Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
509 : 501
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Kongos – Come With Me Now
от Скар



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Awake and Alive

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://sg.uploads.ru/jUYbR.jpg

Участники: Мидас Сет, Вивиан Кестлер
Место действия: Город, больница
Время действия: 22 сентября 2013
Время суток: около полудня
Погодные условия: только что прошел дождь, свежо, тепло, красота
О сюжете: Когда достиг дна, есть только один путь - наверх.

+1

2

Естественно, никто не собирался рассказывать мне об этом. Может, сочли неважным, может, хотели поберечь детскую психику. О том, что Мидас в больнице, я услышала из разговора отца и Леандра Сета. Дверь в папин кабинет была не закрыта, видимо, вошедший Сет-старший очень торопился предстать перед начальником. Весь разговор подслушать не удалось, но общая суть стала понятна. Мидас подрался с Цербером, получил серьезные раны, сейчас лежит в больнице. У него критические проблемы с ногой, но жить будет.
От этих слов на душе стало холодно. Мидас был для меня старым другом, моим добрым великаном, который носил меня на руках, смеялся и рисовал мне картинки из воды. Представлять этого активного человека лежащим в больнице, с серьезными ранами, было жутковато.
Папа продолжал говорить. Он отчитывал Леандра за поведение его брата, скатившегося, по его словам, на самое дно и недостойного занимать высокий пост в Легионе. Леандр кивал и что-то тихо отвечал. Чтоб лучше слышать, я присела на корточки за дверью, прислонившись ухом к щелочке.
- Помня о его заслугах, Легион не отказывается от Мидаса. Вся необходимая медицинская и психологическая помощь будет оказана ему на самом высшем уровне. Но после выздоровления он будет разжалован и переведен в патрульный отряд. Если он возьмет себя в руки, у него будет возможность вернуться.
Голос Артура звучал ровно, он не злился и не оправдывался. Он, как всегда, просто вершил свою волю. Я впервые почувствовала злость и обиду от несправедливости за Мидаса. Он всегда был рядом с отцом, рядом с Огнем, потом с Легионом. Он с готовностью жертвовал собой, он спас мою жизнь! Теперь же отец его просто выбрасывает?
Я с трудом подавила желание ворваться в кабинет и указать отцу на его неправоту. Может, он просто не понимает, что творит? Но что-то удержало меня. Нужно посоветоваться с мамой. Или с Леандром. А может даже и с Джоном. Но это позже. Сейчас есть более важное и срочное дело.
На кухне всегда были солидные запасы еды. Взяв два больших пакета, я начала забивать их продуктами. Свежие фрукты, нарезанное мясо, сыр, хлеб, сок, молоко. Я напрягала память, восстанавливая повседневные картины прошлого. Что ест Мидас? Всегда простая и здоровая еда, приготовленная им самим. Также в пакет отправился термос свежесваренного кофе и несколько сладких плюшек. В больнице, должно быть, грустно, может он и не откажется от вкусненького.
Охранник и водитель в одном лице (его еще Мидас приставил ко мне, строго-настрого приказывая не выпускать меня из дома одну после знакомства с Калебом) недоверчиво скосился на мои пакеты с едой. Кажется, он боролся с желанием заглянуть в них, проверить, не выношу ли я из дома государственные тайны.
В больнице меня тоже пытались задержать, говоря, что к кириосу Сету посетителей не пускают, и что я вообще должна оставить все вещи на входе. Мне с трудом удалось пробиться на нужный этаж. То ли помогла моя напористая уверенность в себе, то ли предъявленные документы.
Мидас располагался в отдельной светлой палате, большой и максимально уютной. Легкие занавески вместо металлических жалюзи, диван для посетителей (а говорили - нельзя!), стеклянный стол, плазма на стене. Кровать королевских размеров под стать великанскому росту Сета.
Сам Мидас спал. Я тихонько подошла к нему, присела на краешек кровати и принялась всматриваться в лицо Хранителя Посейдона. На на нем красовалось несколько свежих глубоких царапин, губы с налетом синевы, волосы растрепались от тревожного сна, прилипли к вспотевшему лбу. Я аккуратно сняла мокрые прядки с лица, провела пальцами по небритой щеке. Ты не один, Мидас, я рядом.

Отредактировано Vivian Koestler (09.01.2018 19:27:06)

+1

3

Шум моря. Чтобы ни случилось, я всегда слышу убаюкивающий шум моря. Это может значить только одно - я где-то между двух миров. С одной стороны темнота Тартара. Что ж, я его заслужил. С другой... А что там? Две золотые рыбки и кои. Леандр? Он в состоянии о себе позаботиться. Вряд ли теперь он будет мной гордиться. Хорошо, если еще не проклял меня после случившегося. Да и Огонь тоже. Я знал, что наворотил дел, которые Легион не простит. На подобные выходки Артур не будет закрывать глаза. Он и без того долго терпел мою самодеятельность. Я снова прислушался к морю. А ведь даже Макса Крамера ничего не держит под солнцем. Перед взором промелькнули кадры чужой-моей жизни. Сара, дети, любовь - с одной стороны, кровь, адреналин и жестокость - с другой. Ему повезло больше, завистливо подумалось мне, если можно назвать это мыслями в таком состоянии. Он был счастлив и любим. Впрочем, мне ли жаловаться? Даф заботилась обо мне, как и Леандр. Артур был благосклонен, пока я рвал за него жилы. Не густо, но тоже сойдет. Воспоминаний об Артемис я боялся больше всего, но они не спешили растворяться в небытии. Вот наша первая встреча. Ее краснеющие щеки и улыбка. Потом эти нелепые встречи, заканчивающиеся катастрофой каждый раз. Особенно та, что была в моем доме. За одно это я заслужил самый темный и мрачный угол в Тартаре. Но может, она тоже там? В Тартаре. Хотя скорее всего кушает гранат, измазавшись по самые локти. Держаться за жизнь расхотелось совсем. Как это просто - расслабиться, нырнуть в волны и пусть несут к берегам Стикса. Потоптал я землю достаточно. Жаль только, мой последний бой вышел не такой героический, каким бы мне хотелось его видеть. Лучше бы это был кто-нибудь из повстанцев. Беннингтон хотя бы. Вот бы радости было! Дважды прихлопнуть Сета! Тьфу. Ну уж нет. Хрен ему. Все случилось так, как случилось. Цербер был молодцом. И хорошо. Я выдохнул, отпуская воспоминания, расслабляясь. Я найду тебя в Тартаре, Хипатос. Твой ночной кошмар даже там тебя настигнет. Не надейся легко отделаться от меня.

Прикосновение к щеке выдернуло меня из предсмертного морока. Артемис? Артемис! Ты жива! Что ж ты молчала, дурочка?! Я дернулся к жизни, стремясь вернуться в бренный мир. Сбросить с себя саванн темноты оказалось сложнее, чем укутаться в него. Тело налилось неподъемной тяжестью, опуская на дно того самого моря, шум которого убаюкал меня. Но я не раз лежал на этом дне. И не раз выбирался. Рано, Аид. Я - служитель Посейдона! И мое время еще не истекло. Там еще одна глупая Двуликая не достаточно боится Мидаса Сета.
Свет за веками резал глаза, не давая мне рассмотреть девушку рядом. Я хотел перехватить ее руку, но сил хватило только на то, чтобы дернуть пальцем. Только не уходи! Я знаю, что поступал отвратительно, знаю, что врал тебе, я все знаю. Но только не сейчас.
- Не уходи, - выдохнул я просьбу одними губами, все еще смотря на мир через мутную пленку слабости. Возвращение в реальность возвращало и трезвость рассудка. Но я был слишком слаб сейчас, чтобы мочь противостоять сладкому флеру заблуждения.

+1

4

Так обычно бывает только в книгах или кино - когда герой в коме или волшебном сне просыпается от поцелуя истинной любви. Ну или прикосновения друга, как в этот раз. Ресницы Сета дрогнули, дыхание стало чаще - он просыпался. Тяжело, с борьбой, словно возвращался из дальнего пути. Интересно, проснулся бы он сам, без моего вмешательства или мои пальцы разбудили его? Впрочем, это совсем неважно, важно то - что он жив. И почти в сознании. Глаза приоткрылись, но взгляд оставался мутным, как и бывает после тяжелого сна.
- Доброе утро, Мидас, - шепнула я ему после того, как он слегка повернул голову в мою сторону. И хоть на дворе было отнюдь не утро, шло время обеда, у меня вырвалась именно эта глупость. Проснулся - значит утро. Великан явно что-то хотел сказать, его пересохшие губы чуть шевелились, поэтому я наклонилась к нему ближе, так, что мои волосы коснулись его руки. Но я не уловила, что он сказал. Я вспомнила, что Сету, как Хранителю Посейдона, нужно было очень много пить воды. Сколько времени он уже не пил? Скосив глаза на капельницу, стоявшую рядом с кроватью, я прикинула, заменил ли раствор из нее воду для Мидаса? И если нет, то сколько времени он уже без жизненно важной жидкости? Он ведь может умереть! На миг меня охватил ужас, что прямо сейчас мой добрый дядя Мидас может скончаться на моих глазах от обезвоживания! Врачи-то не знают этого, леча его от ран, нанесенных Цербером. Кстати, о ранах.... Я перевела взгляд на мощное тело Сета, укрытое тонким одеялом. Все мое существо рьяно противилось увидеть то, что стало ужасающей реальностью. Левой ноги Мидаса не было ниже колена, это отчетливо было видно по изгибам одеяла. Слезы вмиг схватили меня за горло, я не могла ни говорить, ни дышать, только закрыла лицо руками. Как так! Не спасли, не вылечили!! К чему все это развитие медицины, эти божественные способности наших целителей, если они не помогают! Почему отец не отдал приказ своим лекарям бросить все силы на спасение Мидаса?! Я рыдала, не в силах остановиться, не в силах принять чудовищную действительность, давшую пощечину. Да, я знала, что люди вокруг могут болеть, могут умирать. Но когда вот так, мой друг детства, друг всей моей жизни, друг, спасший меня от смерти, теперь беспомощен, искалечен - это было невыносимо осознать.
Я упала на кровать, на грудь Мидаса, обнимая его за широкие плечи. Наверное, я бы также переживала, если бы сама лишилась ноги или руки. Может даже меньше...
Охранник беспокойно заглянул в палату, видимо, услышав мой плач. Но, убедившись, что я в безопасности, тихонько закрыл дверь. Здесь он ничем не поможет.

+1

5

Свет безбожно жег глаза, проникал в мозг, сверлил его, как когда-то Крамер сверлил голову слишком молчаливому мальчишке. Ох и крови ж из ублюдка вытекло! А так как фартука Макс не надевал, то футболку пришлось выбросить, чтобы Сара при встрече не смотрела укоризненно, поджимая губы в немом неодобрении. Однако, ни слова лишнего она бы не сказала. Она была умной девочкой из того самого мира. Она все понимала. А вот Артемис в противовес не понимала ничерта! И я прямо сейчас собирался ей все сказать. Все, что следовало сказать еще пол года назад. Я вдохнул, набираясь сил, чтобы мои слова перестали быть сипением умирающего, но тихое пожелание доброго утра разом вернуло меня в реальность, от которой я так стремился отвернуться. Это был голос Вивьен. Конечно, я был рад ей. Но острая боль потери и необратимости случившегося с Хипатос снова вбила кол в мое сердце. Стало душно. Надо уйти. Не могу тут. Не хочу. Я напрягся, понукая тяжелое тело вырваться из этого плена игл, капельниц, обстоятельств и времени. Рассмотрел наконец палату, пакеты с фруктами, белокудрую девчонку, что склонилась надо мной. Но встать мне было не суждено. Моя стойкая Принцесса вдруг разрыдалась и упала мне на грудь. Когда это Ви плакала последний раз? Так сходу и не вспомнить. Все же в ней было много от Артура. Обычно, чтобы получить желаемое Вивьен кокетничала, по-детски переигрывая, капризничала, даже иногда дралась и предлагала сделки. Но плакать - удел невоспитанных истеричек в бутиках при некомпетентных дешевых няньках. А тут... Предаваться своим переживаниям стало недосуг. Нельзя, чтобы Принцесса плакала. Но накаченное лекарствами ватное тело все никак не хотело слушаться и обнять малышку у меня не вышло. Я снова вдохнул, ощущая запах волос девушки. Детский аромат заменился нотками дорогого шампуня и духов. Однако, я знал, что там внутри все же живет та самая кроха с огромными как океан глазами. "Дядя Мидас, нарисуй кита!"
- Это кто тут поливает дядю Мидаса водой? - просипел я, пытаясь говорить членораздельно. Чем меня обкололи, черт возьми? - Врачам вряд ли понравится море в палате. - Тело начало покалывать, тихонько оживая, и я смог нацепить улыбочку, растянув сухие губы в подобии улыбки.

Отредактировано Midas Seth (17.01.2018 12:37:20)

+1

6

Кажется, все слезы закончились во мне за пять минут безудержных рыданий. "Ты же Кестлер" - всегда говорили мне, на любую слабость, на любое "не могу", "не знаю", "не умею". Надо вести себя подобающе, всегда и везде. Сохранять спокойствие и достоинство, как это делает папа. Я всхлипнула в последний раз, отрываясь от Мидаса. Сегодня утром я снова пыталась краситься - светлые тени, подводка со "стрелочками", тушь для ресниц. Чуть-чуть пудры, чуть-чуть румян, блеск для губ. И теперь все это осталось на белоснежном  постельном белье разноцветными пятнами. Что же там на моем лице? Я печально вздохнула, собираясь с духом, ведь выглядеть достойно нужно даже с растекшейся тушью. Моя мама не учила меня краситься, ибо сама почти не использовала косметику - ее большие глаза и румянец на щеках и так делали красивое лицо выразительным. Я же экспериментировала со своим лицом в стремлении выглядеть старше. И эксперименты зачастую проваливались.
Чтоб не заострять внимание на своей катастрофе, я развила бурную деятельность - не зря же охранник волок три огромных пакета, бурча, что это не относится к его непосредственным обязанностям, и в случае опасности его руки должны быть свободны. В первую очередь я достала бутылку с водой.
- Ты же, наверное, пить хочешь? - голос после слез звучал немного гнусаво, да еще и губы опухли, как всегда. Я закусила нижнюю губу, чтоб было меньше заметно, и протянула спасительную жидкость Хранителю Посейдона. Но он почему-то не протянул руку и не сел. Я увидела, что он с трудом двигается. Кажется, я недооценила его состояние. Привычку того, что дядя Мидас всегда бодр, весел и активен не так-то просто выбить из головы. А что же будет теперь? Инвалидное кресло? По спине пробежал противный, сводящий мышцы холодок. А плавать? Как он будет плавать?? Слезы снова подступили, туманя взгляд, и я засуетилась активнее - снова присела рядом, открыла бутылку и... Я как-то и не задумывалась раньше, что совсем не легко приподнять взрослого мужчину за плечи, помогая ему сесть. Но это знание появилось у меня сугубо на практике, к сожалению. Сначала я попыталась приподнять его одной рукой, другой сжимая бутылку. Потом, освободив обе руки, я приложила все свои усилия. Но пока Мидас с трудом не приподнялся на подушках, ничего не выходило. Интересно, а он в курсе про ногу? Как он ее ощущает? То есть как ощущает ее отсутствие? Пришла глупо-гуманная мысль - нужно оградить его от этого знания как можно дольше. Смогу ли я отвлечь его настолько, что он не сразу заметит? Тут мне сможет помочь только его мутное самочувствие. Я приложила к губам Мидаса бутылку, а сама затараторила первое, что пришло мне в голову.
- Сейчас попьешь, и я сделаю бутербродов, как ты любишь. Я все принесла с собой - булочки свежие, салат, помидорки, сыр, мясо вареное, телятину и индейку. У меня еще кофе в термосе есть, по маминому рецепту - с ванилью и корицей. И она еще она напекла вкусняшек разных с ягодами, может, ты захочешь?

+1

7

Вот так. Как-то со всеми этими событиями, Легионом, потерями и смертями я совсем перестал уделять время Вивьен. Мы перестали сидеть в ее комнате и придумывать истории, бегать по парку и есть мороженное. А тем временем она стала такой самостоятельной и так похожей на отца. Пусть не овалом лица, а характером. Слезы скоро иссякли, и я с удивлением рассмотрел потеки туши на ее лице. А так ли я уверен, что жива та самая девочка внутри нее? Одно оставалось совершенно точно - Вивьен не все равно. И не потому что она злорадствует или ждет, когда Мидас Сет наконец уже сдохнет. А потому что помнит его таким, каким он был. Мидас горько усмехнулся в бороду и попробовал привстать. Ви явно не собиралась отступать, поэтому он напряг все свои силы, чтобы помочь юной Кестлер воплотить задуманное. Потом он послушно попил и с приятным удовлетворением отметил, что стало действительно легче. Сознание проявлялось все четче. Но смотреть ни в свое прошлое ни в свое будущее Мидас не хотел. Поэтому смотрел на Кестлер. На ее набухшие алые губы, такие сочные и припухшие от слез. На ее суету и легкость движений.
- Ви, - все еще хрипло позвал Сет. - Вивьен Кестлер! - Девушка, услышав обращение, замерла, отложив пакеты, и подошла к Сету.
- Залезай ко мне. - Мидас поерзал, освобождая девушке место и стараясь не двигать ногами. - Я все равно не смогу поесть сейчас. Расскажи лучше, как твои дела? - В сознании вмиг вспыхнуло воспоминание Крамера. В тот день он вернулся засветло. Его дочь еще не спала. Он принял душ, смывая пот, порох, запах сигар и грязных денег. А потом отправился в детскую читать сказки. Малышка сначала слушала, а потом вместо того чтобы спать, начала болтать без умолку, рассказывая про новую куклу и драконов. Макс взгромоздился прямо в детскую кроватку, купленную на вырост для его маленькой королевы - развалится, новую куплю, и придерживал умастившуюся сбоку девочку. Так они и болтали, пока малышка не пригрелась в папиных руках и не уснула.
Ви была такая же белокурая, как дочь Крамера. Как Сара. Я вздохнул, отгоняя от себя жизнь Крамера, ностальгия по которой разрушала мою реальность. По крайней мере сейчас мне так казалось. То, что случилось с Крамером, случилось с ним, а не со мной. Я не переставал себе это повторять с той минуты, как понял, что не только его воспоминания терзают меня, но и он сам словно сидел в глубине и порой делал и говорил что-то вместо меня. Это было страшно и дико. Если Двуликие испытывают тоже самое - то я здорово не дооценивал сложность их жизни. Мысли тихонько коснулись горящих воспоминаний об Артемис, обожгли, сдавили горло. Теперь от них было не уйти, не убежать, не забыться в бою. Я в палате с Вивьен. Как бы не хотелось стонать, рычать и разрушать от терзающей беспомощности, я не мог пугать свою Принцессу. Тем временем пока я плутал в воспоминаниях, она пробралась среди капельниц и проводов к моему плечу. Я склонился к ее голове, коснувшись усами ее волос. Как будто к нежным рукам Дафны. Как будто под сторгим взглядом Артура. "Вы разочаровали меня, кириос Сет" Осталось только закрыть глаза и не шевелиться. Я дома.

+1

8

- Вивьен Кестлер!
Хриплый, почти незнакомый голос, назвавший меня так, как никогда не называл мой великан. Неужели существует какой-то невидимый рубильник, этакий "режим взрослости", когда тебя начинают называть по фамилии, полным именем... Потом еще будут добавлять "кирия" или английский вариант "мисс". Мисс Кестлер. Это я-то? Уже умащиваясь рядом с Мидасом, я чуть усмехнулась - да нет, это бред какой-то. Я вовсе не хочу всего этого. Неужели нельзя оставаться просто Вив, без всех этих лишних наслоений?
Но мысленное ворчание внезапно прекратилось, когда я положила щеку на плечо своего великана, почувствовала его запах, сердцебиение, дыхание. Такое привычное прикосновение сейчас звучало совсем иначе. Сердце как-то неровно забилось, я закрыла глаза, полностью погружаясь в эти ощущения. И слово "дядя", таяло,  словно восковое, обнажая собой другое слово - мужчина. Крепкий, сильный, наделенный могуществом Бога морей, красивый и добрый. Почему раньше я не замечала этого? Это ведь так очевидно. Раньше красивым мне казался только папа. А теперь я понимала, что папина изысканная красота совершенно не в моем вкусе. Ему бы подкачаться, хотя бы вполовину от того, как выглядит тело Мидаса Сета - рельефное, плотно забитое татуировками, как чешуей или кольчугой. Тело, покрытое сеткой шрамов, выдающих в нем бойцовского пса. Прежнее тело было таким же по сути - накачанным и украшенным татуировками, разве что прежний Мидас тщательно избегал лишней растительности.
Сейчас он лежит рядом, прикрыв глаза, погрузившись в какие-то свои воспоминания или мысли. А может ему больно, и уж совершенно точно - грустно. Я прижалась к нему посильнее, обнимая его одной рукой, а второй тихонько гладя его по волосам.
- Все будет хорошо, - это простое заклинание, словно волшебное стеклышко из детства - милая безделушка. Эти слова ничего не меняют сами по себе - в лучшем случае породят в утешаемом необоснованную надежду. Если ж ты утверждаешь, что все будет хорошо - расскажи заодно, почему бы так должно быть. "Все будет хорошо, уверена, твоя нога быстро вырастет", ну или как-то так. Глупость какая.
Я прикусила язык, надеясь, что Мидас не станет спорить со мной. Но он, кажется, даже не слышал моих слов. Он просто тихо лежал рядом со мной, не отстраняясь. Я принялась водить пальцами по узорам его татуировок, разглядывая прикрытые шрамы. Сколько боли испытал в своей жизни Мидас? Каждый его шрам, каждый его бой, ради Огня, ради всех нас. И сейчас он искалечен и предан собственным лидером, совсем один.
- Я тебя не оставлю, Мидас, - изменившимся голосом сказала я. - И у тебя все будет хорошо. Вот увидишь.
И теперь это было сказано с осознанным пониманием, что нужно делать. Я поцеловала мужчину в небритую щеку. Я уже взрослая, Мидас Сет. И я буду заботиться о тебе.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC