Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
748 : 774
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Alexey Romeo - When The Sun Goes Down
от Эстер



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



When this began

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s8.uploads.ru/t/uft2I.jpg

Участники: Derek Dellos & Elias Price
Место действия: Окрестности Афин: густой лес, толстые сосны.
Время действия: 3 ноября
Время суток: 7 часов утра. Варкалось, хливкие шорьки пырялись по наве Рассвет.
Погодные условия: Прохладный ветер
О сюжете: Одиноким путникам нужно быть особенно острожными. В лесу могут быть не только отвратительные пернатые твари, но и не менее отвратительные служители Легиона. Ни те, ни другие не имеют ни жалости, ни чувств, поэтому любому, кто наткнется на них стоит бежать. Если успеет.

Отредактировано Derek Dellos (14.03.2018 19:25:52)

+3

2

Та жизнь – другая – часто снилась юному Двуликому теперь. За последние месяцы он будто повзрослел на несколько лет, огрубел, покрылся коркой из неприступного отчуждения. Раньше, тогда, в прошлой жизни, он пульсировал как огонь на ветру, то раздуваясь до пожарища, то затухая почти до углей. Он был одним сплошным нервом, изломанным, вывернутый наизнанку, не умеющий и не желающий сдерживать себя и свои чувства. Теперь же все вокруг разом утратило все краски, превратившись в череду одинаковых дней. Не осталось ничего, что бы радовало сердце или заставляло его биться сильнее. Все обесценилось в сравнении и желанием выжить. Роли не играло ни душевное состояние, ни мечты, ни какие-то потребности сверх базовых. В Лагере все выживали. Но этого было катастрофически, чудовищно, болезненно мало. Угрюмые лица, неопределенность, отсутствие тех, с кем можно было бы перекинуться словом – все это сводило с ума, заставляя и без того замкнутого паренька закрываться ото всех еще сильнее. Казалось, что еще немного и лира Орфея навеки замолкнет. Как можно петь, когда струны души молчат? Когда не о чем петь. Когда петь некому. Лица, так много значившие раньше, почти стерлись из памяти, оставляя лишь гулкий отголосок в груди. А что, если бы тогда все получилось? Если бы его, Дерека, порывы не разбивались о стену равнодушия, жестокости и банальной нелюбви?

Юноша, пытавшийся убить себя когда-то, теперь боролся за свою жизнь вместе со всеми. Он выдержал первые недели в Сопротивлении, нашествие сирен на Лагерь, нападения монстров. Почему боги так к нему милостивы, раз решили оставить огонек в этом тщедушном теле? Может, у обитателей Олимпа какое-то свое, особенное чувство юмора?

Что, например, может сделать юноша один в ноябрьском лесу, без оружия, когда в любой момент могут появиться сирены. Снова. Эти беспощадные твари, призванные истреблять все живое. Если в команде спастись от них бы шанс, то в одиночку – нет. В руке остов от гитары, в желудке – ничего уже второй день. Добраться бы до воды, чтобы хотя бы утолить жажду и вымыть от пыли лицо. О купании в ноябре можно забыть – горные реки -  это не только свежесть и чистота, но и бронхит, пневмония и хроническая ангина.
Не сразу Дерек увидел, что не одному ему в голову пришла мысль выйти к воде: там уже стоят мужчина в форме, с ножом в руке и кровавой маской на половине лица. Липкая бурая масса застыла на коже, делая незнакомца похожим на Януса с двумя лицами или просто на сказочного монстра, что пытается утащить тебя ночью под кровать за голую пятку. Он не был своим – своих было мало, и они не носили отличительные знаки Легиона. Он был опасным, вооруженным и раненым. И он заметил Дерека, готовясь к актаке. Обороняться-то ему явно не придется, ведь кроме останков гитары у Орфея не было ничего, даже элементарных физических сил.

- Из-за таких мудаков как ты и небезопасно. – Тихо проговорил Двуликий, плотно сжимая губы. Всего несколько метров отделяет его от кровожадной убийцы. Может, лицо того испачкано не в собственной крови, а в крови друзей Дерека или сочувствующих Сопротивлению? Ясно одно – парнишка уйти отсюда не сможет, даже если побежит обратно в лес. Что делать? Говорят, что в экстремальной ситуации мозг начинает работать активнее, но это не тот случай. Сейчас же разум певца туманился, как от наркотиков, не давая сделать ни одного шага или принять хоть какое-то решение. Орфей, запертый внутри костяной и мышечной клетки человеческого тела, пробудился и подал голос, порывисто накатывая чувствами и ощущениями на Дерека. Спящий герой давно не тревожил паренька, предоставив его самому себе, отдавая лишь свои способности и силы. Теперь же Орфей рвался наружу, почти вытесняя собой все – он почувствовал свое, и хотел его заполучить. Этот вояка явно непростой человек, раз Древний герой очнулся и потянулся к тому навстречу. А это сейчас было самой настоящей катастрофой, которая могла стоить жизни юноше.

- Не подходи! – Он почти выкрикнул это, спугнув пару птиц с ближайших ветвей. Гитара – кусок прежней жизни, последний кусок, была угрожающе поднята, как булава. – Пожалеешь.

+3

3

Идиотские поступки – это конек Дерека. Кажется, что других он и не совершал за свою жизнь. Прыгая с одних граблей на другие, он так и не научился продумывать свои действия, контролировать свои слова, подавлять эмоции. Вот и сейчас, вместо того, чтобы показать, что он опасности не представляет, он стал размахивать своей гитарой, и заслуженно получил. Перед ним воин, обученный и серьезный, справиться с такой машиной певцу, не державшего в жизни ничего тяжелее синтезатора, было невозможно. Но надо же усугубить ситуацию! Разозлить незнакомца! То оказался проворным как кошка, сильным и ловким. Всего мгновение и парнишка уже лежал припечатанный к стылой земле лопатками, стреноженный, захваченный врасплох. Широкая ладонь легла на его лицо, прикрыв рот и нос, не давая сделать ни единого вдоха, да и просто пошевелиться. Все, что сейчас оставалось Дереку – это смотреть в глаза напротив, которые оказались неприлично близко.

Орфей, этот молчаливый перебиратель струн, сорвался с цепи, вспыхивая своими чувствами в груди блондина. Сердце болезненно тянуло, оно то замирало, то ухало пудовой гирей, так и норовя проломить грудную клетку. Герой никогда не говорил с Дереком словами, он лишь давал чувствовать свои эмоции, свое настроение и свои желания. И сейчас слов очень не хватало: Орфей буйствовал и рвался, сводя с ума парня, с которым делил тело, заставляя того реагировать как-то уж совершенно неестественно. Казалось, что вся кровь блондина собралась в двух местах – в алеющих пунцовых щеках, и внизу живота, где туго разворачивалось желание. Подростковое тело, голодное, пышущее гормонами, оно куда быстрее своего хозяина поняло, какие чувства вызывает этот незнакомый мужчина. Но почему? Стычки с теми или иными мужчинами проходили постоянно: блондина за последние месяцы кто только не мял, кто только не валял и не трогал. Но ничего подобного раньше он не ощущал: не время и не место, да и настроение было отнюдь не романтическое. А сейчас-то что изменилось? Испачканный грязью и кровью солдат, чье лицо под бурой маской было практически не рассмотреть, пахнущий отчаяньем войны, непривычный и неизвестный, свел с ума Орфея за считанные секунды.

Миллион лет назад, когда Дерек был моложе, он умирал от неразделенной любви. Не раз, и не два. Ему казалось, что вся его кожа плавится и горит, что все его нутро выкипает в бессильных чувствах, выжигая на сердце очередное имя. Он носил эти раны в себе, ожидая, когда же очередной человек сломает его, оставив в душе блондина собственную метку. Теперь же Двуликий не мог вспомнить ни одного лица, ни одного имени – все вытеснилось во мгновение ока этими голубыми глазами. Дерек не слышал слов, просто впитывал тембр голоса, не замечая, как сознание мутится от нехватки кислорода. Живучий Орфей, всегда спасавший свою шкуру в любой непонятной ситуации, явно забил на все это, пульсируя фейерверком в голове парнишки. Если Деллос прямо сейчас умрет, герой этого и не заметит, у него там своя вечеринка.
Рука переместилась выше, не давая поднять голову. Первый же вдох был с медным привкусом чужой крови, около самого лица. Интересно, это кровь незнакомца или того, кого он убил? Легионеры славились своей бессмысленной жестокостью. Это могло быть все, что осталось от соратников певца. Например, милой болтливой Элли или страшно сильной Теи.

- Отъебись. – Дерек пытался оттолкнуть от себя врага, спихнуть с себя, чтобы вернуть себе хоть какую-то видимость контроля, но приставленный к горлу нож не давал пошевелиться. Лезвие оцарапало кожу, оставив наливающуюся кровью тонкую полосу. Нужно было сделать все, возможное, чтобы незнакомец не почувствовал, как на него реагирует его жертва. Если тот заметит, то одни боги могут ведать, что тот сотворит. Парнишка отталкивался от груди мужчины, почти рыча от прикладываемых усилий. – Отъебись от меня!

Голос – чарующий голос Орфея способен был обездвижить любого, кто его слышит. Но сейчас блондин не мог выдавить из своей груди ни звука, кроме разочарованного стона. Герой отказывался давать свои силы, не оставляя Дереку ни единого шанса на спасение. – Блядь, да что ты такое?! - Кажется, более отчаянно задать вопрос было невозможно. Какого хрена тут происходит, и почему этот мужина его так волнует?

+3

4

Парень был явно потрепан жизнью сильнее, чем казалось раньше. Всего несколько бойких ударов по ногам, и тот зашипел, явно от сильной боли. Причем настолько, что тот почти озверел, но не стал избивать жертву под собой. Что мешало ему просто воткнуть нож в оцарапанное горло или одним рывком сломать шею незадачливому сопротивленцу? Совершенно не ясно, но раздумывать над тем что и почему, Дерек не мог. Он вздохнул чуть глубже, когда острое лезвие перестало упирать в кожу над артерией, находясь в состоянии близком к панике. Орфей, бросивший его на произвол судьбы, не собирался помогать, набрасывая на Двуликого приступы тахикардии. Выбраться из-под сильного захвата было бы невозможно для парнишки, если бы у незнакомца не потекла кровь из носа, густым красным потоком. Кажется, это не вполне нормально, учитывая, что по лицу Дерек его не задевал. В Легионе что, служат в том числе и тяжелобольные? Несколько горячих капель упало на щеку юного певца, заставив того широко раскрыть глаза. То, что он сейчас видел перед собой было необъяснимо: над ним нависало лицо мужчины, выпачканное липкой кровью, и засохшей уже, и свежей, капающей из носа. И под этой коркой из грязи, глаза Двуликого явственно различали красивые черты лица. Мужчина определенно, вне всякого сомнения, был очень красив. Может, именно это так взбудоражило героя, который не собирался утихать? Может, певец просто истосковался по всему этому? Видеть вокруг небритые и угрюмые лица сопротивленцев – это, знаете ли, может убить всю эстетику.

Следующие слова, сорвавшиеся с губ легионера, совершенно перевернули все с ног на голову. Он тихо произнес: А ты симпатичный… Что? Широко распахнутые глаза мальчишки раскрылись еще сильнее, по размерам походя уже на небольшие чайные блюдца. Из-за безумия Орфея у самого Дерека потекла крыша? Не мог же этот убийца сейчас произнести что-то подобное? Мозг Двуликого сам услышал, что хотел услышать? Не мог же мужчина в самом деле это сказать? Но то, что это не слуховые галлюцинации певец понял, лишь когда незнакомец принялся вытирать кровь со щеки блондина. Орфей, ликующий от очередного прикосновения, весь взвился, посылая новую волну чувственного возбуждения. Да мать вашу, это уже не смешно! Хорошо, что незнакомец слез, оставив свою удивленную жертву в покое. Этот парень, пытающийся остановить кровь из носа – сумасшедший. Он просто смеялся, как будто во всей этой ситуации было хоть что-то забавного. Дерек приподнялся на локтях, рассматривая безумца, почти залюбовавшись им. Или все же залюбовавшись? Да какого хрена тут происходит?

Родник был ледяным и чистейшим. Вода, пробивающаяся через толщу пород, была на вкус сладкой. Набирая полные ладони воды, бард умывался, стирая не только грязь и чужую кровь, но и бесконечную усталость последних дней. Тот парень, когда находился на расстоянии, уже не так сильно будоражил Орфея. Или тот просто взял передышку, перед тем, как начать сводить Дерека с ума. Но вскоре уединение у родника было нарушено, и именно герой первый почувствовал это. Волосы паренька встали дыбом, а от белобрысого затылка вдоль по спине пробежали мурашки. Через секунду и сам Дерек уже видел рядом с собой легионера, воткнувшего в землю нож. Странно, но тот уже не выглядел воинственно, и, кажется, не собирался творить акты бессмысленной агрессии. Осмысленной – возможно, но пока все было тихо. Проверять на себе скорость метания ножей и перерезания горла Двуликий не желал.

Молчание, разбавляемое плеском воды, длилось недолго. Если сам Дерек разговаривать не хотел, то солдафон был настроен более миролюбив. Когда легионер отмыл лицо, юный певец убедился, что был прав – тот был действительно красив. Неудивительно, что Орфей с цепи сорвался. Главное теперь -  не поддаться на идиотию героя и не наделать глупостей.

После того, как красавчик открыл рот, Дерек обернулся к нему и пристально посмотрел. Да с каких пор легионеры вообще разговаривают с сопротивленцами, а? Да еще и имя свое называют? – Если труп твой, то я и сам его закопаю. – Быть милым мальчишка не собирался, а вот хлопчатую тряпку из кармана достал и долго вымачивал в ледяных водах родника. – Держи, приложи к голове, у тебя опять кровь пошла. – Деллос закусил губу, глядя, как алая капля потекла по щеке Элиаса, потом скользит по линии челюсти, оставаясь на подбородке. Блядь, это самое завораживающее зрелище за последние пару лет. О нет, малыш, за всю твою жизнь. И снова заалевшие щеки, и рваный глубокий выдох явное тому свидетельство.

Отредактировано Derek Dellos (12.03.2018 07:57:13)

+3

5

Оторваться от зрелища казалось невыносимым кощунством, но наваждение спало сразу, как только парень открыл рот. Дерек закатил глаза, и демонстративно вздернул подбородок – воинственный цыплёнок во всей красе. Ему хотелось ответить легионеру, что расчлененное тело закапывать быстро и весело, но не успел открыть рот, как получил привет от Орфей в виде чудовищной вспышки мигрени, от которой потемнело в глазах. Да что происходит-то, почему его собственный герой оберегает даже от колкостей какого-то случайного парня в военный форме? Певец даже разозлился на себя и на Орфея за то, что все это начинает походить на какой-то театр абсурда, нелогичный и бессмысленный. Ритм сердца все так же скакал рвано, будто имитируя сердечный приступ, и чем ближе Дерек находился к Элиасу, тем очевиднее была реакция тела. Все реакции тела.

Капельку влаги, что скатилась по щеке, хотелось слизнуть, повторив ее путь, только снизу-вверх… Так стоп. Блондин встряхнул волосами, отгоняя наваждение и пытаясь как-то собраться с мыслями. Какого черта он собирался облизывать того, кто ему голову собирался отрезать? И нож между лопаток засадить? И Дерек, и Орфей определенно сошли с ума, утратив способность мыслить. А может, они под техникой какой-нибудь Афродиты, что вызывает влечение, неконтролируемое человеком? Да, скорее так и есть, иных объяснений нет и быть не может. Именно из-за этого, вместо очередного посыла нахер, Дерек наклонился чуть ближе к Элиасу, и произнес почти неслышно:

- Ты действительно хочешь, чтобы я был хорошим мальчиком и не шалил?
– После чего встал и направился в сторону лежбища за аптечкой. Какого хрена только что произошло?! Что он вообще несет?! А что, если этот мужлан в форме подумает, что парень с ним флиртует. О боже, да это и был флирт, что он еще может подумать! Тем более, он ведь применил свои способности, значит ожидал того, что они сработают и в этом ничего удивительного. Сопротивляться чарам Орфей не способен, значит… - Дерек утешал себя как мог, но даже это не помогало. Но цепочка не выстраивалась, душа не успокаивалась.

Походная аптечка нашлась быстро, и прежде чем отнести ее мужчине, Двуликий перебрал содержимое. В Сопротивлении с медикаментами всегда проблемы, и лишними лекарства никогда не будут. Жгут, бинт, антидот, антибиотики, кровоостанавливающие, еще несколько пузырьков – все это без сомнения нужнее ему, чем солдафону. Почему даже в своей голове он не может произнести имя этого парня? Он же представился! Может потому, что это будет равнозначно поражению? Но только в чем?

Вернувшись к бойцу, Дерек опустился рядом с ним на колени, как будто все идет так, как нужно. Он не стал спорить, просто осторожно убрал волосы с раны, осматривая ее. После того, как ее промыли, она стала выглядеть лучше: не слишком глубокая, она заживет хорошо, если не начнется воспаление. Останется только небольшой шрам, который почти незаметен будет под волосами. Блондин потянул Элиаса за плечо, настойчиво заставляя того опуститься головой на колени Двуликого. Так гораздо удобнее обрабатывать повреждение. По крайней мере Дерек старался убедить себя в этом. Пальцы парня деловито убирали сгустки крови и остатки грязи, смачивали антисептиком края, прикладывали смоченный в кровоостанавливающем тампон к виску. Если он и касался щеки и волос Элиаса, то, естественно, не намеренно, просто так получалось. Придерживая бинт на лбу, он аккуратно обмотал им голову раненного, фиксируя повязку крепким узлом. Кровь не проступала – это уже явно хороший знак. 

Дерек судорожно вздохнул, поймав себя на том, что кончиками пальцев оглаживает холодную щеку своего врага, которого должен был бы уже давно задушить этими самыми бинтами. Кожа мужчины была ледяной, и его начало мелко знобить. Если какая-то другая его рана воспалилась, то здесь ему ничем не помочь, разве что попытаться отогреть до прихода помощи. Какой нахрен помощи? Толпы легионеров, которые повесят Дерека на первом же суку?

Пользуясь моментом, блондин схватил воткнутый в землю нож и приставил его к горлу Элиаса. – Сними с меня свою технику, сейчас же. – Или что? Убьешь его? Полезешь целоваться? Убежишь в лес к сиренам? Все варианты одинаково прекрасны.

Отредактировано Derek Dellos (14.03.2018 06:42:12)

+3

6

Из Дерека террорист – как из говна пули. В этом легко можно было убедиться в тот самый момент, когда Элиас без особенного труда отвел от своей шеи руку с ножом, не испытывав при том совершенно никакого сопротивления. Быть может, будь на месте этого мужчины кто-то действительно, по-настоящему опасный, юный бард бы вел себя настороженнее, не позволил бы так легко усыпить свою бдительность. Но этого легионера он не боялся, не ощущал исходящей от него угрозы. А стоило бы: кто знает, чем еще кроме гипноза он владеет, и что ему конкретно нужно от встретившегося на его пути парнишки. Много ценной информации от Дерека все равно не узнать, ведь в штаб его не допускали, а разговоры у костра о тактике, планах на будущее и диверсиях он не слушал. Его задача развлекать людей, чтобы они совсем не пали духом, только и всего. Пусть хоть в минуты отдыха они смогут отвлечься от того, что их окружает: страх, неопределенность, никаких надежд на будущее. Может, этот красавец в форме просто развлекается, играя в кошки-мышки с зачарованным подростком, оставшимся здесь в одиночестве.

Если ты и умрешь, то не от столбняка. – Подумал певец, судорожно сглатывая набежавшую слюну. Прохладные пальцы касаются его щеки, медленно оглаживая лицо блондина. От любого другого человека подобный жест Дерек воспринял бы враждебно, как минимум одернувшись. Но сейчас почти прикрыл глаза, медленно и шумно выдыхая. Ему это нравилось, и нравилось настолько, что Элиас, лежащий на его коленях, может это уже почувствовать. Почти невинное касание, едва ощутимое, прохладное, как весенний ветерок, оно вызывало такое голодное возбуждение, что его было почти больно терпеть. А мужчина тем временем проделывал с ножом такие вещи своим языком, что хрупкое равновесие юношеского желание дает трещину. Причем такую, что может обвалиться вся крыша. Широко раскрыв глаза, Дерек наблюдает за этим бесстыдным действом, не желая, чтобы оно завершалось. Ему хотелось на вкус попробовать этот умелый язык. Так стоп. Стоп. Нет. Нет. Нет. Белобрысые кудри взвились от энергичного мотания головой, в надежде стряхнуть пелену наваждения, вернуть себе ясность рассудка. В груди ныло так, что в пору было закричать, лишь бы унять все это.

Желание, сначала ощущавшееся как легкий прибой, ласкало, приято захлестывая тело. Теперь же оно напоминало цунами, пытаясь смести волной хрупкого юношу, которого еще недавно лишь оглаживало. Если этот мужчина не снимет свою технику, то случится может все, что угодно: здесь нет места логике, контролю и здравому смыслу. Орфей, этот древнегреческий мудазвон, даже не пытался помочь парню, с которым делил тело. Он лишь пристрастно наблюдал, заставляя Деллоса пить его вожделение, пить его всеобъемлющую страсть и нежелание ждать. Определенно, Орфей сошел с ума, и виной тому этот хрен с горы. Дерек чувствовал себя горячим мягким воском, с которым можно было делать абсолютно все, что угодно. И вот это все что угодно, пугало до дрожи.

Стоило лишь слегка повернуть голову, как пальцы мужчины пробежали по губам парнишки, вызвав очередной всплеск желания. А дальше губы просто втянули большой палец Элиаса, обводя его горячим языком, заставляя глубже погрузиться во влажную глубину рта. Что он творил, объяснить Дерек не мог, и не собирался. Времена, когда он позволял себе что-то подобное, давно прошли, он изменился и уже не искал связей ради связей. Блондин смотрел из-под опущенных ресниц на мужчину, судорожно дыша, выпуская, наконец, из плена губ палец.

Нож все еще в руке Дерека, но возвращать его к горлу своего противника он не смеет: капкан чужой ладони куда сильнее собственных сил Двуликого. Интересно, сколько продлится эта бесконечная пытка, устроенная Элиасом? Как скоро рассудок вернется на свое место, а Орфей в душе перестанет делать свое навязчивое «трунь» на лире?

Сбросить раненного мужчину, с перебинтованной головой с колен стоило огромных усилий, и Дерек тут же об этом пожалел. Герой, предвкушающий что-то особенное, наградил парнишку несколькими злыми вспышками головной боли. Это имело бы смысл, если бы Двуликий при этом попробовал бы сбежать, вырваться из-под гипнотического транса, вернуться к своими. Или размозжить камнем голову своего врага, считающего, что тот уже выиграл это небольшое локальное сражение. Но чужая рука все еще держит запястье, а глаза все так же смотрят на чужие, расплывающиеся в издевающейся ухмылке, губы. Это просто было дело времени. Чужие оседланные бедра, голодно скользнувшие по щеке мужчины пальцы – и все, крыша, едва державшаяся, окончательно рухнула. Под завалами осталось все, в том числе и инстинкт самосохранения.

Торопливый, жадный, влажный и долгий поцелуй все не заканчивался, лишая воздуха Дерека и самого Элиаса. Какое к черту дыхание, когда он с таким упоением терзает чужие губы, не встречая никакого сопротивления, сминая их своим юношеским напором? Если ты не снимешь свою технику, мы пожалеем об этом оба.

+2

7

Это было нечто действительно фантастическое и прекрасное. Вряд ли хоть один язык мира смог бы описать те чувства, что роились в груди задыхающегося от возбуждения юноши. То, что еще несколькими минутами ранее казалось совершенно неправильным, нелогичным и бессмысленным, сейчас становилось важным. Как воздух. Каждый вдох, требовал отрываться от столь сладких и желанных губ, поэтому Двуликий просто предпочитал не дышать. Для него существует нечто более важное, чем все остальное.

Наверное, именно так выглядит наваждение, когда разум полностью затмевается. Сейчас для блондина не существовало никаких обстоятельств и рамок, он весь являл собой чистое, неприкрытое ничем желание. Он пульсировал каждой клеточкой, взрываясь миллионами нервных окончаний каждую секунду. Этот мужчина – Элиас – он не отталкивал мальчишку, которого сам же спровоцировал. Его истерзанные губы стали красными, да и весь легионер вид приобрел полубезумный и совершенно блядский. Все вокруг – это просто голодные руки, жадные губы и ненасытные молодые тела, которые сплелись в огромный комок накатывающего удовольствия.

Все закончилось резко и совершенно отвратительно: ледяная вода с головой накрыла Дерека, который скатился кубарем по бережку ручья. Хорошо, что было не глубоко, иначе он вполне мог захлебнуться или утонуть, будучи совершенно не готовым к подобному развитию событий. Но, надо заметить, ледяная вода, не многим отличающаяся ото льда, мгновенно отрезвила и сняла все то безумное возбуждение, что почти полностью свело с ума блондина. Контраст был настолько чудовищный и оглушительный, что первое мгновение было совершенно не понятно, что произошло. Когда же, наконец, Двуликий сумел подняться на ноги, то увидел лишь спину удаляющегося парня, который даже не оглядывался.

- Мудила! – Закричал ему вслед блондин, сжав в ярости кулаки. Какой же он все-таки мудила! Изнутри, там, где еще мгновение назад, разливалось тепло желания, сейчас вскипала бессильная злоба. Первый порыв – схватить со дна гладкий валун и швырнуть вслед этому самодовольному хлыщу или же побежать вслед и проломить ему голову. Но первый же порыв ветерка направил мысли парнишки совершенно в иную сторону: ему не выжить в мокрой одежде в ноябре в лесу. Он замерзнет насмерть, если уйдет прямо сейчас, ведь согреться ему не удастся. Ему просто нечем. Как бы ему не хотелось провести следующие полчаса (да кого он обманывал – часов восемь) за закапыванием трупа, все это придется отложить. Выбраться из ручья было непросто, потому как ноги и руки почти полностью онемели от холода. Управляться бесчувственными конечностями было неудобно, но оставаться в воде было гораздо хуже. На берегу Дерек дрожащими руками стянул с себя все мокрые тряпки, не оставив ничего. Иначе он просто не сумеет отогреться. На холодной земле вещи тоже не высохнут без костра, а развести его было нечем. Разве что мудила вернется и сумеет зажечь огонь. Но надежды на это мало, ведь не зря же тот припустил хромающим галопом хрен знает куда.

Дрожа от холода всем телом, Дерек уселся на траву, пытаясь уложить в своей блондинистой голове, что произошло. Этот парень использовал на нем свою деморализующую технику, а после пытался утопить его в реке. Ладно, в ручье. И не утопить, а охладить. Но почему? Он сам затеял эту игру, сам применил силы, дождался, когда жертва упадет в его руки. А после просто выкинул ее? Картина не складывалась, если только Элиас не хотел посмеяться над глупым Орфеем. Но губы Дерека все еще горели от поцелуев, шея ощущала следы укусов, а сам он явственно помнил, что всего происходящего хотел не он один. Тогда какого ляда тут вообще произошло?!

Кожа на спине покрылась мурашками, а руки обняли худые колени в надежде согреться. Сегодня слишком прохладный день для ноября, и как назло именно сегодня произошло все это безумие. Да лучше бы его сирены съели еще вчера, чем сидеть голым на берегу, не имея возможности никуда уйти. Если бы еще можно было не дрожать, когда обратно вернулся этот придурок с ветками для костра, все было бы совсем отлично.

+4

8

Они могли бы быть умнее: согреваться вдвоем куда удобнее, чем поодиночке. Они могли бы тесно прижаться друг к другу, укрываясь курткой Элиаса, обмениваясь теплом друг с другом. Разгорающееся пламя позволило бы им надолго забыть о зябком холоде этого ноябрьского дня, зажигая пожар в груди каждого их них… Так стоп. Не время для идиллических картин!

Дерек чувствовал, что мужчина вернулся, но не собирался никак на это реагировать. Может, ему еще выбежать навстречу с цветами, броситься на шею как к спасителю? Обойдется. Бледные плечи подрагивали уже ощутимо сильно, и скрывать такое положение дел от невольного спутника было невозможно. Но кому какое дело, что там увидит и подумает хлыщ из легиона, которого Двуликий видел первый и последний раз в жизни?! Как только эта мысль поселилась в голове блондина, очнулся от бессильной ярости Орфей, потянув за струны лиры: он явно был не просто встревожен, а полубезумен от осознания того, что все это временно. Еще минуту назад герой кипел от злости вместе с мальчишкой, пульсируя клубами обиды и почти невыносимой головной боли, а теперь он опять уныло затянул свою мелодию беспросветной тоски, неизбежной разлуки и томящегося сердца. От Орфея чувства передались самому Дереку, который обернулся через плечо на Элиаса, пытаясь то ли рассмотреть его получше, то ли запомнить. Но тот лишь швырнул в парня своей курткой и снова ушел в лес, видимо за дровами.

Как бы ни был зол, обижен и оскорблен блондин, он все же натянул на плечи куртку, что еще хранила тепло чужого тела. Ему даже показалось, что она пахнет Элиасом, что мгновенно пробудило желание, которое сейчас было так же неуместно, как изысканное седло на деревенской корове. Зарывшись носом в воротник форменной куртки легиона, Дерек сидел и ждал, когда разведенный умелыми руками мудака начнет хоть чуть-чуть отогревать его окоченевшее тело. Казалось, что стылая земля забирает все тепло из тощего тела мальчишки, и окончательно он не окоченел лишь из-за того, что внутри него Орфей раздувает своими чувствами пламя, сравнимое с адским пеклом. Куда уж этому костерку до пожара, что устроил герой Дереку? Похоже, древнегреческий певун решил заживо спалить свое жилище со словами «Ээээх! Сгорел сарай – гори и хата!» с совершенно не античным размахом души.

В самый пик гражданской войны внутри одного конкретного юноши, в Дерека прилетела половинка энергетического батончика. И война вспыхнула с новой силой, но сейчас на арене выступают: Гордость против Голода. Сколько точно он не ел, припомнить блондин не мог. Кажется, это было еще до сирен, в лагере. Сто лет назад, в общем, не меньше. Как душа-то держалась в этом теле, если его растущий организм вообще не получал питания? Да и в лагере кормили не так чтобы уж очень хорошо. Повар там явно до Апокалипсиса не готовил никогда: во всем его кулинарном размахе чувствовался самоуверенный дилетант. Хорошо, хоть не отравили никого. Принимать подачки от самовлюбленного козла не хотелось категорически: лучше уж умереть стоя, чем прожить всю жизнь на коленях. Но стоило Дереку представить себя на коленях перед Элиасом, как он чуть не захлебнулся слюной. Нет, он имел ввиду совершенно не это! Но услужливый Орфей подкидывал блондину картины того, как всем при этом могло быть хорошо, и что прожить всю жизнь на коленях в таком смысле – не так уж и плохо. О боги, что делать, когда твой герой – ненасытная блядь?

Батончик он не взял, демонстративно отвернувшись в другую сторону, но тут услышал голос легионера, который зачем-то решил завязать диалог.

- Не можешь контролировать, так какого хера ты вообще ее применил? – Начал было бубнить Дерек, но тут фигура у костра двинулась в его сторону. Дыхание сразу оборвалось, а сердце гулко ухнуло вниз, припускаясь тут же в безудержный галоп. Но мужчина подошел не к нему, а за аптечкой, явно намереваясь обрабатывать свои раны. Орфей тут же расстроенно потянул за струну, давая понять юному певцу, что жизнь его разбита, и сам он весь состоит из сплошной боли и разочарования. Ой, удивил.

- Сам виноват? – Кажется, эти слова были последней каплей, и тугая пружина разочарования, обиды и неудовлетворённости развернулась внутри Дерека. – Сам виноват? Виноват в чем? Что сам на себе использовал технику, от которой мой разум отключился? Или я сам себя в ручей скинул, чтобы посильнее замерзнуть? Я так дохуя мечтал оказаться в лесу в ноябре без единственной сухой вещи? Ты знаешь, как я, блядь хотел подхватить пневмонию или еще что-то веселее?  Спал и видел, как найти в лесу мудилу из легиона и нарваться на все это! – Парнишка встал на ноги, отчего куртка сползла с одного плеча, приобретая некоторое сходство с римской тогой. Блондин порозовел весь от злости, пытаясь, кажется, испепелить Элиаса взглядом. Но ничего не выходило. Тогда он поднял с земли горсть небольших камней, начиная по одному швырять их в мужчину, довольно часто попадая. - Не смей мне говорить, что я виноват во всем этом пиздеце, который устроил ты и твой мудацкий Покровитель! - Орфей такие методы не одобрял, награждая Дерека почти невыносимой болью. Но тот лишь сильнее стискивал челюсти, продолжая методично обстреливать своего врага, стараясь не думать о том, что больше всего на свете ему хотелось оказаться на его коленях, ощущая грудью тепло его тела, а спиной жар костра.

Отредактировано Derek Dellos (21.03.2018 07:01:23)

+4

9

Самый полезный на свете навык – это умение вовремя остановиться. Это именно то мастерство, которое совершенно неподвластно юному Двуликому: он привык с разбега прыгать на очередные грабли, чтобы получить по носу со всей дури. Кажется, это был именно тот самый случай. Упиваясь собственной обидой и злостью, он как-то упустил тот самый момент, когда злиться начал мужчина. Нельзя просто так сердить и провоцировать того, кто сильнее тебя, кто может легко тебя убить. А Элиас мог, не зря же Легион нуждался в его навыках военного. Этот парень, он пытался что-то говорить Дереку, объяснять, пытался наладить хоть какой-то диалог. Но взвинченный подросток просто не мог уже остановиться. Его многодневная меланхолия уступила место безудержным эмоциональным качелям, которые скакали от «я хочу уничтожить его прямо сейчас» до «если я не поцелую его – я умру». И эта встряска сводила с ума, заставляя творить глупость за глупостью. Впрочем, это было обычное состояние Двуликого, который за всю свою жизнь не сделал ни одной правильной вещи.

Мужчина взвился демоном, выплескивая на ни в чем ни повинные ветки свою злость, явно представляя себе на месте деревяшек Дерека. Оказывается, он может быть настолько же страшным, насколько получасом назад возбуждающим. И еще – непредсказуемым. Птицы, пролетающие мимо, развернулись, послушные воле Элиасе, готовясь атаковать белобрысого юнца. «Птицы» - страшный фильм, и стать живым (временно) героем этого произведения парнишке хотелось больше всего. Но и бежать было некуда. Одна надежда избежать неминуемых увечий – это если легионер первым придет в себя и остановит все. ИЗ них двоих взрослый именно он, и он должен вести себя умнее, чем неуравновешенный и дикий подросток, только вышедший из леса.

Но все было тщетно: если птицы и прекратили свой полет, оставшись сидеть на поляне, то Элиас не собирался так просто отпускать того, кто вытрепал ему все нервы сегодня похлеще сирен. Да лучше бы эти пернатые бабы их сейчас растерзали, все меньше хлопот и проблем. Полубезумный, с перекошенным лицом и с обломками гитары в руках, этот парень являл собой настолько страшное зрелище, что Дерек уже мысленно простился с жизнью. Из его рук высыпались оставшиеся камни, а сам он замер немой статуей, приоткрыв от изумления рот. В ситуации первым сориентировался тот, кого вообще не ждали – Орфей. Немой для Дерека, он сумел показать свое разочарование так, что у блондина разом заложило уши и закружилась голова. Приступ был настолько сильный, что, зажав руками уши, он рухнул на колени на холодную землю, прямо под ноги разбушевавшегося мужчины. Тот споткнулся о подростка и кубарем перелетел через него, знатно приложившись о землю коленями и локтями. Кажется, герой действительно был расстроен, раз решил рискнуть жизнью и здоровьем того, в ком жил.

У Дерека, похоже, треснуло ребро, а из уха сочилась липкая кровь. Хорошо, что способность слышать постепенно восстанавливалась, как и некоторая ясность мышления. Элиас все еще лежал, тяжело переводя дыхание, сжимая в руке остов гитары, как единственное оружие, и мог в любой момент встать, чтобы продолжить свои попытки прибить на месте этого надоедливого блондина. Юный певец облизывал пересохшие губы, сидя недалеко от командира. Встать самостоятельно он не мог – боль в ребрах была невыносима с тех самых пор, как схлынул поток адреналина в крови. Он разом почувствовал все свои синяки и ссадины, все трещины и царапины. Если опираться на эти ощущения, то на Дереке не было живого места. Отпор он сейчас дать не сможет, даже если соберет все силы в кулак, и даже если это будет последнее, что он сделает.

- Ненавидишь? Да ты меня даже не знаешь. – Прошипел он, переваливаясь на бок, силясь встать своими силами. – Проще все свалить на других, чтобы самому остаться беленьким и пушистеньким. Не моя это блядская техника, чтобы ты обвинял меня! И ты хотел, чтобы я сидел себе тихо и тебя не трогал? Так хули ты меня заставил целовать тебя? Мудила, блядь. – Получилось встать на колени, зажав больной бок ладонью. Он уже ломал эти ребра, только тогда все было гораздо хуже. В качестве подарка от встречи с членом Огня у Дерека остался круглый шрам на боку и напоминание о проведенном в больнице месяце. А этот чем лучше того? Та же бессмысленная ярость, то же использование сил для того, чтобы причинить боль другому. То же желание контроля и подчинения. Против воли по щекам блондина покатились огромные горячие слезы, стекая по подбородку. Если это началось, то уже не прекратиться, пока это напряжение не спадет, пока его эмоции не выйдут так – соленой влагой. Плечи под курткой, снятой легионером, мелко затряслись, мешая подростку подняться на ноги. Сейчас просто идеальный момент для удара, если Элиас хочет этого. Ему не помешает ничто и никто, а свидетелей, кроме стаи воронов, не наблюдается за многие километры. Ну же, прояви свою сущность.

+4

10

Это было неправильно, совершенно и абсолютно неправильно. Это было именно то, что не должно было произойти и Дерек не должен был позволять этому случится. Но факт остается фактом – мальчишка, рыдающий от боли, обиды и безысходности, прильнул всем телом к мужчине, который, собственно и был виновником всего произошедшего. Прохладная ладонь Элиаса исследовала раненный бок, а мягкое и нежное объятие успокаивало вполне себе явную истерику Двуликого. Сейчас он чувствовал себя в безопасности: в кольце этих сильных рук ему было комфортно и … уютно? Но почему? Орфей молча растекался теплом по венам, забыв напрочь о собственном раздражении и злости, даря своему соседу по телу покой. Кажется, так можно было сидеть целую вечность: чтобы руки Элиаса гладили его тело под курткой, чтобы его тихий мягкий голос что-то говорил, чтобы его горячее дыхание ощущалось кожей. Даже боль от сломанных ребер уже не ощущалась так явно – она отошла на второй план, дав несчастному юноше передышку. Слезы остановились, а судорожное дыхание постепенно останавливалось. Единственными звуками сейчас были биение их сердец и тихие всхлипы Дерека, приходящего постепенно в себя.

Но это ведь не может продолжаться вечно, не так ли? Постепенно мужчина отодвинул от себя прильнувшего подростка, начиная деловито решать накопившиеся проблемы, не забывая время от времени прикасаться к Двуликому, давая тому понять, что он рядом. Каждое это касание жаром обжигало кожу, заставляя все тело вибрировать, в ожидании следующей мимолетной ласки. Он ждал их, надеялся на них, предвкушал очередное бережное прикосновение сильных пальцев. Странно, что такой сильный мужчина, военный, суровый командир мог быть настолько бережным и нежным, мягким и по-своему заботливым. Картинка в голове Дерека упорно не сходилось, но он не мог думать о несоответствиях прямо сейчас. Ребра ныли все сильнее, но хотя бы кровь перестала течь, оставив лишь липкий след на щеке. Должно быть видок сейчас у мальчонки был чудовищный: голый тощий, с мокрыми волосами, измазанный в крови и пыли – он вряд ли бы способен вызвать хоть какие-то чувства кроме жалости. Это же пиздец, как все плохо, если даже легионер над ним сжалился и не стал добивать. У них ведь это принято?

Вишенкой на торте стал невинный поцелуй в нос, больше похожий на едва уловимое касание ветра. На фоне тех жарких ласк, когда они искусали друг другу губы, это составляло такой разительный контраст, что парнишка невольно покраснел. Он совершенно перестал понимать, что происходит и просто наблюдал за тем, как Элиас заботится о нем, давая воды, перевязывая бок, утешая его, надевая на озябшее тело свитер. Нет, он точно умер утонув в ручье, а сейчас его затухающий мозг генерирует рандомные картинки. Иначе объяснить все это было просто невозможно.

Обычно Дерек не делал то, что ему говорили просто из принципа. Бунт ради бунта без какой-либо идеи, просто чтобы делать не так, как нужно. Он ходил по газонам где было нельзя, шумел после двенадцати ночи, покупал алкоголь по поддельным документам и влипал во все неприятности которые можно, лишь бы делать не так, как ему говорили. А теперь этот парень, которого он видел первый раз в жизни, указывает ему что он прямо сейчас должен. Серьезно? Подняв на мужчину глаза, смахнув высыхающую челку на бок, Дерек силился подобрать подходящие к случаю слова, но в затуманенную голову не приходило ничего. Он вдохнул, натягивая на тело мокрые и холодные джинсы, которые с трудом скользили по коже, и молчал, ожидая, когда легионер закончит.

- Я не знаю, где лагерь. Мне кажется, в той стороне – Он махнул в сторону леса. Бдительность была усыплена Орфеем, и вопросов зачем врагу лагерь в голове просто не возникло. – Я не маленький, со мной не нужно нянчится и носить на ручках. Сам дойду. И не указывай мне что делать. – Обиженный всхлип носа красноречиво свидетельствовал о том, что Дерек взрослая и сформировавшаяся личность. Почему-то мнение именно этого человека о том, что Двуликий всего лишь неразумное дитя, больно его задело. Как целоваться до каменного стояка, так он взрослый, а как идти до лагеря – так младенец грудной. Он не позволит этому мудаку так думать больше никогда, какого хрена вообще?! В тонких пальцах блондина блестел наточенный армейский нож, а рядом возвышался прекрасный в лучах солнца Элиас. – У тебя нога больная, кого ты там нести собрался? – Юный певец встал, подхватил под плечо своего спутника, чтобы стать опорой для него вместо израненного колена. А тот смог бы снять лишнюю нагрузку с бока мальчишки, туга замотанного бинтами.

- Ну? - Какого ляда он творит? Зачем он так крепко обнял, прижимаясь к этому придурку? Почему он вообще не убежал в лес, как только была возможность?

Отредактировано Derek Dellos (25.03.2018 13:26:06)

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC