вновь успевает отшатнуться на безопасное расстояние; кисть здоровой руки сжимается в кулак до такой степени, что костяшки белеют.
Я хотел бы решить все прямо сейчас, в эту самую секунду, потому что понимаю - сноровки и опыта хватит, чтобы обвести хитрозадого мальчишку вокруг пальца, а после, добравшись до него, одним резким, отточенным до идеала движением свернуть ему шею. Я бы сделал это еще на парковке, когда заметил не столько его, сколько взгляд Скарлетт, направленный в сторону того, кто своими бесконечными сообщениями изрядно подзаебал. Я бы сделал это в любую секунду на протяжении всего этого времени, причем сделал бы так, словно нет ничего такого, словно так все и должно было быть. Но вместо всего этого я почему-то делаю то, что делать, блять, не должен.
Дефо попросила, чтобы мальчишку не убивал, но не учла, что помимо меня есть тот, кто терпеть нападки со стороны какого-то таракана вряд ли будет. Цербер не злится и не раздражается. Цербер впадает в бесконтрольную ярость, когда точно так же чувствует боль. Я награждаю его этим чувством потому, что не смог вовремя среагировать, а он, в свою очередь, награждает меня бесконечно сильным ощущением уходящей из под ног земли. Это не слабость. Это не заминка. Это беззвучным намек, что если все будет продолжаться в том же ритме, то встречи с огромным псом избежать не получится.
Я зачем-то продолжаю сдерживаться, не позволяю чудовищу взять контроль, но даже не подозреваю, что причиной плотно сжатых в раздражении зубов и кулаков является далеко не Цербер.
Меня начинает порядком подзаебывать эта игра в кошки-мышки, хотя по внешнему виду пацана понятно, что сил остается все меньше. Еще немного, считанные минуты - и он выдохнется, потеряет бдительность, станет рассеянным, а потому поймать его труда не составит. Что буду делать дальше? Понятия не имею, но сломать пару ребер в качестве воспитательного момента - идея неплохая. Или не пару ребер. Или не ребер вовсе, а целую жизнь.
Но все меняется буквально за считанные секунды.
Сорванный с петель снаряд летит прямиком мою сторону, но не врезается в спину, как того, видимо, хотел мальчишка. Я успеваю увернуться, ухожу в сторону, но все-таки чувствую, как какая-то часть железной конструкции болезненно ударяется куда-то в район левой лопатки. Скалюсь и отдергиваю руку, но не успеваю сообразить, как еще несколько паутин летят в мою сторону; одна достигает цели, но отнюдь не она становится последним поленом, брошенным в медленно разгорающийся костер ярости. Последнее полено - это слова мальчишки. Они безобидные, если так посудить, но на меня - и на Цербера тоже - действуют так же хорошо, как раздражающая тряпка действует на быка, чье негодование подкреплено болезненно воткнутыми под кожу пиками.
Рука цепляется за липкую, неприятную паутину, наматывает ее на кулак и на сдавленном рыке резко дергает на себя. Я не преследую цели вновь уронить Питера на пол, не собираюсь оказываться рядом с ним; я делаю это для того, чтобы опередить, чтобы не дать ему дернуть быстрее, тем самым вновь выводя меня из равновесия.
- Ты меня заебал. - гортанно рычу, одной рукой продолжая сжимать паутину, в то время как вторая уходит за спину и отточенным движением вытягивает пистолет. Угрожающий щелчок предохранителя - и оружие, хладнокровно отнявшее не один десяток жизней, направляется прямиком в сторону парня.
Мне становится похуй на все, чего делать не должен был: на Скарлетт, которая просила не убивать, аргументируя это нежеланием возиться с очередным трупом; на мальчишку, который в принципе, если так посудить, не виноват вовсе - просто слишком упрямый, слишком глупый, не вкуривающий совсем, что с каждым новым сообщением или демонстративным желанием вступить в Легион, он ползет совсем не вверх, как думает, а падает на самое дно. Мне похуй и на возможные проблемы, которые может повлечь за собой происходящая сейчас ситуация.
Мне. просто. похуй.
Именно поэтому пистолет неотрывно следит за Питером, грозясь в любую секунду прострелить бестолковую голову.

+3

11

Цербер не Цербер, если перед тем, как перейти непосредственно к делу, не вильнет чувством собственного достоинства. Он, конечно, все равно сделает то, что просит Скарлетт, потому что знает прекрасно: хуже будет. Невыносимая женщина, если не получит желаемого, всю плешь проест и со свету сживет. Именно поэтому Львица ведет себя спокойно и безмятежно, когда Цербер, осклабившись, шлет далеко и надолго не только мальчишку, не только Скарлетт, но и всю ситуацию в целом. Кэтти провожает равнодушным взглядом темных глаз, блестящих в свете потолочных ламп, широкую мужскую спину и просто ждет. Цербер не уйдет из спортивного зала так просто – он либо сам одумается, либо ему помогут. И ему помогают.
Питер, несмотря на колебания, подоспевает очень вовремя. От острого львиного взгляда не утаивается то, что мальчишка сомневается, теряется и долго не решается напасть первым, но стоит Церберу переступить невидимую черту, и оба касаются точки невозврата: двуликий нападает, а носитель защищается. И он, конечно, возвращается.
Едва заметная улыбка трогает губы Скарлетт.
Она закидывает ногу на ногу и подается слегка назад, касается лопатками спинки кресла. Каштановые кудри рассыпаются по спине – не очень удобно – поэтому приходится совершить несколько телодвижений, чтобы перекинуть волосы на плечи. Вот теперь все просто замечательно, и представление, которое разгорается перед глазами, очень кстати.  За происходящим Кэтти следит пристально: не потому что очень интересно, а потому что с трупами возиться все же не хочется. Не с трупами, конечно, а с трупом – Кэтти уверена на сто процентов, что мальчишка не нанесет особого вреда Церберу, так, позлит и раздразнит, доведет до белого каленья, словом, сделает то, что умеет лучше всего. А вот Цербер – нервный и неуравновешенный, опасный такой же, как минное поле, от мальчишки и мокрого места не оставит, если сорвется. А для того, чтобы носителю снесло крышу окончательно и бесповоротно, далеко ходить не нужно – достаточно просто потрепать нервы больше пяти минут.
Кэтти осознает, какой опасности подвергает мальчишку, но не собирается отступать. Она хочет проучить Квилла, хочет показать, что Легион – это не детский сад. Он не понимал этого на словах, и Скарлетт пришлось прибегнуть к действиям. К слову, Питер неплохо держится. Но это ненадолго. Цербер свое дело знает и, судя по всему, уже начинает медленно, но верно сгорать. Кэтти буквально видит, как его терпение трещит по швам. Это не закончится ничем хорошим, но еще есть немного времени, чтобы напугать Питера до смерти.
После очередной безобидной на первый взгляд потасовки Цербер слетает с катушек и решительно достает из кармана пистолет. Кэтти, не ожидавшая такого поворота, хотя могла бы и догадаться, срывается с места. Она быстро, словно шальная  пуля, подлетает к Церберу и кладет ладонь на его руку, в которой он зажимает оружие. Слабо, но настойчиво надавив на предплечье, Кэтти призывает носителя опустить не только руку, но и пистолет.
Это еще не конец: Цербер взвинчен и напряжен, натянут, словно гитарная струна. Одно неверное движение, одно неправильное слово, и чьи-то мозги окажутся на ближайшей стене. Чтобы этого избежать, Львица не отходит от носителя ни на шаг, но поворачивает голову и смотрит на Питера.
― Молчи, если не хочешь перреехать на ближайшее кладбище.
Цербер медленно, но верно успокаивается. Он опускает оружие именно в тот момент, когда в зал заходят несколько легионеров. Их трое, и они забрели сюда не случайно, а привели повстанца. Кэтти его сразу узнает – это лицо украшает все коридоры Штаба. Человек грязный, его волосы липкие и жирные, а на разбитых губах запекшаяся кровь. Выглядит он жалко и больше походит на ходячего мертвеца, вот только в удивительно живых глазах горит огонь. Жуткое зрелище.
― Кирия, мы тут поймали…
― Я знаю, кто он, ― холодно отрезает Скарлетт. Теперь ее внимание полностью приковано к пленнику. И тут в ее голове мелькает гениальная мысль, которую она немедленно воплощает в жизнь. ― Убей его, ― это приказ, холодный, как сталь, и беспрекословный. Он адресован Питеру.
Скарлетт поворачивается и смотрит на мальчишку. Ждет.

+4

12

[AVA]http://namvnebo.ru/img/avatars/000d/5b/d1/1382-1517333124.gif[/AVA]

В голове проскальзывает вполне разумная мысль – беги, идиот. Но вместо этого он остается на месте, упрямо глядя в темные глаза Носителя. Пытается унять свою дрожь глубокими вдохами и выдохами. По-прежнему боится продемонстрировать свой страх – показаться слабым. И все же мелочи, которые он не в силах контролировать, выдают его с потрохами. От внимательного взгляда Носителя вряд ли ускользнет паника, отражающаяся в его глазах.
Страх перед смертью естественен для всех людей, даже самые сильные мира сего страшатся неизвестности, что последует после. И лишь единицы из миллиардного населения могут принять ее в распростёртыми объятьями.
Квилл не был одним из них. И не потому, что боялся больше не проснуться – нет, жить он, конечно, хотел – но его больше беспокоили чувства матери, которая потеряв мужа, потеряет еще и сына. В момент, когда в его сторону смотрело дуло пистолета, он думал лишь о ней. Не о себе. 
И все же, кровопролития удалось избежать. Так вовремя вмешавшаяся Скарлетт, заставляет мужчину успокоиться и опустить пистолет. Питер, оказавшись на земле, глубоко выдыхает, прикрывает глаза и вновь их открывает, устремляя свой взгляд на женщину. Его не поврежденная в ходе перепалки рука сжимает плечо, которое сейчас напомнило о себе резкой болью. Стискивая зубы, он морщится. Терпения все же не хватало, ноющая боль заглушала даже ту, что исходила от других частей тела. И все же подойдя чуть прихрамывая ближе, парень постарался не подавать вида, продолжая разминать пальцами ушибленное место.
Он бы хотел, что-то сказать. Спросить. Но Скарлетт обрывает его всякое желание на корню, не позволяя даже подумать о том, чтобы открыть рот. На этот раз приходится прислушаться, потому как усугублять ситуацию совершенно не хотелось. Можно сказать, только благодаря ей он и оказался жив. Ощущая частично свою вину, Пит отводит взгляд в сторону, поджимает виновато губы, понимая, что может в одно мгновение лишиться всего. Молчит. Поднимая голову лишь тогда, когда в зал врывается несколько незнакомцев.
Они тащат за собой человека, который, кажется, не в силах им сопротивляться. Он с головы до ног покрыт грязью, а в местах, где порвана его одежда, виднеется запекшаяся кровь. Его губы разбиты, а под левым глазом - обширный синяк. Связанные руки так же не уцелели – костяшки на них разбиты, под ногтями грязь. Человек, по всей видимости, боролся до последнего, цеплялся за надежду уцелеть и избежать наказания. Его взгляд в какой-то момент сталкивается со взглядом Квилла, как ни странно темные глаза еще полны жизни. Он с некоторым интересом рассматривает мальчишку, что в свою очередь настороженно смотрит в ответ.
Интересно, что он совершил?
Питер даже не обращает внимание на разговор между Скарлетт и мужчинами, отчего не сразу понимает, что последние ее слова адресованы именно ему, потому с нескрываемым удивлением поднимает взгляд на нее. 
– Что? – Вопрос сам срывается с его губ, но, кажется, ему еще не давали право говорить.
Он вновь обращается взглядом к незнакомцу, который все так же продолжает упрямо на него смотреть, тот не меняется в лице, лишь чуть заметно ухмыляется. Квилл же в свою очередь сбитый с толку, ощущает, как из-под его ног ускользает земля. Он ведь даже не знает, как именно должен был убить этого человека – его способности не подразумевали под собой опцию «мгновенное убийство» или что-то вроде того. Он мог обезвредить, но не убить.
Но ответ находится сам по себе – в его руку вкладывают пластиковый, довольно легкий пистолет.
Ему раньше доводилось видеть такой. Кажется, глок. У его отца был такой же, он даже пару раз позволял своему сыну пострелять из него по банкам. Но целиться в бездушные предметы довольно легко, в отличие от человека, который в ответ смотрит на тебя.   
Грязный, заметно уставший человек совершенно спокойным взглядом смотрел на подростка, направившего на него оружие. Время в одночасье замедлилось, пространство схлопнулось до них двоих. Исчезли все звуки. Квилл мог слышать бьющееся внутри сердце. Его дыхание стало более глубоким до неприятного ощущения в груди. Руки заметно тряслись. Ему приходилось держать пластиковое оружие двумя руками, не потому, что он все ощущал боль в плече – сейчас она стала слишком незначительной – а из-за того, что пистолет стал слишком тяжелым. Морально.
Мужчина ничего не говорит, лишь внимательно смотрит на мальчишку, который возомнил, что способен отнять чужую жизнь; что способен стать тем, кем никогда не являлся, и возможно никогда не сможет стать.
Питер так же продолжает смотреть в лицо неизвестному ему человеку, до сих пор не понимая, в чем тот был виноват. Вот так без объяснений, без каких-либо причин ему вложили оружие в руки и приказали отнять жизнь. Это ведь так легко сделать. Отдан приказ – ты должен просто нажать на курок, и пуля все сделает за тебя. Глядя по телевизору на героев боевиков, казалось, это проще простого. Секунда и все сделано. На поверку – практически невозможным. Для него. И все же он до последнего старается перебороть себя. Придумать причину по которой мог желать смерти этому человеку; что он мог совершить; за, что его приговорили к смертной казни. Или же нет? Возможно, Скарлетт понимает, что Питер просто не в состоянии этого сделать, потому вот так искусно пытается его отвадить от Легиона.
Вдох-выдох.
Он себе уже не раз говорил, что не будет отступать. Пойдет до последнего.
Вдох-выдох.
Руки заметнее начинают трястись, в ушах стоит гул. Он силится нажать на курок, но палец совершенно его не слушается. Скарлетт была права, и сейчас это он понимает и сам, сжимая челюсти и опуская пистолет вниз.
Время вышло.

Отредактировано Peter J Quill (31.01.2018 16:06:26)

+3

13

Легион – не детский сад, не фонд помощи нуждающимся и даже не школа; Легион – это армия, а все его члены – солдаты. В армии нет просьб и пожеланий, там есть приказы, которым необходимо беспрекословно подчиняться, не задавая лишних вопросов. В армии, если ты отказываешься повиноваться – отправляешься драить местные туалеты и лишаешься увольнительных. В Легионе все иначе: отказываешься подчиняться, и попадаешь на арену. Или в руки Скарлетт, и черт знает, какая смерть милосерднее.
Мальчишка, выполнив первый приказ Скарлетт, порадовал Львицу, но этого слишком мало, чтобы занять место под легионерским солнцем. Уходить от ударов, обороняться и защищаться каждый может, ибо инстинкт самосохранения заложен в человеке природой. С нападением все иначе.  Для нападения нужны решительность, уверенность и спокойствие, а этих качеств напрочь лишен Питер. Он показал себя как тревожный вечно колеблющийся мальчишка, и продолжает выказывать вышеперечисленные качества сейчас. Нерешительность, неспособность подчиняться холодным и ясным приказам раздражает Скарлетт, и это ясно прослеживается во взгляде темных глаз. Еще минута, и Кэтти сорвется с места и собственными руками – холеными и ухоженными – перестреляет всех присутствующих в этом зале.
— Быстррее. На сегодняшний вечерр у меня дрругие планы, и я не хочу их менять, — тоном, не терпящим возражения, подгоняет Кэтти мальчишку. Она стоит возле Цербера, который, кажется, тоже с нетерпением ждет развязки. Мальчишка колеблется, словно маятник, мечущийся между светом и тьмой. Проблема в том, что мир не разделен на черное и белое, в нем полно оттенков. Жизни Скарлетт  и Цербера, например, окрашены в красный цвет крови, только если у Цербера цвет багровый – насыщенный и безжалостный, то у Скарлетт розовый – нежный сладкий, немного приторный. А у мальчишки он и вовсе белый – бери фломастеры и рисуй.
Схваченный, скрученный и стянутый оковами повстанец тем временем продолжается хищно улыбаться, сверкая удивительно живыми глазами. Вот же парадокс! – сам едва на ногах – на коленях точнее – стоит, дышит на ладан и чуть не разваливается, а держится так, словно победил, словно это он тут хозяин. Хотя бы за это ему стоит пустить пулю в лоб. Скарлетт искренне ненавидит, когда побежденные улыбаются, ведь тогда вкус победы теряется.
Мальчишка продолжает тянуть время; Скарлетт вздыхает, поворачивает голову и смотрит на Цербера. Она беззвучно спрашивает его мнения, и он беззвучно отвечает; Кэтти все понимает: Питер не готов, он не выстрелит и уж тем более не убьет повстанца. Закатив глаза, Львица подается вперед, чтобы сделать все самостоятельно, но останавливается, потому что мальчишка вдруг поднимает руку с зажатым в ней пистолетом. Ярко-красные губы трогает торжествующая улыбка; Скарлетт поднимает подбородок, смотрит на мальчишку свысока и ждет, когда он выжмет спусковой крючок. Пожалуй, ей не терпится, но Квилл, будь он трижды проклят, не выстреливает – он, сдавшись, опускает дуло, а заодно опускается в глазах Скарлетт. Чертов мальчишка! Кажется, здесь и сейчас станет на два трупа больше.
— Жалкий, трусливый щенок, — озлобленно шипит Скарлетт. Бросив уничижительный взгляд на мальчишку, Кэтти ступает вперед; стук ее тонких каблуков напоминает звук похоронного марша. Мягкой, изящной походкой она обходит двух легионеров, которые держат повстанца. Оказавшись за его спиной, Львица в мгновение ока сворачивает повстанческую шею. Это не составляет труда, ведь в ее руках таится сила чудовищного Немейского Льва. Все происходит быстро, почти молниеносно. Хруст шейных позвонков стихает, повстанец падает ничком – его глаза больше не горят тем дьявольским пламенем. И все. Больше ничего не меняется, ничего не происходит. Убивать намного проще, чем кажется на первый взгляд.
Скарлетт не подкупает ошеломленный взгляд мальчишки, ее не берут его большие напуганные глаза, находящиеся на мокром месте. Кэтти безжалостна к тем, кто не подчиняется приказам. Львица смотрит на Питера с нескрываемым пренебрежением, словно перед ней мелкий противный тараканишка, которого немедленно следует раздавить.
— Попадешься еще рраз мне на глаза, и последуешь за ним, — она кивает на тело повстанца. С этими словами Скарлетт, не дожидаясь ничьей реакции, уходит из зала.

+4

14

Сложно сказать, насколько велико сейчас раздражение, подталкивающее меня к тому, чтобы прямо в эту самую секунду расправиться со злоебучим мальчишкой, успевшим подпортить жизнь. Рука, крепко сжимающая пистолет, направленный в сторону Питера, совсем не дрожит; взгляд из под нахмуренных бровей прикован к чужому лицу, к глазам, в которых прекрасно вижу страх, переплетающийся с пониманием - дурной мальчишка наконец-таки осознал, что Легион - совсем не то место, где с людьми церемонятся; губы сжаты в тонкую полоску, а глубокое и частое дыхание, которое, как принято считать, помогает успокоиться и расслабиться, в данный момент не помогает вовсе.
Я мысленно зачем-то отсчитываю секунды: пять, четыре, три...
Д в а.
О д и н.
Сейчас, если так посудить, должен был прозвучать оглушительный выстрел, а бездыханное тело мальчишки должно было упасть на пол, моментально пачкая идеально чистую поверхность, по которой медленно расползалось бы багровое пятно. Тот, кто убирает помещения, вряд ли обрадуется, но мне похуй. Я готов сделать то, что должен был сделать уже давно, готов убрать настырного пацана, тем самым разом решив не только свои проблемы, но и проблемы Скарлетт. Но я ничего подобного не делаю, потому что девушка, появившаяся в ту же секунду, заставляет переключить внимание. Она кладет ладонь на мое предплечье и давит, беззвучно требуя расслабиться. Морщу от недовольства нос, едва уловимо рычу и скалюсь, не желая опускать руку, но Дефо проявляет невероятную настойчивость, а мне почему-то вдруг становится плевать на пацана и на его дальнейшую судьбу.
Делаю шумный вдох, отчего ноздри раздуваются, перевожу на Скар точно такой же сердитый взгляд, а потом, так же шумно выдохнув, все-таки опускаю руку. Пистолет возвращается на свое законное место, а я вдруг ловлю себя на мысли, что девчонка эта каким-то парадоксальным образом умудряется успокоить меня, действует, словно отрезвляющая пощечина, помогает моему жгучему и всепоглощающему раздражению сойти на нет. Мне не хочется это признавать, я никогда не скажу ей об этом и уж тем более не приму, как должное, но именно Дефо - кошка, которых я так ненавижу - сумела отыскать нужные нити, за которые следует дернуть, чтобы спровоцированный и испытывающий самую искреннюю ненависть зверь, живущий внутри меня и являющийся неотъемлемой частью, успокоился, перестав быть угрозой не только для тех, кто находится в самой непосредственной близости, но и для тех, кто топчется где-то неподалеку.
Сейчас она снова это демонстрирует, а я снова раздражаюсь, потому что поддаюсь. Впрочем, раздражение это не несет за собой никакой видимой угрозы, а мальчишка, что все еще поблизости находится, благоразумно молчит, не провоцирует, не подливает масла в огонь, чем выбивает для себя возможность уйти отсюда живым и почти невредимым. Я же, в свою очередь, прислоняюсь плечом к колонне, скрещиваю на груди руки и успокаиваюсь окончательно. Когда в поле зрения появляются еще люди, среди которых маячит измученная морда повстанца, я даже губы в ухмылке кривлю, окидывая едва держащееся на ногах тело коротким взглядом.
Скарлетт быстро находит выход из сложившегося положения и оборачивает его в свою пользу. Во мне даже искренний интерес просыпается, когда она озвучивает решение, напрямую касающееся жизни одного человека и смерти другого. Её решительность поражает, но в то же время пугает. Пугает не меня, а всех остальных, когда с мягких губ срывается твердое и безапелляционное требование. Она обращается к Питеру, говорит о том, что тот должен убить повстанца; мальчишка же пугается еще больше - вижу это по его побледневшему лицу и появившейся на лбу испарине. Он не волнуется. Он боится и уже, наверное, миллиард раз пожалел о том, что во все это решил ввязаться. А ведь его предупреждали, причем делали это не один раз и не в самых мягких формах. Я едва не убил его, потому что в бестолковой голове появилась идея, но не появились предположения о тех последствиях, который обязательно настигнут, которые придется решать не словом, а действием. Язык, как я успел заметить, у пацана подвешен, трындеть он умеет, причем настолько хорошо, что до смерти заговорить может. Но этого мало, дьявольски мало для того, чтобы быть легионером.
Легионеры беспрекословно подчиняются приказам, а львиная доля оных - это убийства. Питер не готов - и это прекрасно видно, потому что мнется, когда получает оружие, потому что медлит, время оттягивает и смотрит боязливо на того, кому все равно суждено умереть. Если не убьет он, то обязательно убьет кто-нибудь другой. А он не убьет, потому что не сможет.
Я продолжаю смотреть на мальчишку, потом перевожу взгляд на Скар и вижу, что ее терпение медленно, но верно подходит к концу. Сам уже успел успокоиться, потому продолжаю мирно стоять, наблюдаю за всем происходящим и бамбук курю. Точнее, ухмыляюсь, когда Питер сдается, а Дефо раздражается. Результатом становится труп повстанца, которому девчонка сворачивает шею так же легко, как по утрам волосы расчесывает.
Никаких комментариев с моей стороны не звучит, потому что похуй вообще. Труп - эт не мои проблемы; пацан, которого несколько минут назад чуть не убил - эт тоже не мои проблемы. Мои проблемы - это желание покурить и побыстрее свалить. Собственно, ничего не мешает мне поступить именно так, но предварительно смотрю на Питера - спокойно и незаинтересованно, так, словно это не человек вовсе, а предмет интерьера, от которого давно следует избавиться. Что-то мне подсказывает, что свалит он без посторонней помощи, потому разворачиваюсь и топаю следом за Скарлетт, попутно вытянув из внутреннего кармана пачку сигарет.

+3

15

Одно движение и шея чужака мерзко хрустит. Одно движение и мертвое тело падает на пол. Одно движение и мальчишка чувствует на себе презрительный взгляд той, которой восхищался. Хватает одного движения, взгляда, слова, чтобы все мечты рухнули в одночасье, чтобы, наконец-то, он смог по другому взглянуть на то, что здесь происходит. Наконец-то, осознать, что это совершенно не то место о котором он мечтал всю жизнь; что все его представления о легионерах были лживы, как и это представление, что развернулось перед ним. Убить незнакомого человека, серьезно? Питер удивленно смотрит на то, как легко Скарлетт удалось свернуть шею незнакомцу. Она это делает весьма хладнокровно, на ее лице и мускула не дернулось.
Так ты хочешь стать таким же? Такой же бездушной машиной? Да, у нее вероятно много причин ненавидеть этого человека, но вложив оружие в руки Пита, она показала, что у него причин для убийства быть не должно. Только приказ. Только цель. Не думать – исполнять. Кто? Зачем? Почему? Отставить! Твое дело слушаться, когда тебе приказывают. Твое дело – подчиняться. Обернись назад. Ты разве мог слепо следовать за кем-то, не задавая лишних вопросов? Вспомни - ты ведь еще ни разу не потакал чьим-то «приказам».
Бунтарский нрав. Даже когда понимаешь, что это может угрожать твоей жизни. Лишь на минуту можешь прикинуться, что все понимаешь и что сделаешь, как велено, но потом вновь идешь по своему намеченному пути. Пускай он не верный, пускай слишком тернистый, но это твой путь. Наверное, это все подростковое и это упрямство скоро уймется, ты станешь более покладистым, и тогда возможно ты сможешь нажать на курок. Но что же совесть? Она разве не изъест тебя ночью? Не будешь ли ты просыпаться в поту посреди ночи от кошмаров - от понимания того, что тех кого ты хотел защищать в какой-то момент ты начал уничтожать своими же руками? Сейчас этот чужак, а что дальше? Тебе вложат в руки пистолет и заставят направить его на беззащитную женщину? Ребенка? Твоего друга? Знакомого? Мать? Кто дальше? Да, возможно этот мужчина и был в чем-то виноват, но почему ему этого не прозвучало? Почему его заставляют убивать того, кого он видит впервые? Неужели такое испытание проходит каждый, кто желает вступить в ряды легионеров? Тогда он не пройдет. Он отличается от них, пускай сейчас и выглядит для всех присутствующих каким-то ничтожеством. Он другой. Может и этот мужчина, что все еще продолжает смотреть своими стеклянными глазами на него был другим? Про них кажется говорили, что они сопротивление. Если нынешняя власть это Скарлетт и подобные ей то, он готов тоже сопротивляться. Будет готов, но сейчас – он подбирает свой рюкзак, даже не собираясь что-то говорить, хотя нет. Тихое – еще увидимся – слетает с его губ, когда женщина покидает зал.
Он будет благодарен ей за презрительный взгляд, за то, что не позволила остаться в Легионе. Пускай не сейчас, потом. Когда его фоторобот появится среди тех, что записаны у нее на жестком диске. Среди тех, кому она мечтает, как сегодня этому повстанцу свернуть шею. Осознание придет. Как и у нее. Мелкая букашка еще проявит себя, доказывая, что нельзя недооценивать даже таких никчемных как он. Ей стоило его пристрелить, или позволить это сделать своему "псу", когда тот держал парня на мушке. Да, сегодня его выведет все тот же охранник. На этот раз ехидно улыбаться будет он, глядя как подавлен мальчишка. Нет, это не заставит его вернуться, чтобы отомстить – не в его характере. Но зато подтолкнет переосмыслить свои взгляды, пускай не сразу, пускай на это тоже потребуется время. Неделя. Две.
Ему еще предстоит научиться самоконтролю; научиться держать в руке оружие и спускать в нужный момент курок; пользоваться своими способностями, так чтобы привносить в этот смутное время хоть немного пользы. Нет, он возможно не станет кем-то важным в этой игре, но ведь даже маленькая песчинка порой способна навредить хорошо отлаженному, но все-таки не идеально герметичному механизму. Определенно удел «чистильщиков» - удалить все ненужное, наносное, или же добавить смазки, чтобы та самая песчинка болталась внутри – под полным контролем и при минимуме ущерба. Так происходит почти с каждым, кто решил влезть. Возможно, он уже и сам, пускай и частично, погряз в густо намазанном масле, возможно, он так и будет болтаться где-то в недрах гигантской машины, рассчитывая лишь на то, что у него, - маленькой песчинки, - запас прочности достаточно велик. Но даже ему придется осознать: рано или поздно этот запас кончится, все его зазубринки-неровности сотрутся, края отшлифуются, и он превратится просто в пыль. Пыль, которая никакому механизму не причинит вреда. Так на что он надеется?
Сегодня он просто вернется домой; незаметно проскользнет в свою комнату, чтобы его не заметила мать. А завтра, как ни в чем не бывало пойдет на уроки, чтобы вновь после них отправиться на заброшенный завод. Если Легион не хочет возиться со школьником, он сам будет себя тренировать. Сам пройдет этот тернистый путь. Будет ошибаться – как сегодня, когда решил, что в Легионе ему помогут. Будет терпеть боль, с которой пренепременно еще ни раз столкнется, будет скрываться ото всех, если это потребуется. Он будет выкладываться на максимум, не жалея себя. Зализывать раны, как те, что нанес ему сегодня Носитель. Плечо будет напоминать ему о произошедшем еще долго, но придется сжимать крепко челюсти и не обращать на него внимание, наматывать бинты на руки и вставать напротив своего противника – себя самого. Чтобы постепенно стать песчинкой покрупнее, чтобы суметь нанести ощутимый ущерб механизму.
Сегодня Скарлетт отнюдь не унизила его или втоптала в грязь, она дала ему цель, которой он обязательно добьется. Нет, звонков от него она больше может и не услышит, но его имя еще ни раз будет у нее на слуху. Поверьте, он об этом позаботится. Не сегодня, может даже не через месяц, но ей придется однажды про него вспомнить.
Возможно, такие как он действительно лишь крохотные песчинки в недрах гигантского государственного механизма. Есть среди них песчинки покрупнее, есть – помельче. Запас прочности у каждого из них разный, и когда-нибудь они все превратятся в пыль. Жалкая, конечно, но неизбежная перспектива. Но все же может стоит посопротивляться ради приличия?

Отредактировано Peter J Quill (15.03.2018 18:59:17)

+2


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Несколько слов о последствиях.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC