Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Ноябрь 2013 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
457 : 447
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
The Kooks – Ooh La
от Теи



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



When this began

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s8.uploads.ru/t/uft2I.jpg

Участники: Derek Dellos & Elias Price
Место действия: Окрестности Афин: густой лес, толстые сосны.
Время действия: 3 ноября
Время суток: 7 часов утра. Варкалось, хливкие шорьки пырялись по наве Рассвет.
Погодные условия: Прохладный ветер
О сюжете: Одиноким путникам нужно быть особенно острожными. В лесу могут быть не только отвратительные пернатые твари, но и не менее отвратительные служители Легиона. Ни те, ни другие не имеют ни жалости, ни чувств, поэтому любому, кто наткнется на них стоит бежать. Если успеет.

Отредактировано Derek Dellos (14.03.2018 19:25:52)

+3

2

Провал - вот что можно сказать об этой операции. Когда сирены вышли из-под контроля, Элиас пытался еще кричать на счет того, чтобы солдаты не разрывали строй и отбивались совместными усилиями, но все это было напрасно. Поднялась паника, шум и никто уже в тот момент не мог мыслить трезво. Спасаться бегством - вот то решение, которое пришло в голову Прайсу. Элли еще какое-то время бежал среди разношерстной толпы из своих и врагов, но в один момент кто-то оглушил командира группы Чарли.
Очнулся Элиас в какой-то яме, с жуткой головной болью и жжением в области правого колена. Беглый осмотр показал, что оглушили его ударом в голову, чуть выше виска. Кровь залила часть лица, но уже застыла коркой и рана перестала кровоточить - значит Элли лежал здесь уже продолжительное время. Ногой он напоролся на острый сук, не так уж и сильно, как Элиас думал, но вполне ощутимо и болезненно. Видимо, это случилось во время падения.
- Вот уж повезло... - проворчал Эл.
Как Прайс не вредничал, но ему действительно повезло. Если бы удар пришелся на пару сантиметров ниже - он был бы уже трупом, мирно валяющимся в той самой канаве. Да к тому же именно эта яма спасла его от сирен, так как потерявший сознание Элиас был легкой добычей для разъяренных тварей. Еще одна удача - маленькая аптечка, прицепленная к поясу, была все еще на месте. И обнаружился минус - фляга с водой пропала.
Элиас примерно знал, где находился, и помнил, что рядом должен быть небольшой ручеек. Но в этот раз его хорошее ориентирование на местности подвело, и Элли прошатался в поисках воды практически до темноты. Кое-как промыв раны, он обработал их и улегся спать под одной из елей, предварительно нарубив веток с ближайшего дерева единственным оставшимся оружием - острым ножом, длиной лезвия в 20 сантиметров.
- Да, меня явно по голове не погладят за утерянное оружие... - прошептал сам себе Эл уже отключаясь.
Утро встретило Элиаса холодом и мирным пением птиц. Прайс даже сам удивился - как он, вечный мерзляк, сумел уснуть в таких условиях на такое долгое время. Хотя более удивительное то, что он не окочурился прямо вот под этим деревом. Кое-как подняв свое окоченевшее тело, Элли сделал разминку, разгоняя кровь. Он старался не отходить далеко от ручейка, так как планировал еще раз перевязать раны. Тем более, что повреждение на голове Эл задел во сне, ибо спал совсем не на мягких подушках, да и ворочался, видимо, от холода постоянно. И вот только он размотал повязку на голове, только собирался смыть кровь, как услышал какой-то шум. Мгновенно оказавшись на ногах, он ожидал чего угодно: путника, Легионера, да хоть бы и животного, вышедшего на водопой. Но когда фигура вышла, наконец, в пределы зрения Элиаса, парень удивился. Не каждый день можно увидеть худого, бледного мальчишку посреди леса. При чем с гитарой.
Да, наверное, парнишка и сам был не рад такой встрече - лес, деревья и высокий темноволосый парень с окровавленной левой стороной лица, улыбкой Ганнибала и ножом в руке. Элиас и сам не знал, отчего он так улыбался. Возможно его забавляла ситуация, в которой они оба оказались. Может ему было весело от того, что первого живого человека, которого Эл нашел, оказался мальчишка, при чем явно из Сопротивления, так как практически всех армейских он в той или иной степени знал в лицо.
- Эй, мелкий, тебе не говорили, что гулять в лесу небезопасно? - хрипло проговорил Эл, не сводя глаз с жертвы и примериваясь к одному точному прыжку. Если мальчишка решит убежать, то он его все равно догонит - явно было видно на чьей стороне преимущество и в физической силе, и в скорости, даже с учетом всех повреждений Прайса. Но Элиас не хотел лишний раз напрягать больную ногу, поэтому и намеревался все сделать быстро.
Мешало только одно - Прайс не мог сосредоточиться. Его сердце в какой-то миг начало биться слишком быстро и с такой силой, словно оно готовилось вырваться из грудной клетки наружу, подальше от своего незадачливого хозяина. Пульсация крови сильнее чувствовалась в поврежденной ноге, Элли даже казалось что это всю ногу дергает в такт с биением сердца.
А потом на Прайса начали наплывать видения...

+5

3

Та жизнь – другая – часто снилась юному Двуликому теперь. За последние месяцы он будто повзрослел на несколько лет, огрубел, покрылся коркой из неприступного отчуждения. Раньше, тогда, в прошлой жизни, он пульсировал как огонь на ветру, то раздуваясь до пожарища, то затухая почти до углей. Он был одним сплошным нервом, изломанным, вывернутый наизнанку, не умеющий и не желающий сдерживать себя и свои чувства. Теперь же все вокруг разом утратило все краски, превратившись в череду одинаковых дней. Не осталось ничего, что бы радовало сердце или заставляло его биться сильнее. Все обесценилось в сравнении и желанием выжить. Роли не играло ни душевное состояние, ни мечты, ни какие-то потребности сверх базовых. В Лагере все выживали. Но этого было катастрофически, чудовищно, болезненно мало. Угрюмые лица, неопределенность, отсутствие тех, с кем можно было бы перекинуться словом – все это сводило с ума, заставляя и без того замкнутого паренька закрываться ото всех еще сильнее. Казалось, что еще немного и лира Орфея навеки замолкнет. Как можно петь, когда струны души молчат? Когда не о чем петь. Когда петь некому. Лица, так много значившие раньше, почти стерлись из памяти, оставляя лишь гулкий отголосок в груди. А что, если бы тогда все получилось? Если бы его, Дерека, порывы не разбивались о стену равнодушия, жестокости и банальной нелюбви?

Юноша, пытавшийся убить себя когда-то, теперь боролся за свою жизнь вместе со всеми. Он выдержал первые недели в Сопротивлении, нашествие сирен на Лагерь, нападения монстров. Почему боги так к нему милостивы, раз решили оставить огонек в этом тщедушном теле? Может, у обитателей Олимпа какое-то свое, особенное чувство юмора?

Что, например, может сделать юноша один в ноябрьском лесу, без оружия, когда в любой момент могут появиться сирены. Снова. Эти беспощадные твари, призванные истреблять все живое. Если в команде спастись от них бы шанс, то в одиночку – нет. В руке остов от гитары, в желудке – ничего уже второй день. Добраться бы до воды, чтобы хотя бы утолить жажду и вымыть от пыли лицо. О купании в ноябре можно забыть – горные реки -  это не только свежесть и чистота, но и бронхит, пневмония и хроническая ангина.
Не сразу Дерек увидел, что не одному ему в голову пришла мысль выйти к воде: там уже стоят мужчина в форме, с ножом в руке и кровавой маской на половине лица. Липкая бурая масса застыла на коже, делая незнакомца похожим на Януса с двумя лицами или просто на сказочного монстра, что пытается утащить тебя ночью под кровать за голую пятку. Он не был своим – своих было мало, и они не носили отличительные знаки Легиона. Он был опасным, вооруженным и раненым. И он заметил Дерека, готовясь к актаке. Обороняться-то ему явно не придется, ведь кроме останков гитары у Орфея не было ничего, даже элементарных физических сил.

- Из-за таких мудаков как ты и небезопасно. – Тихо проговорил Двуликий, плотно сжимая губы. Всего несколько метров отделяет его от кровожадной убийцы. Может, лицо того испачкано не в собственной крови, а в крови друзей Дерека или сочувствующих Сопротивлению? Ясно одно – парнишка уйти отсюда не сможет, даже если побежит обратно в лес. Что делать? Говорят, что в экстремальной ситуации мозг начинает работать активнее, но это не тот случай. Сейчас же разум певца туманился, как от наркотиков, не давая сделать ни одного шага или принять хоть какое-то решение. Орфей, запертый внутри костяной и мышечной клетки человеческого тела, пробудился и подал голос, порывисто накатывая чувствами и ощущениями на Дерека. Спящий герой давно не тревожил паренька, предоставив его самому себе, отдавая лишь свои способности и силы. Теперь же Орфей рвался наружу, почти вытесняя собой все – он почувствовал свое, и хотел его заполучить. Этот вояка явно непростой человек, раз Древний герой очнулся и потянулся к тому навстречу. А это сейчас было самой настоящей катастрофой, которая могла стоить жизни юноше.

- Не подходи! – Он почти выкрикнул это, спугнув пару птиц с ближайших ветвей. Гитара – кусок прежней жизни, последний кусок, была угрожающе поднята, как булава. – Пожалеешь.

+3

4

Мир словно разделился пополам. Элиас видел мутную картинку леса и парнишку, который что-то говорил, но это было крайне замедленное изображение. На фоне этого Эл увидел симпатичного парня с лирой, рядом с ним была прекраснейшая девушка. Парочка обнималась, а потом юноша заиграл божественную мелодию. Прайс явственно чувствовал теплый ветерок и вкус морской соли на губах, слышал звон струн, и...
- Не подходи! Пожалеешь, - донеслось до Элиаса. Голос мальчишки сделал нечто невообразимое - видения прекратились, и перед глазами Прайса снова была четкая картинка леса. Элиас очнулся.
Тело среагировало раньше не совсем еще пришедшего в норму сознания. Кричать опасно, громко шуметь тоже, ведь поблизости еще могут быть сирены. Поэтому Элиас прыгнул на парня, сбил его с ног, не смотря даже на великолепное оружие в виде обломков гитары. Дабы не раздавить парнишку, Эл тут же перенес вес на локти и неповрежденное левое колено, становясь в своеобразную "планку" - и вес распределил, и зафиксировал положение тела противника. Правую ногу он практически держал на весу, частично положил поперек ног мальчишки - дополнительная (хоть и очень нестабильная) фиксация. Левой рукой он закрывал рот шумного парня, а в правой все так же находился нож, повернутый лезвием вбок, чтобы ненароком не порезать ни себя, ни соперника. Все это было проделано буквально за секунды, и без особой мозговой активности от Прайса - все на уровне инстинктов.
- Тише, мелкий, не шуми. Тут все еще летают всякие твари, а я умирать еще не хочу, - пробормотал Эл, рассматривая свою не совсем чистую ладонь, все так же зажимающую рот парню.
Теперь незамутненный видениями мозг принялся генерировать обоснования реакции Эвридики на мальчишку. Явно видно, что этот человек из видения был близок к древнегреческой женщине, и Элиас принялся вспоминать, кто из Героев или Богов мог находится в таких отношениях с Эвридикой. Осознание пришло быстро, как только Элли вспомнил за лиру в руках грека. Это мог быть только один герой...
Элли был в детстве крайне любознательным мальчиком. И, когда он узнал о женщине, поселившейся в его сознании, мальчик тут же принялся искать о ней информацию. Тогда, узнав и об Орфее, Эл думал, что это было бы очень весело и интересно, если бы ему попался Двуликий с таким героем. Но сейчас, ощущая экстаз от простых прикосновений к парнишке, Элиас понял, что лучше бы он его никогда не встречал. В тот же момент пришло осознание, что Элиас ни при каких условиях не признается о том, что внутри него сидит Эвридика.
Опомнившись и поняв, что он перекрывает доступ к кислороду, Эл переложил свою руку на лоб парня и прижал острый нож к его шее.
- Не вежливо называть взрослых мудаками, ты не знал, малыш? - внезапно вспомнил тихое ругательство парня Элиас. - Как тебя хоть зовут?
Издевательство как защитная реакция. Вполне вероятно, что будь на месте блондина кто-то другой, пусть даже такой же повстанец (но не Орфей), то Эл говорил бы более дружелюбно. Возможно даже помог, и дал сбежать, заставив птиц обследовать обстановку – вдруг кто-то из Легиона рядом.
Элли вообще был против бессмысленного убийства, против всего этого противостояния Легиона и Сопротивления. Возможно, это в нем говорила Эвридика, по-женски мягкая, но Элиас не любил убивать и приносить страдание. Но не любить убивать, и не убивать - это две разные вещи. После вступления в армию Легиона Прайс уже много раз наступал на горло своей "мягкости", бил и убивал по приказам Артура. Так нужно было, чтобы выжить. Поэтому, как бы не хотелось Элиасу отпускать всех пленных, пойманных его же отрядом, он все так же сдавал их в пыточные к палачам и на пески арены.
Сейчас же, в лесу, пока его никто не видел, он спокойно может отпустить кого угодно. Но этот парень - это нечто иное. Просто так отпустить его у Элиаса не получится, это он знал точно. Его разрывали противоречивые желания, мозг лихорадочно работал, стремясь найти решение до того, как им завладеют чувства.
- Он ни в коем случае не должен узнать о том, что сейчас творится у меня в душе... - мелькнула странная мысль.
Но что именно сейчас происходило у Элли внутри - он и сам не понимал. Желание сжать - или обнять? Забрать в плен - или увести за собой? Поцеловать - или съесть...
Что со мной? Что? Я запутался...

+4

5

Идиотские поступки – это конек Дерека. Кажется, что других он и не совершал за свою жизнь. Прыгая с одних граблей на другие, он так и не научился продумывать свои действия, контролировать свои слова, подавлять эмоции. Вот и сейчас, вместо того, чтобы показать, что он опасности не представляет, он стал размахивать своей гитарой, и заслуженно получил. Перед ним воин, обученный и серьезный, справиться с такой машиной певцу, не державшего в жизни ничего тяжелее синтезатора, было невозможно. Но надо же усугубить ситуацию! Разозлить незнакомца! То оказался проворным как кошка, сильным и ловким. Всего мгновение и парнишка уже лежал припечатанный к стылой земле лопатками, стреноженный, захваченный врасплох. Широкая ладонь легла на его лицо, прикрыв рот и нос, не давая сделать ни единого вдоха, да и просто пошевелиться. Все, что сейчас оставалось Дереку – это смотреть в глаза напротив, которые оказались неприлично близко.

Орфей, этот молчаливый перебиратель струн, сорвался с цепи, вспыхивая своими чувствами в груди блондина. Сердце болезненно тянуло, оно то замирало, то ухало пудовой гирей, так и норовя проломить грудную клетку. Герой никогда не говорил с Дереком словами, он лишь давал чувствовать свои эмоции, свое настроение и свои желания. И сейчас слов очень не хватало: Орфей буйствовал и рвался, сводя с ума парня, с которым делил тело, заставляя того реагировать как-то уж совершенно неестественно. Казалось, что вся кровь блондина собралась в двух местах – в алеющих пунцовых щеках, и внизу живота, где туго разворачивалось желание. Подростковое тело, голодное, пышущее гормонами, оно куда быстрее своего хозяина поняло, какие чувства вызывает этот незнакомый мужчина. Но почему? Стычки с теми или иными мужчинами проходили постоянно: блондина за последние месяцы кто только не мял, кто только не валял и не трогал. Но ничего подобного раньше он не ощущал: не время и не место, да и настроение было отнюдь не романтическое. А сейчас-то что изменилось? Испачканный грязью и кровью солдат, чье лицо под бурой маской было практически не рассмотреть, пахнущий отчаяньем войны, непривычный и неизвестный, свел с ума Орфея за считанные секунды.

Миллион лет назад, когда Дерек был моложе, он умирал от неразделенной любви. Не раз, и не два. Ему казалось, что вся его кожа плавится и горит, что все его нутро выкипает в бессильных чувствах, выжигая на сердце очередное имя. Он носил эти раны в себе, ожидая, когда же очередной человек сломает его, оставив в душе блондина собственную метку. Теперь же Двуликий не мог вспомнить ни одного лица, ни одного имени – все вытеснилось во мгновение ока этими голубыми глазами. Дерек не слышал слов, просто впитывал тембр голоса, не замечая, как сознание мутится от нехватки кислорода. Живучий Орфей, всегда спасавший свою шкуру в любой непонятной ситуации, явно забил на все это, пульсируя фейерверком в голове парнишки. Если Деллос прямо сейчас умрет, герой этого и не заметит, у него там своя вечеринка.
Рука переместилась выше, не давая поднять голову. Первый же вдох был с медным привкусом чужой крови, около самого лица. Интересно, это кровь незнакомца или того, кого он убил? Легионеры славились своей бессмысленной жестокостью. Это могло быть все, что осталось от соратников певца. Например, милой болтливой Элли или страшно сильной Теи.

- Отъебись. – Дерек пытался оттолкнуть от себя врага, спихнуть с себя, чтобы вернуть себе хоть какую-то видимость контроля, но приставленный к горлу нож не давал пошевелиться. Лезвие оцарапало кожу, оставив наливающуюся кровью тонкую полосу. Нужно было сделать все, возможное, чтобы незнакомец не почувствовал, как на него реагирует его жертва. Если тот заметит, то одни боги могут ведать, что тот сотворит. Парнишка отталкивался от груди мужчины, почти рыча от прикладываемых усилий. – Отъебись от меня!

Голос – чарующий голос Орфея способен был обездвижить любого, кто его слышит. Но сейчас блондин не мог выдавить из своей груди ни звука, кроме разочарованного стона. Герой отказывался давать свои силы, не оставляя Дереку ни единого шанса на спасение. – Блядь, да что ты такое?! - Кажется, более отчаянно задать вопрос было невозможно. Какого хрена тут происходит, и почему этот мужина его так волнует?

+3

6

Мальчишка дергался под Элиасом, ругался и даже напоролся на нож, который после этого Эл предусмотрительно убрал подальше от шального парня. Но вскоре он задел рану на правой ноге, от чего Элли зашипел, и все милые мысли ушли, оставив только зверские. Несколько рывков - и опять по правому колену. Элиас со злостью посмотрел на парня. С одной стороны - лежи себе и радуйся, что тебя еще не убили. С другой стороны Эл сам виноват, что положил ногу на парня, так что и его вина есть в том, что Прайсу сейчас больно.
- Я - человек, который, если ты еще дернешься, отрежет тебе голову, - прошипел Элиас, все-таки не сдержавшись.
Мысль о том, что парнишку можно убить прямо сейчас была довольно-таки заманчива. Эл даже представил, что он после этого будет делать: закапать труп и жить с уверенностью, что Орфей больше не появится на жизненном пути Прайса. Как бы это было здорово, так как Элиас опять начал подумывать о том, что мальчишка неплохо смотрелся в квартире Элиаса. А вот в качестве кого - это уже другой вопрос.
- Нет, точно нужно убить...
От этой мысли Эвридика настолько разозлилась, что, видимо, решила запечь мозг Эла в собственном соку. Не известно, как это получилось, но в голове Прайса будто взрыв прогремел: множество чувств, неопрятный комок видений - все смешалось в единое целое. От этого напряжения тонкие капилляры в носу у Элиаса полопались, и кровь полилась двумя ручейками, потекла по подбородку, стекая куда-то в район ключиц.
Несколько капель упало на щеку и шею парня. Светлые волосы, грязная мордашка, испуганные глаза и ярко-алые капли крови.
- А ты симпатичный... - против воли вырвалось у Элиаса. У меня точно мозги запеклись...
Да, непросто сейчас незнакомцу. Его повалили, начали угрожать ножом, а потом вообще кровью забрызгали и назвали симпатичным. На месте этого парня Элиас сейчас бы подумал, что на него нападает не просто легионер, а легионер-маньяк, который любит, например, насиловать маленьких блондинистых мальчиков. При чем после того, как самостоятельно убьет их. Эти мысли смутили Элиаса, так как его собственные мысли на счет этого "маленького блондинистого мальчика" были совсем не невинными, и Прайса до сих пор тянуло его поцеловать. Но ничего более. И, чтобы как-то успокоить незнакомца, он проговорил:
- Прости.
Элиас поспешил вытереть кровь с щеки носителя Орфея свободной левой рукой, и понял, что этим словам и жестами он только усугубил ситуацию. Не так плавно и красиво, как прыгнул до этого, Элиас слез с парня. Сел, запрокинул голову, чтобы остановить кровь, но краем глаза все равно наблюдал за пленным. Ну а потом... Потом Эл просто начал ржать от всей этой ситуации. Умелый боец, столько боевых операций на его счету без единой капли потерянной крови. Ловкий и сильный. Но, если бы кто-то сейчас забрел к ручью, то подумал бы, что это хрупкий мальчишка его так отметелил, так как Элиас был весь в непонятных ранах, а парень из Сопротивления почти цел и невредим. Еще и эта двойственность - то Эл рычит, то говорит странные вещи. Прайсу было смешно и противно от самого себя. Но он ничего не мог с этим поделать.
- Там родник есть, умойся хоть, - проговорил, отсмеявшись, Прайс. - Только учти, ножи я умею метать. И еще одно - в спину попадать легче, чем в ногу. Так что даже и не думай от меня сбежать.
Кровь остановилась быстрее, чем Элиас ожидал. Элли даже показалось, что он чувствует некий мысленный посыл с извинениями от Эвридики. Своего героя парень умел понимать, что было странно. Эвридика "говорила" с ним на уровне видений, чувств и, очень редко, внутренним голосом. С видениями было не всегда все понятно, иногда это были просто очень непонятные и размытые картинки. А вот чувства Эвридики Элиас воспринимал всегда четко и понимал лучше, чем свои собственные. И это всегда бесило Прайса.
Нужно было бы подойти к воде и умыться, но Эл не решался сделать. Потом разозлился на себя (Что я, девка какая-то, чтобы смущаться от всей этой ситуации?), встал и подошел к ручью, осторожно огибая при этом мальчишку. Там он воткнул нож в землю, и принялся умываться, не забывая при этом поглядывать на паренька. Мелькнула мысль, что нужно вывести парня хоть на какой-то разговор. Но с чего начать-то?..
- Меня зовут Элиас Прайс, кстати, - сказал Элиас, но это показалось ему слишком мило, поэтому он решил добавить с милой улыбкой: - Поможешь мне труп закопать?
- Да, Элли, главное - это первое впечатление...

+3

7

Парень был явно потрепан жизнью сильнее, чем казалось раньше. Всего несколько бойких ударов по ногам, и тот зашипел, явно от сильной боли. Причем настолько, что тот почти озверел, но не стал избивать жертву под собой. Что мешало ему просто воткнуть нож в оцарапанное горло или одним рывком сломать шею незадачливому сопротивленцу? Совершенно не ясно, но раздумывать над тем что и почему, Дерек не мог. Он вздохнул чуть глубже, когда острое лезвие перестало упирать в кожу над артерией, находясь в состоянии близком к панике. Орфей, бросивший его на произвол судьбы, не собирался помогать, набрасывая на Двуликого приступы тахикардии. Выбраться из-под сильного захвата было бы невозможно для парнишки, если бы у незнакомца не потекла кровь из носа, густым красным потоком. Кажется, это не вполне нормально, учитывая, что по лицу Дерек его не задевал. В Легионе что, служат в том числе и тяжелобольные? Несколько горячих капель упало на щеку юного певца, заставив того широко раскрыть глаза. То, что он сейчас видел перед собой было необъяснимо: над ним нависало лицо мужчины, выпачканное липкой кровью, и засохшей уже, и свежей, капающей из носа. И под этой коркой из грязи, глаза Двуликого явственно различали красивые черты лица. Мужчина определенно, вне всякого сомнения, был очень красив. Может, именно это так взбудоражило героя, который не собирался утихать? Может, певец просто истосковался по всему этому? Видеть вокруг небритые и угрюмые лица сопротивленцев – это, знаете ли, может убить всю эстетику.

Следующие слова, сорвавшиеся с губ легионера, совершенно перевернули все с ног на голову. Он тихо произнес: А ты симпатичный… Что? Широко распахнутые глаза мальчишки раскрылись еще сильнее, по размерам походя уже на небольшие чайные блюдца. Из-за безумия Орфея у самого Дерека потекла крыша? Не мог же этот убийца сейчас произнести что-то подобное? Мозг Двуликого сам услышал, что хотел услышать? Не мог же мужчина в самом деле это сказать? Но то, что это не слуховые галлюцинации певец понял, лишь когда незнакомец принялся вытирать кровь со щеки блондина. Орфей, ликующий от очередного прикосновения, весь взвился, посылая новую волну чувственного возбуждения. Да мать вашу, это уже не смешно! Хорошо, что незнакомец слез, оставив свою удивленную жертву в покое. Этот парень, пытающийся остановить кровь из носа – сумасшедший. Он просто смеялся, как будто во всей этой ситуации было хоть что-то забавного. Дерек приподнялся на локтях, рассматривая безумца, почти залюбовавшись им. Или все же залюбовавшись? Да какого хрена тут происходит?

Родник был ледяным и чистейшим. Вода, пробивающаяся через толщу пород, была на вкус сладкой. Набирая полные ладони воды, бард умывался, стирая не только грязь и чужую кровь, но и бесконечную усталость последних дней. Тот парень, когда находился на расстоянии, уже не так сильно будоражил Орфея. Или тот просто взял передышку, перед тем, как начать сводить Дерека с ума. Но вскоре уединение у родника было нарушено, и именно герой первый почувствовал это. Волосы паренька встали дыбом, а от белобрысого затылка вдоль по спине пробежали мурашки. Через секунду и сам Дерек уже видел рядом с собой легионера, воткнувшего в землю нож. Странно, но тот уже не выглядел воинственно, и, кажется, не собирался творить акты бессмысленной агрессии. Осмысленной – возможно, но пока все было тихо. Проверять на себе скорость метания ножей и перерезания горла Двуликий не желал.

Молчание, разбавляемое плеском воды, длилось недолго. Если сам Дерек разговаривать не хотел, то солдафон был настроен более миролюбив. Когда легионер отмыл лицо, юный певец убедился, что был прав – тот был действительно красив. Неудивительно, что Орфей с цепи сорвался. Главное теперь -  не поддаться на идиотию героя и не наделать глупостей.

После того, как красавчик открыл рот, Дерек обернулся к нему и пристально посмотрел. Да с каких пор легионеры вообще разговаривают с сопротивленцами, а? Да еще и имя свое называют? – Если труп твой, то я и сам его закопаю. – Быть милым мальчишка не собирался, а вот хлопчатую тряпку из кармана достал и долго вымачивал в ледяных водах родника. – Держи, приложи к голове, у тебя опять кровь пошла. – Деллос закусил губу, глядя, как алая капля потекла по щеке Элиаса, потом скользит по линии челюсти, оставаясь на подбородке. Блядь, это самое завораживающее зрелище за последние пару лет. О нет, малыш, за всю твою жизнь. И снова заалевшие щеки, и рваный глубокий выдох явное тому свидетельство.

Отредактировано Derek Dellos (12.03.2018 07:57:13)

+3

8

После умываний в роднике стало не просто холодно, а мертвецки холодно. Мерзляк Элли со всех сил старался не дрожать и не стучать зубами. Так тут еще и парень стреляет грозно глазами, от чего Элиаса аж злость взяла - ну зачем он вообще рот открывал? Для чего он вообще пытался разговорить мальчишку? А светловолосый все нарывался и нарывался, словно испытывая терпение Прайса. Или же он просто догадался, что я не смогу его убить... Но Элиас не хотел еще срывать с себя так неожиданно надетую маску педофила-маньяка, поэтому опять начал грубить в ответ.
- А справишься сам, мелкий? - с усмешкой ответил на предложение мальчишки закопать его же собственный труп Эл. - Я тяжелый. Да и к тому же не сдамся без знатной потасовки.
Так и тянуло показать мальчишке язык после этой фразы. А потом еще добавить, что его Орфей - мудак нетерпеливый! Нужно было до последнего терпеть, не оборачиваться на свою ненаглядную. А еще лучше - не отпускать красавицу далеко от себя, чтоб ее всякие змеи не кусали. Глядишь, и сейчас они с этим незнакомцем так не мучились бы так. Может, если в легенде закончилось все не так печально, то Элиаса не притягивало бы так сильно к этому несносному Двуликому. Может, пожив долгое время вместе, Орфей устал бы от своей возлюбленной, да и Эвридика могла понять, что Орфей - не тот, кого она полюбила изначально. Может...
На этом Элиас решил остановить этот странный поток мыслей по двум причинам. Во-первых, он чувствовал, что терпение у его героя уже натянуто, словно струна, и еще раз получать по голове как-то не хотелось. Ну а во-вторых...
Во-вторых, мальчишка посмотрел на Прайса сейчас ТАК, как не смотрел никто до этого. Элиас замер, чувствуя себя испуганным животным. Он не понимал, правильно истолковал этот взгляд, или надумал себе. Элиас в ужасе начал спрашивать себя, и Эвридику тоже, что это было, и что с этим делать. Но, естественно, древнегреческая нимфа молчала, как партизан, оставляя его вновь разбираться со своими проблемами самостоятельно.
- Он что... заигрывает таким образом? - прибежала дикая мысль, и тут же, будто с каким-то адским хохотом, убежала в глубины мозга, оставив звенящую пустоту.
Элиас и сам не заметил, как у него в руках оказалась протянутая парнем ткань. Он так смутился, что просто молча приложил платок к виску, никак не комментируя произошедшее. Струйки воды тут же весело прокатились по щеке, и залились за шиворот. Элли не сдержался, и поежился. Холодно было неимоверно. Зато это отрезвило парня и в голове снова забегали мысли о том, как же Элиас сейчас мерз. При этом Прайс был наполовину в зимнем обмундировании: штаны были зимними, а куртка - осенняя. Судя по этому холоду, напрасно Элиас не оделся полностью во все зимнее. Зимой он, кстати, надевал зимнюю форму, сшитую на заказ, как говорила швея "специально для Белых Ходоков". Но сейчас это было слишком далекое благо, поэтому нужно было согреться как-то иначе…
- Хотя нет, не заигрывает. - внезапно вклинилась еще одна странная мысль, и убежала за своей товаркой, так же весело хохоча.
Элиас сам себе удивился - откуда взялись все эти мысли? Такое чувство, что тот взгляд от парнишки дал сбой в и так не идеальной системе Элли, поэтому парню и казалось, что его собственные мысли живут своей жизнью. Но он только что вспомнил о том, что у него есть аптечка, и и можно уже не прикладывать платок к виску.
- Хочу домой, к своему котику... - внезапно, с жалостью, подумал командир группы Чарли. - Так, отставить глупые мысли! Мы цивилизованные люди, нужно как-то договориться, до чего-то дойти...
Но до чего они там могли договориться, Элиас и сам не представлял. Не в силах больше терпеть холод, Эл сказал:
- Если будешь хорошим мальчиком, и не будешь шалить, то я сейчас разведу костер...
Так и тянуло добавить что-то типа "а потом мы сожжем тебя Во Славу Сатане!", но Элиас понимал, что костер сейчас нужен больше его полуостывшему телу, а присматривать за мелким, да еще и дровишки искать - крайне трудное занятие.
- Хотя, сперва ты мне поможешь в кое-каком деле. Вон у того дерева есть небольшая сумочка защитного цвета. На ней еще крест черный нашит.
Элиас указал на место своего ночлега, где лежала его аптечка. Хоть нижние ветви дерева только немного не доставали до земли, но были видны срубленные еще вчера Элиасом ветки.
- Там должны быть бинты. Помоги перемотать голову, - проговорил Эл с полной уверенностью в том, что незнакомец ему откажет.

+3

9

Оторваться от зрелища казалось невыносимым кощунством, но наваждение спало сразу, как только парень открыл рот. Дерек закатил глаза, и демонстративно вздернул подбородок – воинственный цыплёнок во всей красе. Ему хотелось ответить легионеру, что расчлененное тело закапывать быстро и весело, но не успел открыть рот, как получил привет от Орфей в виде чудовищной вспышки мигрени, от которой потемнело в глазах. Да что происходит-то, почему его собственный герой оберегает даже от колкостей какого-то случайного парня в военный форме? Певец даже разозлился на себя и на Орфея за то, что все это начинает походить на какой-то театр абсурда, нелогичный и бессмысленный. Ритм сердца все так же скакал рвано, будто имитируя сердечный приступ, и чем ближе Дерек находился к Элиасу, тем очевиднее была реакция тела. Все реакции тела.

Капельку влаги, что скатилась по щеке, хотелось слизнуть, повторив ее путь, только снизу-вверх… Так стоп. Блондин встряхнул волосами, отгоняя наваждение и пытаясь как-то собраться с мыслями. Какого черта он собирался облизывать того, кто ему голову собирался отрезать? И нож между лопаток засадить? И Дерек, и Орфей определенно сошли с ума, утратив способность мыслить. А может, они под техникой какой-нибудь Афродиты, что вызывает влечение, неконтролируемое человеком? Да, скорее так и есть, иных объяснений нет и быть не может. Именно из-за этого, вместо очередного посыла нахер, Дерек наклонился чуть ближе к Элиасу, и произнес почти неслышно:

- Ты действительно хочешь, чтобы я был хорошим мальчиком и не шалил?
– После чего встал и направился в сторону лежбища за аптечкой. Какого хрена только что произошло?! Что он вообще несет?! А что, если этот мужлан в форме подумает, что парень с ним флиртует. О боже, да это и был флирт, что он еще может подумать! Тем более, он ведь применил свои способности, значит ожидал того, что они сработают и в этом ничего удивительного. Сопротивляться чарам Орфей не способен, значит… - Дерек утешал себя как мог, но даже это не помогало. Но цепочка не выстраивалась, душа не успокаивалась.

Походная аптечка нашлась быстро, и прежде чем отнести ее мужчине, Двуликий перебрал содержимое. В Сопротивлении с медикаментами всегда проблемы, и лишними лекарства никогда не будут. Жгут, бинт, антидот, антибиотики, кровоостанавливающие, еще несколько пузырьков – все это без сомнения нужнее ему, чем солдафону. Почему даже в своей голове он не может произнести имя этого парня? Он же представился! Может потому, что это будет равнозначно поражению? Но только в чем?

Вернувшись к бойцу, Дерек опустился рядом с ним на колени, как будто все идет так, как нужно. Он не стал спорить, просто осторожно убрал волосы с раны, осматривая ее. После того, как ее промыли, она стала выглядеть лучше: не слишком глубокая, она заживет хорошо, если не начнется воспаление. Останется только небольшой шрам, который почти незаметен будет под волосами. Блондин потянул Элиаса за плечо, настойчиво заставляя того опуститься головой на колени Двуликого. Так гораздо удобнее обрабатывать повреждение. По крайней мере Дерек старался убедить себя в этом. Пальцы парня деловито убирали сгустки крови и остатки грязи, смачивали антисептиком края, прикладывали смоченный в кровоостанавливающем тампон к виску. Если он и касался щеки и волос Элиаса, то, естественно, не намеренно, просто так получалось. Придерживая бинт на лбу, он аккуратно обмотал им голову раненного, фиксируя повязку крепким узлом. Кровь не проступала – это уже явно хороший знак. 

Дерек судорожно вздохнул, поймав себя на том, что кончиками пальцев оглаживает холодную щеку своего врага, которого должен был бы уже давно задушить этими самыми бинтами. Кожа мужчины была ледяной, и его начало мелко знобить. Если какая-то другая его рана воспалилась, то здесь ему ничем не помочь, разве что попытаться отогреть до прихода помощи. Какой нахрен помощи? Толпы легионеров, которые повесят Дерека на первом же суку?

Пользуясь моментом, блондин схватил воткнутый в землю нож и приставил его к горлу Элиаса. – Сними с меня свою технику, сейчас же. – Или что? Убьешь его? Полезешь целоваться? Убежишь в лес к сиренам? Все варианты одинаково прекрасны.

Отредактировано Derek Dellos (14.03.2018 06:42:12)

+3

10

- Ты действительно хочешь, чтобы я был хорошим мальчиком и не шалил?
От этих тихих слов Элиас замирает статуей, становится совершенно недвижимым. И только через несколько гулких ударов сердца дыхание возвращается, и парень изо всех сил старается сразу же сделать его ровным, чтобы мальчишка не понял, какое влияние только что он оказал на Прайса. Но двуликий Орфея уже отошел, и Элиас был этому рад. Все так же дрожа, но уже не только от холода, но и еще от нервного потрясения, вызванного не столько словами, сколько интонацией парня из Сопротивления, Элиас попытался собраться с мыслями. Нужно было, наверное, начать собирать дрова для костра, тем более что "послушный мальчик" все-таки выполнил хоть часть просьбы Элли, и пошел за аптечкой. Но мысли разбегались, как стадо овец, и Эл мог только смотреть вслед светловолосому, прижимая к пылающим щекам холодные руки.
Мало-помалу Элиас восстанавливался, и, когда парнишка вернулся, от прежнего состояния осталась только дрожь, заторможенная реакция и лихорадочный блеск глаз, который Элли прятал за приопущенными ресницами. Он не сопротивлялся и ничего не говорил, когда парень осматривал его рану. Да и после, когда блондин потянул его за плече в бок, Элиас как в какой-то полудреме послушно улегся головой на колени сопротивленца. Лежать так было на удивление приятно и тепло, и, если бы не холодная земля, то такое положение вещей Элиас назвал бы совсем идеальным. Эл вдруг захотел стать котом и улечься на теплые ноги целиком. От такой странной мысли он даже немного улыбнулся и практически полностью расслабился. Как оказалось, это было напрасно.
Совсем разнеженный парень открыл глаза уже когда острее касалось его шеи. Нож, приставленный к шее Элиаса, был чист и так же остер, без налипших комьев грязи, хотя и находился до этого в земле. Но Эл решил не упускать свой шанс еще поиздеваться, поэтому проговорил с ехидством:
- Ты поосторожней с игрушками, мелкий. Не хочется мне как-то умирать от столбняка.
Дальнейшие слова парня заставили Элли даже зависнуть на некоторое мгновение. Элиас не понимал, о чем таком говорил парнишка. Какая еще техника? Почему-то первая картинка, всплывшая в мозгу Элли на запрос слова "техника", было изображение танка. Только через несколько секунд очередной тупки до Прайса начал доходить смысл слов блондина. Парень подумал, что Элиас его околдовал, загипнотизировал или еще что-то с помощью своего покровителя. А это означало только одно. Мальчишка не понял, что Элиас - двуликий Эвридики. От этой мысли Эл усмехнулся. Как все удачно складывается... И Элиас решил не разубеждать светловолосого, и даже наоборот - еще больше запутать.
- Какую технику, малыш?
Он вздыхает, старается расслабиться на сколько это возможно сделать человеку с приставленным к горлу ножом. Потом осторожно, дабы не испугать и не побудить на какие-то опасные действия, берет за запястье руки, в которой находится нож, и отводит его в сторону. Слегка, чтобы можно было перевернуться. И вот Элиас уже смотрит в глаза парнишке, затылком чувствуя исходящее от его ног тепло. И все это проделывается со странным чувством безнаказанности. Раз уж мальчика уверен, что находится под какой-то техникой Элиаса, то тогда Прайсу уж точно ничего не грозит.
- Если играть - то играть до конца! - с внезапной решимостью подумал Элиас.
Эти мысли словно снимают барьер смущенности, и Эл, заворожено глядя на двуликого Орфея, протягивает свободную руку, и осторожно касается щеки блондина. Чтобы закрепить успех, он гладит ее холодными пальцами, как делал до этого сам парнишка. И при этом Эл молится всем богам и демиургам о том, чтобы его обман не был раскрыт. Если парень поймет, что он не околдован, то может от страха и горло Элиасу перерезать. Не известно, что потом с ним сделает Орфей, но Элли уже будет явно не до этого. Поэтому и движения Прайса сейчас максимально плавные и неторопливые, а мысли - наоборот, быстрые и хаотичные. Нужно было придумать хоть что-то, пока парнишка из Сопротивления думает, что не может действовать трезво.
- Хотя... - начал было Элиас, но, повинуясь какому-то еще не совсем оформленному в его голове сценарию, замолкает.
Эл понимает, что все еще держит за запястье парня. Идея, совершенно дикая, но кажущаяся самой правильной, сформировывается окончательно. И Эл подносит эту руку ко рту, высовывает язык, и аккуратно облизывает грань ножа, не задевая лезвие. Медленно доводит язык до острия, и замирает:
- Если я ее не сниму, то что? - говорит Прайс, все так же заворожено глядя на светловолосого, но уже улыбаясь как самый настоящий психованный маньяк. - Что ты тогда будешь делать, малыш?

+3

11

Из Дерека террорист – как из говна пули. В этом легко можно было убедиться в тот самый момент, когда Элиас без особенного труда отвел от своей шеи руку с ножом, не испытывав при том совершенно никакого сопротивления. Быть может, будь на месте этого мужчины кто-то действительно, по-настоящему опасный, юный бард бы вел себя настороженнее, не позволил бы так легко усыпить свою бдительность. Но этого легионера он не боялся, не ощущал исходящей от него угрозы. А стоило бы: кто знает, чем еще кроме гипноза он владеет, и что ему конкретно нужно от встретившегося на его пути парнишки. Много ценной информации от Дерека все равно не узнать, ведь в штаб его не допускали, а разговоры у костра о тактике, планах на будущее и диверсиях он не слушал. Его задача развлекать людей, чтобы они совсем не пали духом, только и всего. Пусть хоть в минуты отдыха они смогут отвлечься от того, что их окружает: страх, неопределенность, никаких надежд на будущее. Может, этот красавец в форме просто развлекается, играя в кошки-мышки с зачарованным подростком, оставшимся здесь в одиночестве.

Если ты и умрешь, то не от столбняка. – Подумал певец, судорожно сглатывая набежавшую слюну. Прохладные пальцы касаются его щеки, медленно оглаживая лицо блондина. От любого другого человека подобный жест Дерек воспринял бы враждебно, как минимум одернувшись. Но сейчас почти прикрыл глаза, медленно и шумно выдыхая. Ему это нравилось, и нравилось настолько, что Элиас, лежащий на его коленях, может это уже почувствовать. Почти невинное касание, едва ощутимое, прохладное, как весенний ветерок, оно вызывало такое голодное возбуждение, что его было почти больно терпеть. А мужчина тем временем проделывал с ножом такие вещи своим языком, что хрупкое равновесие юношеского желание дает трещину. Причем такую, что может обвалиться вся крыша. Широко раскрыв глаза, Дерек наблюдает за этим бесстыдным действом, не желая, чтобы оно завершалось. Ему хотелось на вкус попробовать этот умелый язык. Так стоп. Стоп. Нет. Нет. Нет. Белобрысые кудри взвились от энергичного мотания головой, в надежде стряхнуть пелену наваждения, вернуть себе ясность рассудка. В груди ныло так, что в пору было закричать, лишь бы унять все это.

Желание, сначала ощущавшееся как легкий прибой, ласкало, приято захлестывая тело. Теперь же оно напоминало цунами, пытаясь смести волной хрупкого юношу, которого еще недавно лишь оглаживало. Если этот мужчина не снимет свою технику, то случится может все, что угодно: здесь нет места логике, контролю и здравому смыслу. Орфей, этот древнегреческий мудазвон, даже не пытался помочь парню, с которым делил тело. Он лишь пристрастно наблюдал, заставляя Деллоса пить его вожделение, пить его всеобъемлющую страсть и нежелание ждать. Определенно, Орфей сошел с ума, и виной тому этот хрен с горы. Дерек чувствовал себя горячим мягким воском, с которым можно было делать абсолютно все, что угодно. И вот это все что угодно, пугало до дрожи.

Стоило лишь слегка повернуть голову, как пальцы мужчины пробежали по губам парнишки, вызвав очередной всплеск желания. А дальше губы просто втянули большой палец Элиаса, обводя его горячим языком, заставляя глубже погрузиться во влажную глубину рта. Что он творил, объяснить Дерек не мог, и не собирался. Времена, когда он позволял себе что-то подобное, давно прошли, он изменился и уже не искал связей ради связей. Блондин смотрел из-под опущенных ресниц на мужчину, судорожно дыша, выпуская, наконец, из плена губ палец.

Нож все еще в руке Дерека, но возвращать его к горлу своего противника он не смеет: капкан чужой ладони куда сильнее собственных сил Двуликого. Интересно, сколько продлится эта бесконечная пытка, устроенная Элиасом? Как скоро рассудок вернется на свое место, а Орфей в душе перестанет делать свое навязчивое «трунь» на лире?

Сбросить раненного мужчину, с перебинтованной головой с колен стоило огромных усилий, и Дерек тут же об этом пожалел. Герой, предвкушающий что-то особенное, наградил парнишку несколькими злыми вспышками головной боли. Это имело бы смысл, если бы Двуликий при этом попробовал бы сбежать, вырваться из-под гипнотического транса, вернуться к своими. Или размозжить камнем голову своего врага, считающего, что тот уже выиграл это небольшое локальное сражение. Но чужая рука все еще держит запястье, а глаза все так же смотрят на чужие, расплывающиеся в издевающейся ухмылке, губы. Это просто было дело времени. Чужие оседланные бедра, голодно скользнувшие по щеке мужчины пальцы – и все, крыша, едва державшаяся, окончательно рухнула. Под завалами осталось все, в том числе и инстинкт самосохранения.

Торопливый, жадный, влажный и долгий поцелуй все не заканчивался, лишая воздуха Дерека и самого Элиаса. Какое к черту дыхание, когда он с таким упоением терзает чужие губы, не встречая никакого сопротивления, сминая их своим юношеским напором? Если ты не снимешь свою технику, мы пожалеем об этом оба.

+2

12

прости XD
Двуликий Орфея был возбужден, и Элиас чувствовал это, лежа на коленях парнишки. Это самое возбуждение быстро распространилось и на Прайса - стоило мелкому так развратно начать облизывать палец Элли. Видимо, это стало слишком заметно, так как блондин довольно-таки резко сбросил Элиаса со своих коленок.
- Испугался? Неловко, конечно, но хорошо, что...
И в тот же миг, в мгновение ока, мальчишка забрался на Элиаса, погладил по щеке и начал целовать. Это было настолько неожиданно, что Прайс даже не смог оказать должного сопротивления. Эл поддался, чувствуя, как его возбуждение побуждает безумие. Элиас отпускает запястье парня, и кладет ладонь ему на затылок. Пальцы мгновенно зарываются в светлые волосы. На какое-то мгновение Элли думает, что нужно оттолкнуть мальчишку, но вместо этого он начинает прижимать затылок парня, словно боясь, что тот сбежит.
Новая волна возбуждения, и Эл хватает парнишку за куртку. Тянет в сторону, валит на землю, и берет инициативу в свои руки. Так же молниеносно он оказывается сверху, и тут же продолжает поцелуй. Рука, оказавшаяся под парнем, начинает путешествовать по телу светловолосого, мгновенно из ледяной превращаясь в теплую. Элли то гладит худой бок, то сжимает и пересчитывает ребра. Целует жадно, словно это последнее, что может сделать в этой жизни. Потом Элиас перемещается ниже, начинает целовать и кусать шею, оставляя отметины на тонкой коже. Захлебывается чувствами, растворяется в светловолосом, и...
Напарывается на колючку. Причем своим раненным коленом, боль от которого до этого не пробивалась через стену возбуждения. В голове словно фейерверки, в глазах - искры, и Элиас бессильно стонет и утыкается парнишке в плечо. Возбуждение остается, но приходит здравый смысл. Что они делают? Разве это нормально?
Элиас вернулся к лицу, заглянул в глаза светловолосого и понял, что ум парня улетел надолго. И у него нет такого "стоп-крана" в виде боли, как у Элли, поэтому его поезд мчится дальше. И парень все не останавливался, вовлекая в требовательный поцелуй. Дыхание закончилось слишком быстро, Элиас понимает, что еще секунда - и здравый смысл снова сбежит. Тогда Элли хватает теплыми ладонями голову парня, ограничивая его движения. Лицо мальчишки было такое трогательно-беззащитное в тот миг, что Эл не сдерживается, и целует парня в нос. А потом и в щеку, лоб. И снова срывается, в каком-то умилительном порыве покрывает поцелуями пылающее лицо блондина.
- Тише, тише, - шепчет Элиас в перерывах между касанием губами, при этом сам не понимая, кому именно адресованы эти слова. - Не надо...
Поцелуй накрывает чужие губы, и их языки снова сплетаются. Вопреки страхам Элли, сознание замутненное, но еще держится. Понимая, что это не на долго, и что, если он сейчас не охладит перегретого блондина, то сорвется сам. Мелкий слишком горяч, да к тому же Эвридика подливает масла в огонь, распространяя и свое желание по телу Элиаса. Но, если он поддастся всем этим чувствам, то может случиться непоправимое...
Мимолетный взгляд в сторону - и решение уже принято. Прайс тянет парня на себя, приподнимает, и, не без помощи самого мальчишки, сменяет положение. Теперь блондин сверху, при этом каким-то образом поцелуй не был разорван. Тем временем Эл сильно сжимает бока парня, напрягает руки. Мощный рывок, и парнишка оказывается в ручье. Элиас бессильно ложится на землю и прячет лицо в ладони. Горькое отчаяние, головная боль и все такое же сильное возбуждение накрывает его, и он со всех сил пытается выкарабкаться. Но это не получается. Тогда Прайс встает, находит на земле выроненный мелким нож, подхватывает его и бредет нетрезвой походкой в лес.
- Я за дровами... - буркнул Эл.
Элиас отошел в глубину леса, прислонился спиной к стволу какого-то дерева, и вздохнул. Он был готов расплакаться, прямо здесь и сейчас, уже забыв, что в любой момент на него может кто-то напасть. Элли вспомнил, как отец его бил, узнав, что ему не особо понравилось проводить свое шестнадцатилетие с проституткой. Вспомнил и его слова, что никогда и ни при каких условиях его сын не должен вступать в какую-то интимную связь с парнем. Тогда Элиасу было все равно - лишь бы не бил. Но сейчас, испытав возбуждение, во много раз сильнее, чем когда он спал с женщинами, он растерялся. Отца уже нет пять лет, а Элли до сих пор помнит о том, что с мужчинами ему быть нельзя.
- Не думать об этом! - приказывает себе Эл. - Не вспоминать!
Но слезы уже катятся по щекам Двуликого, и он обессилено оседает на землю. Руки, обхватывающие плечи, начинают дрожать, и Элиас чувствует себя особенно жалким и ничтожным. Он утыкается в свои колени и начинает очень тихо выть. В первые секунды Эл ничего не может сделать с надвигающейся истерикой, хотя и понимает, что не может сейчас ее себе позволить. Тогда он с силой бьет себя по правому колену, сжимая зубы, чтобы не кричать от боли. Колено снова кровоточит, но именно это заставляет Элиаса вновь прийти в себя.
Сконцентрировавшись на этой боли, Прайс вытирает лицо и с трудом поднимается. Еще пара минут для восстановления - и Элиас уже орудует своим ножом, добывая ветки для костра. Он ругает свой глупый нелогичный мозг, своего отца и его воспитание, Эвридику и Орфея, при этом методично складывает дровишки. Набрав приличную кучу, Эл взял то количество, которое мог унести с учетом своей прихрамывающей походки, и направился обратно к ручью.
- Надеюсь, что он уже сбежал...
Возбуждение почти прошло, но Эл понимает, что ушло оно недалеко, и вернется в любой момент. Особенно, если рядом будет этот парнишка.

+5

13

Это было нечто действительно фантастическое и прекрасное. Вряд ли хоть один язык мира смог бы описать те чувства, что роились в груди задыхающегося от возбуждения юноши. То, что еще несколькими минутами ранее казалось совершенно неправильным, нелогичным и бессмысленным, сейчас становилось важным. Как воздух. Каждый вдох, требовал отрываться от столь сладких и желанных губ, поэтому Двуликий просто предпочитал не дышать. Для него существует нечто более важное, чем все остальное.

Наверное, именно так выглядит наваждение, когда разум полностью затмевается. Сейчас для блондина не существовало никаких обстоятельств и рамок, он весь являл собой чистое, неприкрытое ничем желание. Он пульсировал каждой клеточкой, взрываясь миллионами нервных окончаний каждую секунду. Этот мужчина – Элиас – он не отталкивал мальчишку, которого сам же спровоцировал. Его истерзанные губы стали красными, да и весь легионер вид приобрел полубезумный и совершенно блядский. Все вокруг – это просто голодные руки, жадные губы и ненасытные молодые тела, которые сплелись в огромный комок накатывающего удовольствия.

Все закончилось резко и совершенно отвратительно: ледяная вода с головой накрыла Дерека, который скатился кубарем по бережку ручья. Хорошо, что было не глубоко, иначе он вполне мог захлебнуться или утонуть, будучи совершенно не готовым к подобному развитию событий. Но, надо заметить, ледяная вода, не многим отличающаяся ото льда, мгновенно отрезвила и сняла все то безумное возбуждение, что почти полностью свело с ума блондина. Контраст был настолько чудовищный и оглушительный, что первое мгновение было совершенно не понятно, что произошло. Когда же, наконец, Двуликий сумел подняться на ноги, то увидел лишь спину удаляющегося парня, который даже не оглядывался.

- Мудила! – Закричал ему вслед блондин, сжав в ярости кулаки. Какой же он все-таки мудила! Изнутри, там, где еще мгновение назад, разливалось тепло желания, сейчас вскипала бессильная злоба. Первый порыв – схватить со дна гладкий валун и швырнуть вслед этому самодовольному хлыщу или же побежать вслед и проломить ему голову. Но первый же порыв ветерка направил мысли парнишки совершенно в иную сторону: ему не выжить в мокрой одежде в ноябре в лесу. Он замерзнет насмерть, если уйдет прямо сейчас, ведь согреться ему не удастся. Ему просто нечем. Как бы ему не хотелось провести следующие полчаса (да кого он обманывал – часов восемь) за закапыванием трупа, все это придется отложить. Выбраться из ручья было непросто, потому как ноги и руки почти полностью онемели от холода. Управляться бесчувственными конечностями было неудобно, но оставаться в воде было гораздо хуже. На берегу Дерек дрожащими руками стянул с себя все мокрые тряпки, не оставив ничего. Иначе он просто не сумеет отогреться. На холодной земле вещи тоже не высохнут без костра, а развести его было нечем. Разве что мудила вернется и сумеет зажечь огонь. Но надежды на это мало, ведь не зря же тот припустил хромающим галопом хрен знает куда.

Дрожа от холода всем телом, Дерек уселся на траву, пытаясь уложить в своей блондинистой голове, что произошло. Этот парень использовал на нем свою деморализующую технику, а после пытался утопить его в реке. Ладно, в ручье. И не утопить, а охладить. Но почему? Он сам затеял эту игру, сам применил силы, дождался, когда жертва упадет в его руки. А после просто выкинул ее? Картина не складывалась, если только Элиас не хотел посмеяться над глупым Орфеем. Но губы Дерека все еще горели от поцелуев, шея ощущала следы укусов, а сам он явственно помнил, что всего происходящего хотел не он один. Тогда какого ляда тут вообще произошло?!

Кожа на спине покрылась мурашками, а руки обняли худые колени в надежде согреться. Сегодня слишком прохладный день для ноября, и как назло именно сегодня произошло все это безумие. Да лучше бы его сирены съели еще вчера, чем сидеть голым на берегу, не имея возможности никуда уйти. Если бы еще можно было не дрожать, когда обратно вернулся этот придурок с ветками для костра, все было бы совсем отлично.

+4

14

Элиас остановился, увидев мальчишку, сидящего спиной к нему. Он едва не выронил все деревяшки, которые тащил, от открывшейся его взгляду картины. Открытый от шока рот, пылающие щеки и жестокий и немилосердный стояк. Да, хорошо, что мелкий не обернулся... Элиас сглотнул, постарался привести мысли в определенный порядок. Нужно развести костер, при чем сделать это желательно как можно ближе к парню, так как этот противный мальчишка мог просто из вредности не подсесть к костру, разведенному Элли. Но вместо этого хотелось совсем другого. Подойти сзади и обнять, чтобы дрожать вместе. А потом начать целовать худенькую шею, холодные плечи...
На этом Эл оборвал мысль, отвел взгляд от манящей беззащитной фигуры. Выдохнул, так как осознал, что дышал практически через раз, и пошел дальше. Несколько шагов к мелкому - и опять оно. Желание взять мальчишку прямо здесь, на этой холодной земле. Смотреть, как он развязно стонет под ним, кусает пальцы от возбуждения...
Кое-как дойдя до светловолосого, но обогнув его по дуге на метра три, Прайс бросил дрова. Похлопал по карманам куртки, вспоминая, есть ли там что-то ценное. Вроде мелочь в виде карамелек, которые Двуликий Эвридики постоянно таскает с собой, да фантики от них же. По какой-то странной привычке свой паспорт Элиас постоянно носил в карманах штанов. Не нащупав ничего важного, Эл принялся стягивать с себя куртку, а после кинул ее в парня, стараясь не смотреть на озябшее голое тело.
Оказавшись в черном свитере, да водолазке, Элиас моментально продрог. Но, все так же не издавая ни звука, он пошел обратно в глубь леса за следующей партией дровишек. Возле кучи веток Эл остановился и начал глубоко дышать, стараясь восстановить неровное сердцебиение. Помогало слабо, к тому же закружилась голова. Тогда Элиас прислонился к ближайшему дереву, и начал биться затылком о его ствол, издавая нечленораздельные звуки. И это не помогло, мысли о том, что все это неправильно не покидали Элли. Внутри блондина сидел Орфей, и это означало, что у него не было таких разногласий с его Героем. Хотя бы в выборе партнера. То есть, скорее всего, парнишка был по девушкам, что, собственно, вполне нормально. А вот тот факт, что они сейчас едва не переспали, при чем очень экстремальной обстановке - это, наверно, большой шок для мальчика. Если бы у них что-то было, и потом хрупкое подростковое сознание светловолосого пошатнулось, что тогда? Суицид? Как потом Элли жил бы с этим?
Хотя после поцелуя не совсем хрупкое взрослое сознание Прайса уже дало трещину. Он никогда себе не позволял пошлые мысли ни о ком из знакомых. Даже можно сказать, что Эл был асексуалом. Раздираемое двумя сознаниями тело просто не возбуждалось, или делало это слабо. А тут сейчас этот мелкий, да в таком виде...
- Боги, я все понимаю, но я же не железный! - прошипел Элиас, глядя вверх.
В который раз уже за сегодня вздохнув, он набрал дров, и пошел обратно. Быстро развел костер с помощью отличных армейских спичек, найденных в кармане штанов, и ушел обратно в лес за последними ветками. Все это было проделано без единого взгляда на парнишку. Дров хватит, скорее всего на час-два, так что Элиас понимал, что ему придется еще раз возвращаться в лес. Но сейчас можно было и отдохнуть.
Прайс сел напротив светловолосого, специально подальше от мелкого. Все-таки не удержался и мельком взглянул на парня. Блондин сидел с видом Униженного и Оскорбленного.
- Приеду домой, искупаюсь, и буду дрочить на твой светлый образ! - с неожиданной злобой подумал Эл. - И смешно, и тошно от таких мыслей...
Чтобы как-то отвлечься, решил провести ревизию всех карманов штанов. Нашел в штанах энергетический батончик, отломал половину, а остальное, прямо в обертке, кинул в мелкого, не особо разбирая, куда он там попал.
- Я не могу контролировать это... эту технику, - решил заговорить Прайс. Он все так же не хотел рассказывать Двуликому об Эвридике, поэтому продолжал гнуть свою линию и лгать.
Вспомнив, что так и не перевязал рану на ноге, Элиас решил сделать это сейчас. К тому же, много чего могло насыпаться туда во время их страстного поцелуя. Аптечка находилась возле парнишки, поэтому Прайс с большой осторожностью пошел за ней. Не удержался, и пробурчал:
- На теле одежда высохла бы быстрее...
Вернулся, занялся больной ногой, мимолетом отметив, что там лекарств явно стало меньше. Это занятие не заняло много времени, и вот Элиас уже сидел, обхватив себя руками, и смотрел в костер, хотя так и тянуло посмотреть на мальчишку. Все тело колотила крупная дрожь, и Элиас был зол. На себя, на мелкого и на всю эту ситуацию.
- И вообще, сам виноват, - внезапно проговорил Элиас, вспоминая, что лучшая защита - это нападение. - Так что не зыркай теперь на меня так грозно.
В чем именно мальчишка был виноват, Эл решил не озвучивать, так как и сам не особо понимал этого. Да и к тому же мозг поразила одна ужасная догадка, от которой Элиас снова начал осторожно шарить по своим карманам. В прошлый раз, найдя еду, он ограничился этим, и прекратил осмотр. А вот сейчас в штанах, где прятался паспорт, искомого предмета - военного билета - не было. Элиас похолодел. Или военник он где-то потерял (что мало вероятно), или он сейчас находился в нагрудном кармане куртки, которая была сейчас у одного из сопротивленцев...

Отредактировано Elias Price (20.03.2018 14:20:54)

+3

15

Они могли бы быть умнее: согреваться вдвоем куда удобнее, чем поодиночке. Они могли бы тесно прижаться друг к другу, укрываясь курткой Элиаса, обмениваясь теплом друг с другом. Разгорающееся пламя позволило бы им надолго забыть о зябком холоде этого ноябрьского дня, зажигая пожар в груди каждого их них… Так стоп. Не время для идиллических картин!

Дерек чувствовал, что мужчина вернулся, но не собирался никак на это реагировать. Может, ему еще выбежать навстречу с цветами, броситься на шею как к спасителю? Обойдется. Бледные плечи подрагивали уже ощутимо сильно, и скрывать такое положение дел от невольного спутника было невозможно. Но кому какое дело, что там увидит и подумает хлыщ из легиона, которого Двуликий видел первый и последний раз в жизни?! Как только эта мысль поселилась в голове блондина, очнулся от бессильной ярости Орфей, потянув за струны лиры: он явно был не просто встревожен, а полубезумен от осознания того, что все это временно. Еще минуту назад герой кипел от злости вместе с мальчишкой, пульсируя клубами обиды и почти невыносимой головной боли, а теперь он опять уныло затянул свою мелодию беспросветной тоски, неизбежной разлуки и томящегося сердца. От Орфея чувства передались самому Дереку, который обернулся через плечо на Элиаса, пытаясь то ли рассмотреть его получше, то ли запомнить. Но тот лишь швырнул в парня своей курткой и снова ушел в лес, видимо за дровами.

Как бы ни был зол, обижен и оскорблен блондин, он все же натянул на плечи куртку, что еще хранила тепло чужого тела. Ему даже показалось, что она пахнет Элиасом, что мгновенно пробудило желание, которое сейчас было так же неуместно, как изысканное седло на деревенской корове. Зарывшись носом в воротник форменной куртки легиона, Дерек сидел и ждал, когда разведенный умелыми руками мудака начнет хоть чуть-чуть отогревать его окоченевшее тело. Казалось, что стылая земля забирает все тепло из тощего тела мальчишки, и окончательно он не окоченел лишь из-за того, что внутри него Орфей раздувает своими чувствами пламя, сравнимое с адским пеклом. Куда уж этому костерку до пожара, что устроил герой Дереку? Похоже, древнегреческий певун решил заживо спалить свое жилище со словами «Ээээх! Сгорел сарай – гори и хата!» с совершенно не античным размахом души.

В самый пик гражданской войны внутри одного конкретного юноши, в Дерека прилетела половинка энергетического батончика. И война вспыхнула с новой силой, но сейчас на арене выступают: Гордость против Голода. Сколько точно он не ел, припомнить блондин не мог. Кажется, это было еще до сирен, в лагере. Сто лет назад, в общем, не меньше. Как душа-то держалась в этом теле, если его растущий организм вообще не получал питания? Да и в лагере кормили не так чтобы уж очень хорошо. Повар там явно до Апокалипсиса не готовил никогда: во всем его кулинарном размахе чувствовался самоуверенный дилетант. Хорошо, хоть не отравили никого. Принимать подачки от самовлюбленного козла не хотелось категорически: лучше уж умереть стоя, чем прожить всю жизнь на коленях. Но стоило Дереку представить себя на коленях перед Элиасом, как он чуть не захлебнулся слюной. Нет, он имел ввиду совершенно не это! Но услужливый Орфей подкидывал блондину картины того, как всем при этом могло быть хорошо, и что прожить всю жизнь на коленях в таком смысле – не так уж и плохо. О боги, что делать, когда твой герой – ненасытная блядь?

Батончик он не взял, демонстративно отвернувшись в другую сторону, но тут услышал голос легионера, который зачем-то решил завязать диалог.

- Не можешь контролировать, так какого хера ты вообще ее применил? – Начал было бубнить Дерек, но тут фигура у костра двинулась в его сторону. Дыхание сразу оборвалось, а сердце гулко ухнуло вниз, припускаясь тут же в безудержный галоп. Но мужчина подошел не к нему, а за аптечкой, явно намереваясь обрабатывать свои раны. Орфей тут же расстроенно потянул за струну, давая понять юному певцу, что жизнь его разбита, и сам он весь состоит из сплошной боли и разочарования. Ой, удивил.

- Сам виноват? – Кажется, эти слова были последней каплей, и тугая пружина разочарования, обиды и неудовлетворённости развернулась внутри Дерека. – Сам виноват? Виноват в чем? Что сам на себе использовал технику, от которой мой разум отключился? Или я сам себя в ручей скинул, чтобы посильнее замерзнуть? Я так дохуя мечтал оказаться в лесу в ноябре без единственной сухой вещи? Ты знаешь, как я, блядь хотел подхватить пневмонию или еще что-то веселее?  Спал и видел, как найти в лесу мудилу из легиона и нарваться на все это! – Парнишка встал на ноги, отчего куртка сползла с одного плеча, приобретая некоторое сходство с римской тогой. Блондин порозовел весь от злости, пытаясь, кажется, испепелить Элиаса взглядом. Но ничего не выходило. Тогда он поднял с земли горсть небольших камней, начиная по одному швырять их в мужчину, довольно часто попадая. - Не смей мне говорить, что я виноват во всем этом пиздеце, который устроил ты и твой мудацкий Покровитель! - Орфей такие методы не одобрял, награждая Дерека почти невыносимой болью. Но тот лишь сильнее стискивал челюсти, продолжая методично обстреливать своего врага, стараясь не думать о том, что больше всего на свете ему хотелось оказаться на его коленях, ощущая грудью тепло его тела, а спиной жар костра.

Отредактировано Derek Dellos (21.03.2018 07:01:23)

+4

16

Элиас сидел и флегматично выслушивал все, что ему кричал мальчишка. С совершенно каменным лицом, потому как даже на эмоции у него не было сил. Он чувствовал себя сейчас большим сенбернаром, которого младенец дергает за усы, выкручивает хвост, но псу не разрешено его кусать. И в его случаем за этим "разрешением" следила Эвридика. Ей было очень грустно, и это чувство похоже на грусть матери, которая видит, как ругаются ее сыновья. Очень странное ощущение, особенно по той причине, что Эвридика и Орфей ну никак не родственники, и ссора их Двуликих должна была вызывать другую грусть. Через мгновение Элиас понял, почему имело место именно это чувство: Эвридика надеется, что потом, со временем, мы помиримся. Элли же надеялся, что после этого странного знакомства, они с блондином больше никогда не встретятся. Если, конечно, они оба выживут после их бурных выяснений отношений.
- Остынь, - проворчал Эл, когда увидел, что Двуликий Орфея поднялся на ноги.
Даже если парень сейчас полезет драться, то Элли скорее растянется на земле и не будет отбиваться. Он чувствовал себя разбитым от всех этих эмоциональных страданий, и стремился запереть чувства в ящике безэмоциональной пассивности. К физической боли давно уже привык, так что побои ему были не страшны, лишь бы это не затрагивало эмоции. И, когда в Элиаса полетел первый камень, он даже удивился. Эл думал, что парнишка лично устроит ему заслуженный мордобой, но Двуликий решил действовать через метание камней. Какой-то детский метод... Хотя, он же и есть ребенок. Элиас смотрел на парнишку, который все продолжал метать свои снаряды, и пытался отмахиваться только от тех, которые летели в лицо.
Но, как оказалось, силы еще были. И открылась эта резервная копия после слов парня о повелителе и о том, что это все устроил Элиас. Да, они могли бы спокойно обсудить все проблемы и без упреков, и купания в холодной воде. Да, он сам был виноват в том, что мальчишка подумал о причастности лишь Элли ко всему этому действу. Но все эти мысли быстро улетучились, оставив после себя неудержимую ярость и злость.
Эл мигом вскочил, не обратив внимания на острую боль, мгновенно отозвавшуюся в колене. Аптечка, которую Элли держал в руках все это время, с размаху полетела на землю.
- Да ты достал! Будто это мне так приятно сейчас стоять и мерзнуть посреди этого леса! Только я причастен, да? Мысли шире, мелкий, и ты все поймешь, - начал кричать в ответ Двуликий Эвридики, совсем позабыв о том, что до этого собирался "играть до конца". Мозг Элиаса начал отключаться: - Это ты на меня первый накинулся! Сидел бы тихо, не трогал меня - тогда все было бы иначе. Но нет же, тебе приключений захотелось, да? Ненавижу тебя!
Элиас пнул ветки, которые сам же принес для костра, от чего вершина кучи завалилась. Он хотел еще ударить и деревяшки, которые были в костре, но все-таки какое-то самообладание еще присутствовало, и Эл понимал, что они могут остаться без костра и, соответственно, тепла. Но злость требовала выхода, и Элли уже начал задумываться над тем, чтобы пойти и побить деревья, представляя перед собой блондинистую морду. Вместо этого он посмотрел на небо. Там как раз пролетала стая грачей. Или ворон? Мысленный посыл - и двенадцать черных птиц отделяются от основной группы. Покружив над поляной несколько секунд, они приземляются в нескольких метрах от призывавшего. Первые мысли были кровожадными - напустить всех этих птиц на мальчишку. Но Эвридика опять разгневалась и Эл почувствовал, как древнегреческая красавица уже готова повторить атаку на его мозг.
- Я тоже как ребенок... - раздраженно подумал Прайс.
Вороны, уже собравшиеся лететь на парня, затормозили от резкого отказа команды. Разочарованно покружив вокруг Элли, они опять уселись вокруг него. Увидев, что как он впустую потратил свою способность, Эл уже более спокойно сказал:
- Ты просто ничего не знаешь. И да, если, мелкий, ты еще раз кинешь камень, то...
Но Элиас не успевает договорить, и камень, брошенный мальчиком, летит в лицо, попадает по скуле, чудом не попав в глаз. Да мне прям опять чертовски везет... - думает Элли, и это последняя внятная мысль. Мозг Элиаса отключился.
- Ну все, сука, ты попал.
Он огибает костер, всех призванных птиц в порыве пойти и надрать задницу мальцу, не особо уже заботясь о том, что на мелком из одежды только его куртка. По ходу движения спотыкается, но не падает. Мутный от злости взгляд улавливает предмет, из-за которого он оступился - обломки гитары парнишки. Первой мыслью было бросить их в костер, но Эвридика почему-то опять взбунтовалась. Поэтому Эл подхватывает их в желании ударить светловолосого если не руками, то хоть его же собственной вещью. Нож он благополучно забывает в том месте, где раньше сидел.

+2

17

Самый полезный на свете навык – это умение вовремя остановиться. Это именно то мастерство, которое совершенно неподвластно юному Двуликому: он привык с разбега прыгать на очередные грабли, чтобы получить по носу со всей дури. Кажется, это был именно тот самый случай. Упиваясь собственной обидой и злостью, он как-то упустил тот самый момент, когда злиться начал мужчина. Нельзя просто так сердить и провоцировать того, кто сильнее тебя, кто может легко тебя убить. А Элиас мог, не зря же Легион нуждался в его навыках военного. Этот парень, он пытался что-то говорить Дереку, объяснять, пытался наладить хоть какой-то диалог. Но взвинченный подросток просто не мог уже остановиться. Его многодневная меланхолия уступила место безудержным эмоциональным качелям, которые скакали от «я хочу уничтожить его прямо сейчас» до «если я не поцелую его – я умру». И эта встряска сводила с ума, заставляя творить глупость за глупостью. Впрочем, это было обычное состояние Двуликого, который за всю свою жизнь не сделал ни одной правильной вещи.

Мужчина взвился демоном, выплескивая на ни в чем ни повинные ветки свою злость, явно представляя себе на месте деревяшек Дерека. Оказывается, он может быть настолько же страшным, насколько получасом назад возбуждающим. И еще – непредсказуемым. Птицы, пролетающие мимо, развернулись, послушные воле Элиасе, готовясь атаковать белобрысого юнца. «Птицы» - страшный фильм, и стать живым (временно) героем этого произведения парнишке хотелось больше всего. Но и бежать было некуда. Одна надежда избежать неминуемых увечий – это если легионер первым придет в себя и остановит все. ИЗ них двоих взрослый именно он, и он должен вести себя умнее, чем неуравновешенный и дикий подросток, только вышедший из леса.

Но все было тщетно: если птицы и прекратили свой полет, оставшись сидеть на поляне, то Элиас не собирался так просто отпускать того, кто вытрепал ему все нервы сегодня похлеще сирен. Да лучше бы эти пернатые бабы их сейчас растерзали, все меньше хлопот и проблем. Полубезумный, с перекошенным лицом и с обломками гитары в руках, этот парень являл собой настолько страшное зрелище, что Дерек уже мысленно простился с жизнью. Из его рук высыпались оставшиеся камни, а сам он замер немой статуей, приоткрыв от изумления рот. В ситуации первым сориентировался тот, кого вообще не ждали – Орфей. Немой для Дерека, он сумел показать свое разочарование так, что у блондина разом заложило уши и закружилась голова. Приступ был настолько сильный, что, зажав руками уши, он рухнул на колени на холодную землю, прямо под ноги разбушевавшегося мужчины. Тот споткнулся о подростка и кубарем перелетел через него, знатно приложившись о землю коленями и локтями. Кажется, герой действительно был расстроен, раз решил рискнуть жизнью и здоровьем того, в ком жил.

У Дерека, похоже, треснуло ребро, а из уха сочилась липкая кровь. Хорошо, что способность слышать постепенно восстанавливалась, как и некоторая ясность мышления. Элиас все еще лежал, тяжело переводя дыхание, сжимая в руке остов гитары, как единственное оружие, и мог в любой момент встать, чтобы продолжить свои попытки прибить на месте этого надоедливого блондина. Юный певец облизывал пересохшие губы, сидя недалеко от командира. Встать самостоятельно он не мог – боль в ребрах была невыносима с тех самых пор, как схлынул поток адреналина в крови. Он разом почувствовал все свои синяки и ссадины, все трещины и царапины. Если опираться на эти ощущения, то на Дереке не было живого места. Отпор он сейчас дать не сможет, даже если соберет все силы в кулак, и даже если это будет последнее, что он сделает.

- Ненавидишь? Да ты меня даже не знаешь. – Прошипел он, переваливаясь на бок, силясь встать своими силами. – Проще все свалить на других, чтобы самому остаться беленьким и пушистеньким. Не моя это блядская техника, чтобы ты обвинял меня! И ты хотел, чтобы я сидел себе тихо и тебя не трогал? Так хули ты меня заставил целовать тебя? Мудила, блядь. – Получилось встать на колени, зажав больной бок ладонью. Он уже ломал эти ребра, только тогда все было гораздо хуже. В качестве подарка от встречи с членом Огня у Дерека остался круглый шрам на боку и напоминание о проведенном в больнице месяце. А этот чем лучше того? Та же бессмысленная ярость, то же использование сил для того, чтобы причинить боль другому. То же желание контроля и подчинения. Против воли по щекам блондина покатились огромные горячие слезы, стекая по подбородку. Если это началось, то уже не прекратиться, пока это напряжение не спадет, пока его эмоции не выйдут так – соленой влагой. Плечи под курткой, снятой легионером, мелко затряслись, мешая подростку подняться на ноги. Сейчас просто идеальный момент для удара, если Элиас хочет этого. Ему не помешает ничто и никто, а свидетелей, кроме стаи воронов, не наблюдается за многие километры. Ну же, прояви свою сущность.

+4

18

Элиас и сам не понял, как оказался на земле. Секунда - и он уже упал, благо инстинкты не позволили ему пропахать носом мерзлую землю, и он успел выставить руки и успать на колени. Эл тяжело повалился на бок, стараясь понять, что произошло. Гитара мешала, и в падении Прайс ее, почему-то, так и не выкинул. Совершенно ничего не понимая, он сел, и широко распахнутыми глазами наблюдал, как у светловолосого начала течь кровь и как он безуспешно пытается встать. Мысли заметались, мужчину накрывали тягучие волны страха. Эл замер, не решаясь делать что-то, ведь именно его действия привели к таким последствиям. Элиас просто наблюдал, как парнишка все-таки смог встать на колени. До этого он даже что-то говорил, но эти слова не доходили до Прайса. Он смотрел, что он наделал, и ужасался. А когда мальчишка начал плакать, Элли показалось, что его сердце только что разорвалось. В груди сразу же стало больно, и Эл против воли тоже едва не начал всхлипывать.
Как не странно, но ему на помощь пришла Эвридика. Нимфа, сумела передать такое спокойствие и тепло, которым не делилась никогда. Мигом успокоившийся Элиас впервые в жизни вдруг ясно осознал, что делать, когда человек плачет. Он понял, что нужно сначала успокоить парня, а потом выяснить, что он именно травмировал. Но для начала нужно было подойти к светловолосому, а это было крайне тяжело, ведь именно из-за Элиаса он находился сейчас в таком состоянии. Тогда Эл встал, поднял руки и протянул ладони, показывая, что безоружен и не хочет причинить вреда. Он подумал, что нужно подойти к мальчику с какими-то словами, пусть это будет просто бред, главное - успокаивающий тембр голоса.
- Обещаю, я больше никогда не буду тебя целовать без твоего согласия, - начал Элли нести чушь, делая шаг к мальчишке. - Но пойми, я действительно это не контролирую.
Прайс слегка поморщился, так как это было не совсем то, что хотел сказать. Но слов назад не воротить, и он решил зайти с другой стороны:
- Давай так. Я сейчас тебе помогу, и... и мы в расчете, - еще шаг, - больше никогда не увидимся, и все такое.
И это тоже было совсем не то, что Элиасу нужно было говорить. Он так и видел, как древнегреческая нимфа в его сознании закатывала глаза и делала "фэйспалм" от всех этих глупых и неловких слов. Но Элиас был уже рядом с парнем. Он остановился и осторожно опустился на колени перед мальчишкой.
- Только не плачь, пожалуйста...
Он легонько обхватил ладонями заплаканное лицо и большими пальцами погладил по щекам. Затем Эл запустил руки под куртку и опасливо погладил бок, за который держался блондин. По гримасе боли, отразившейся на лице мальчика, Элиас понял, что тут как минимум ушиб, а максимум - перелом. В желании утешить Элли обнял парня одной рукой с той стороны, с которой не было повреждения, а другой начал гладить его затылок.
- Какой же он худой, - подумал Эл. - А я - идиот...
Так как мальчишка был ниже, он носом утыкался в плечо Элли, а Двуликий Эвридики осторожно терся щекой о светлые волосы. Так они застыли на неопределенное время, и в этот момент Элиасу казалось, что он был необычайно счастлив. Ужасы того, что происходило ранее немного притупились, и Элли вдруг показалось, что он нашел то, что очень долго искал. И это что-то никуда не хотелось отпускать, чтобы там он не говорил до этого. Но очередной всхлип парня вывел Элиаса из состояние эйфории, тут же заставив устыдиться. Это не у него вроде как сломаны ребра, не его искупали в реке, до этого едва не изнасиловали и угрожали ножом.
Когда Эл понял, что истерика парня начала сходить на нет, он начал понемногу отстраняться. Напоследок погладив мальчишку по щеке, он встал и затекшими ногами доковылял до брошенной аптечки, заодно подхватив нож. Вернувшись, он опять бережно обнял мальчика. Нужно было переждать слезы, как подсказывала ему Эвридика. Эл уже боялся что-то говорить, чтоб опять все не испортить, поэтому просто аккуратно гладил рыдающего ребенка.
Когда же истерика окончилась, Элиас не удержался, и поцеловал парнишку в нос. После этого необдуманного решения командир вскочил и начал хлопотать над раненным. Сначала он достал обезболивающие таблетки и сделал бумажный стакан, вырвав из блокнота лист. Так как стаканчик был маленький, несколько раз бегал от ручья к мальчику, дав напиться. Потом он обследовал больной бок и понял, что это все-таки был перелом. Назвав себя в тысячный раз Главным Мудилой Страны, он перебинтовал ребра, не давая парню делать слишком глубокие вдохи. Ну и напоследок он стянул с себя свитер, и надел его на светловолосого, оставшись в одной водолазке, замерзая при этом еще больше.
Вернулся к костру, потрогал вещи, и убедится, что они еще влажные.
- Тебе придется надеть их, - указал он на джинсы. - И ты должен сказать мне, в какой примерно стороне находится твой лагерь. Я пошлю туда птиц, они разведают.
Элиас понимал, что у мальчишки есть все основания полагать, что Эл просто хочет разузнать координаты лагеря. И он ужасно боялся того, что парень отвергнет его помощь. Но все-таки, на всякий случай, он вколол себе в колено сильный местный анестетик.
- Я отнесу тебя туда на своей спине. Даже и не спорь. А чтобы ты не думал, что я что-то замышляю - будешь держать все время, пока я буду нести тебя, вот это, - и Элиас протянул мальчишке свой нож. - Я постараюсь не бежать, а идти, чтобы тебе не было так больно.

+3

19

Это было неправильно, совершенно и абсолютно неправильно. Это было именно то, что не должно было произойти и Дерек не должен был позволять этому случится. Но факт остается фактом – мальчишка, рыдающий от боли, обиды и безысходности, прильнул всем телом к мужчине, который, собственно и был виновником всего произошедшего. Прохладная ладонь Элиаса исследовала раненный бок, а мягкое и нежное объятие успокаивало вполне себе явную истерику Двуликого. Сейчас он чувствовал себя в безопасности: в кольце этих сильных рук ему было комфортно и … уютно? Но почему? Орфей молча растекался теплом по венам, забыв напрочь о собственном раздражении и злости, даря своему соседу по телу покой. Кажется, так можно было сидеть целую вечность: чтобы руки Элиаса гладили его тело под курткой, чтобы его тихий мягкий голос что-то говорил, чтобы его горячее дыхание ощущалось кожей. Даже боль от сломанных ребер уже не ощущалась так явно – она отошла на второй план, дав несчастному юноше передышку. Слезы остановились, а судорожное дыхание постепенно останавливалось. Единственными звуками сейчас были биение их сердец и тихие всхлипы Дерека, приходящего постепенно в себя.

Но это ведь не может продолжаться вечно, не так ли? Постепенно мужчина отодвинул от себя прильнувшего подростка, начиная деловито решать накопившиеся проблемы, не забывая время от времени прикасаться к Двуликому, давая тому понять, что он рядом. Каждое это касание жаром обжигало кожу, заставляя все тело вибрировать, в ожидании следующей мимолетной ласки. Он ждал их, надеялся на них, предвкушал очередное бережное прикосновение сильных пальцев. Странно, что такой сильный мужчина, военный, суровый командир мог быть настолько бережным и нежным, мягким и по-своему заботливым. Картинка в голове Дерека упорно не сходилось, но он не мог думать о несоответствиях прямо сейчас. Ребра ныли все сильнее, но хотя бы кровь перестала течь, оставив лишь липкий след на щеке. Должно быть видок сейчас у мальчонки был чудовищный: голый тощий, с мокрыми волосами, измазанный в крови и пыли – он вряд ли бы способен вызвать хоть какие-то чувства кроме жалости. Это же пиздец, как все плохо, если даже легионер над ним сжалился и не стал добивать. У них ведь это принято?

Вишенкой на торте стал невинный поцелуй в нос, больше похожий на едва уловимое касание ветра. На фоне тех жарких ласк, когда они искусали друг другу губы, это составляло такой разительный контраст, что парнишка невольно покраснел. Он совершенно перестал понимать, что происходит и просто наблюдал за тем, как Элиас заботится о нем, давая воды, перевязывая бок, утешая его, надевая на озябшее тело свитер. Нет, он точно умер утонув в ручье, а сейчас его затухающий мозг генерирует рандомные картинки. Иначе объяснить все это было просто невозможно.

Обычно Дерек не делал то, что ему говорили просто из принципа. Бунт ради бунта без какой-либо идеи, просто чтобы делать не так, как нужно. Он ходил по газонам где было нельзя, шумел после двенадцати ночи, покупал алкоголь по поддельным документам и влипал во все неприятности которые можно, лишь бы делать не так, как ему говорили. А теперь этот парень, которого он видел первый раз в жизни, указывает ему что он прямо сейчас должен. Серьезно? Подняв на мужчину глаза, смахнув высыхающую челку на бок, Дерек силился подобрать подходящие к случаю слова, но в затуманенную голову не приходило ничего. Он вдохнул, натягивая на тело мокрые и холодные джинсы, которые с трудом скользили по коже, и молчал, ожидая, когда легионер закончит.

- Я не знаю, где лагерь. Мне кажется, в той стороне – Он махнул в сторону леса. Бдительность была усыплена Орфеем, и вопросов зачем врагу лагерь в голове просто не возникло. – Я не маленький, со мной не нужно нянчится и носить на ручках. Сам дойду. И не указывай мне что делать. – Обиженный всхлип носа красноречиво свидетельствовал о том, что Дерек взрослая и сформировавшаяся личность. Почему-то мнение именно этого человека о том, что Двуликий всего лишь неразумное дитя, больно его задело. Как целоваться до каменного стояка, так он взрослый, а как идти до лагеря – так младенец грудной. Он не позволит этому мудаку так думать больше никогда, какого хрена вообще?! В тонких пальцах блондина блестел наточенный армейский нож, а рядом возвышался прекрасный в лучах солнца Элиас. – У тебя нога больная, кого ты там нести собрался? – Юный певец встал, подхватил под плечо своего спутника, чтобы стать опорой для него вместо израненного колена. А тот смог бы снять лишнюю нагрузку с бока мальчишки, туга замотанного бинтами.

- Ну? - Какого ляда он творит? Зачем он так крепко обнял, прижимаясь к этому придурку? Почему он вообще не убежал в лес, как только была возможность?

Отредактировано Derek Dellos (25.03.2018 13:26:06)

+2

20

Элиас облегченно выдохнул, когда мелкий надел джинсы. Голый ребенок его немного напрягал тем, что в любой момент мог вызвать то самое желание. И тогда никто никого не провел, и жили бы они в лесу. Собирали ветки для шалаша, делали бы чай из шишек... Ну уж нет, мне моя квартира нравится больше.
Тоскливо посмотрев в ту сторону, куда показал мальчишка, Элиас приказал воронам лететь в том направлении. Потом немного подумал, и решил указать, чтобы часть птиц возвращалась через какое-то время обратно, к шагающему позади призывателю, и они с мальчишкой не свернули с намеченного курса. А тем временем мелкий возмущался на счет того, что он не маленький. Элиас от этого только усмехнулся. После слез блондина Элли казалось, что он больше никогда не сможет воспринимать светловолосого всерьез.
- Хотя "больше никогда" - это громко сказано. Мы же, я надеюсь, больше не увидимся... - зачем-то уточнил для себя Эл, стараясь заглушить недовольную Эвридику.
Мальчишка явно решил снова начать вредничать, так как не захотел соглашаться на всю помощь, которую Элиас собирался предоставить раненному Двуликому Орфея. И, вместо того, чтобы покорно залезать на спину Прайсу, он решил помочь Элли и шагать рядом, поддерживая друг друга.
- О моей ноге не беспокойся - я вколол обезболивающее, и оно уже подействовало.
Было очень и очень холодно, поэтому Эл понимал, что, пока они доковыляют до лагеря, Прайс превратиться в ледышку. Он посмотрел на мелкого, стараясь передать все свои мысли на счет некоторых упертых блондинов в чужих свитерах и куртках, но ничего вслух так и не сказал. Не хватало еще опять начать спорить и ссориться. Элиас понимал, что любые действия по отношению к мальчишке может вызвать бурю эмоций, или тихое (хоть и злобное) согласие. И танцевать на этом минном поле как-то сейчас не хотелось. Все равно мелкий мог начать ругаться со всякого пустяка, поэтому Элли целенаправленно пошел по минам.
Эл, улыбнувшись, похлопал мальчика по руке, стараясь хоть немного отвлечь его внимание и заставить потерять бдительность. Потом, стараяст действовать очень быстро, он подхватил кисть той руки, которая была ближе, поднырнул под эту руку, положил на свое одноименное плечо, не отпуская кисть. Слегка потянул за руку, присел, наклоняясь и забрасывая парня себе на спину. Подтянул и схватил за ноги, предоставляя парнишке право схватиться за его шею. И, не слушая возражений, уверенно зашагал за вернувшейся первой вороной.
Идти было нелегко, так как парень явно не был рад такому средству передвижения. Костлявый и худющий, он постоянно соскальзывал и ругался. Элли трижды пожалел, что взвалил на себя эту ношу в прямом и переносном смысле. Но Прайсу было тепло, если не сказать горячо. Каким-то образом прикосновения к парнишке согревали мерзляка. Или это просто воспоминания будоражат кровь... В том или ином случае, Элиасу было пока не холодно - а это главное.
Несколько раз вороны возвращались и Эл корректировал маршрут по их движениям. Путешествие с использованием животных как ориентир всегда забавляло Элиаса. Он не чувствует их эмоции или какие-то инстинкты, он просто может приказать провезти его куда-либо. И животные покорно шли впереди, иногда некоторые даже оборачивались и смотрели, идет ли отдающий приказы за ними. Элли иногда казалось, что он был бы хорошим циркачом. Или смотрителем зоопарка.
Вот так, за странными мыслями и "музыкой" в виде ворчания светловолосого, они дошли до того места, где вороны начали вытворять странные пируэты. Это было одно из желаний Элиаса - когда птицы найдут людей - они будут показывать это. Было бы глупо сейчас Прайсу стать пленником Сопротивления, так что он опустил мелкого на землю.
- Прости, но дальше ты сам.
Элиас понял, что сейчас уже будет прощание с этим несносным блондином, и... Прайс растерялся. Отпускать мелкого никуда не хотелось, при чем Эвридика уже перестала посылать волны добра и тепла, расстроенная тем, что они с Орфеем вновь расстанутся. Но Эл понимал, что их отношения обречены на провал. Множество мыслей роились в голове у Элли, множество действий еще хотелось сделать, но... Эл бездействовал.
- Ты иди, - проговорил он хриплым голосом. - Я тут побуду, посмотрю за тобой, пока ты к своим не вернешься.
Все это было на столько неестественно и фальшиво, что Элиас скривился. И после этого, в каком-то наиглупейшем порыве, Эл все-таки обнял и поцеловал светловолосого. Прайс понимал в тот момент, что после ухода парня он будет жалеть о своем действии. Но мысли о том, что они больше никогда не увидятся причиняли много боли, и Элли не смог себя заставить просто так уйти.
С трудом разорвав поцелуй, Элиас совершенно нелогичным образом развернулся на 180 градусов, и пошел в глубину леса, забыв о том, что пообещал посмотреть, как мелкий идет в лагерь. Он старался идти прямо и не дрожать от слез, которые застилали глаза.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC