Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
765 : 789
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Eurythmics - Sweet Dreams
от Эстер



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Минздрав устал предупреждать!


Минздрав устал предупреждать!

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s9.uploads.ru/pPhXH.jpg

Участники: Артур, Ника
Место действия: бордель Афин
Время действия: 5 ноября
Время суток: 23 часа и позднее
Погодные условия: несущественны
О сюжете: Всем иногда нужно отдыхать. И если сломать клетки и выйти за рамки, судьба преподнесет тебе прелюбопытный подарочек.

+1

2

Установить приятный звонок на будильник - это уже было на грани сверхразума, поэтому Ника ненавидела просыпаться с тех пор, как издающий пронзительные раздражающие звуки смартфон все-таки пришел в ее жизни. И пожалуй, Ника давно бы купила аналоговый будильник с винтиками, если бы не съемная квартира. Заваливать хламом и без того небольшую комнату ей не хотелось.
- Еще пять минуууут, - пробурчала она сама себе и с удвоенным энтузиазмом завернулась в одеяло. Заходящее солнце заливало светлую комнату, золотя воздух. Впереди была ночь, полная приятных запахов алкоголя разнообразных видов и сортов, сотен разных духов и ароматов, и конечно веселья. Но для этого требовалось много сил и бодрости. Однако, железное чудовище, напичканное микросхемами, не оставляло Нике ни единого шанса на неторопливое пробуждение.
- Ты бы знал, как я тебя ненавижу, исчадье! - прошлепав к столу, Ника еще какое-то время боролась с техникой, пытаясь вспомнить в какую сторону надо тыкать пальцами, чтобы этот звуковой ад наконец-то прекратился.
Дальше ритуал по списку: душ, укладка непослушных волос, да так, чтобы выглядели еще непослушнее, отпарить рубашку, легкий вечерний завтрак, одевание и ожидание автобуса. В его брюхе Ника что-то тихонько подпевала себе под нос, притопывая и улыбаясь своему нечеткому отражению в стекле. С тех пор, как она нашла наконец себе хорошую работу, приподнятое настроение не покидало ее. Да и греческий язык уже не казался такой жуткой тарабарщиной, как раньше. Она сдорово его подтянула, сама не заметив того, как легко он ей дался.
- Здесь хорошо, - Ника вздрогнула от неожиданности и обернулась. Но мужской голос не обрел форму мужчины рядом. Он остался звенеть в ее голове. Черт. Только не сейчас! Не перед сменой. Даже закинуться нельзя. Ладони Ники взмокли, а вдоль позвоночника пробежала липкая капля пота. Если шеф узнает, что у меня не все дома, он выставит меня.
- Не дрейфь. Я приготовлю ему пару шотов, и он растает. Что-нибудь вкусное, сладкое, ласкающее.
- Замолчи! - женщина напротив бросила взгляд на Нику, ожидая увидеть в ее руке телефон или гарнитуру в ухе. Но не обнаружив ничего подобного, она удивленно вскинула брови и опустила взгляд. Но он не затыкался внутри, и Ника волей неволей чувствовала помимо своего страха и волнения его удовольствие и раскованность.
- Хочу попробовать фруктовое вино из новой партии. После смены устроим дегустацию за счет заведения!
Улыбка осталась на лице Ники, но она чувствовала, что это не ее улыбка. Это улыбка этого странного парня внутри нее, который порой настолько реален, что заставляет ее смотреть как будто со стороны, отнимая контроль над ее собственным телом. Радовало только то, что этот парень любил то же, что и Ника, готовил отличные коктейли и вел себя прилично. Хотя иногда девушку посещала слабовольная мысль, что на самом деле, это она любит делать то, что и парень внутри. Она - его оболочка, а не он случайная ошибка ее психики. В такие моменты Ника предпочитала закрыться в своей квартире, задернуть шторы и наглотаться колес. Но впереди рабочая ночь и полное заведение очень требовательных, богатых гостей. Выдохнув, Ника приняла тяжелое решение в пользу работы, а не своих страхов.
Выпрыгнув из автобуса, девушка прошла еще квартал и нырнула в служебный вход заведения.
- Привет, Ник! Отлично выглядишь, малыш!
- Привет, Джесси! Ты сегодня сногсшибательна! Никак богатенький Кефалос сегодня снова нагрянет к тебе, м?
Девчонка хихикнула в ответ и упорхнула, разминувшись с Никой, оставив после себя шлейф сладкого дорогого парфюма.
- Заходите на рюмочку лимонада!
Стоило Нике оказаться за барной стойкой, и в руках появилась уверенность, а в глазах лихорадочный веселый блеск. Ник пробежалась пальцами по разным видам шейкеров. Ее любимым уже стал металлический Бостон с утяжелителями. Мужчины, конечно, редко заказывали коктейли, предпочитая чистые спиртные напитки, но часто баловали девочек, а те в свою очередь не сдерживались в желаниях. Одним из приятных моментов на этом рабочем месте была ненавязчивая музыка. Гостям не приходилось орать, озвучивая заказ, а бармену читать по губам. А вот и они.
- Добро пожаловать! Что желаете, кириос?

Отредактировано Nika Taylor (21.03.2018 17:13:18)

+2

3

Уже стало абсолютно ясно, что операция с сиренами провалена. Естественно, виновные будут наказаны, головы, повинные в утрате контроля над чудовищами, будут скормлены им же. Последние два дня Артур практически не выходил из кабинета. Больше не было рядом Дафны, которая могла без слов увести его отдыхать. Встревоженные взгляды Корнелии, молча закусывающей губки, когда она приносила очередную чашку кофе боссу. Отчеты о смертях, множащиеся с каждым часом. Несколько командиров были убиты сразу, в рядах Легиона посеяна паника, никто ничего не понимает, все ждут команд и помощи.
Мягко, как кот, вошел Кристиан. Артур слышал его голос, переговаривающийся с Корнелией в приемной. Кажется, она выражала беспокойство за состояние здоровья Кестлера.
Хранитель Зевса оторвал глаза от компьютера, удостоверившись, что Форд не принес новых бумаг. Тонкие пальцы Кристиана не несли Артуру новых отчетов и новой работы.
- Босс, Вам нужно отдохнуть, - констатировал Хранитель Локи, - Хоть несколько часов. Сменить обстановку, пропустить пару стаканчиков и поспать после всего этого. Вот увидите, Вас это здорово взбодрит, работоспособность поднимется.
Кестлер и сам стал замечать в последние пять-шесть часов, что ему все чаще необходимо прочитать фразу дважды, а то и трижды, прежде чем ее смысл дойдет до сознания Артура. Не хотелось этого признавать, но Кристиан был прав - отдохнуть было просто необходимо.
- Я знаю одно местечко. Может быть, немного неожиданно для Вас, но это даже лучше. Там абсолютно безопасно, верные проверенные люди. Ну и расслабиться можно всеми возможными способами, - кажется, Форд подмигнул, но Артур не мог быть уверенным в этом.
Голос Кристиана был мягким, обволакивающим, дарящим покой. Кестлер на миг даже закрыл глаза... А открыл их уже на заднем сидении собственного автомобиля. Значило ли это, что он дал свое согласие на посещение этого "местечка"? Форд сидел рядом в явно приподнятом настроении. Они явно ехали развлекаться. Как странно... Контроль уплывал из уставших рук, и вдруг Артуру стало очень легко. Мир не взорвется, если он позволит себе отдохнуть вечерок.
Заведение, мигающее неоном. Людно, весело. Полуобнаженные девушки, стайкой рыбок унесшие Форда из поля видимости Артура. Запах алкоголя, духов, дыма, негромкая музыка. Хранитель Зевса понимал, что это за заведение - о борделе Скифоса он уже слышал неоднократно. Лояльный владелец часто принимал у себя легионеров, распространяя о себе исключительно положительное впечатление.
Артур дошел до барной стойки. Девушки сегодня его мало волновали, а вот оценить качество алкоголя было бы недурно. На фоне полок с бутылками стоял симпатичный бармен, улыбчивый блондин, с явным удовольствием выполняющий свою работу.
- Добро пожаловать! Что желаете, кириос?
Девушка. Кестлер впился глазами в лицо бармена. Он нечасто так обманывался. Хотя... В голове девушки звучал явно мужской голос, здесь ошибки быть не может. Артур усмехнулся - такое он видел неоднократно за свою жизнь. Интересно, очень интересно.
- Двойной виски, малыш.
Интересно, поправит, засмущается? Нет, даже взглядом не моргнула: образ мальчика явно не случайность и не совпадение. Герой древности в женском теле зачастую создавал подобные нюансы. Кестлер улыбнулся уже без ехидства. Такие игры ему нравились. Он смотрел, как ловко действовал Двуликий. Конечно, это было не приготовление сложного коктейля, но даже горсть льда и золотистый виски были смешаны с таким изяществом и артистизмом, что невозможно было не любоваться.
Взгляд Артура бесстрастно пробежался по телу девушки. Высокая со светлыми глазами, она точно не гречанка. Тонкие запястья, длинные пальцы, изящная шея. Это британка, не было ни малейшего сомнения. В Апокалипсис в Афины попали множество иностранцев, приехал ли этот Двуликий на зов Богов?
- Откуда ты приехал? - вопрос прозвучал по-английски. На самом деле ему хотелось спросить другое. Но всему свое время. Вечер только начался.

+1

4

Подошедший господин был моложе, чем средний посетитель борделя. Словно сошедший с обложки модного глянцевого журнала об успехе. Атрибуты богатства тоже присутствовали. Одни только часы стоили целое состояние, не говоря уже о запонках и прочей элитной бребедени. Но самым притягательным был взгляд из под густых широких бровей. Ник лишь на секунду встретилась с ним взглядом, но тут же переключилась на работу, выполняя заказ. Руки делали все сами - оборот в три четверти - и они подхватывают виски с самой высокой полки. Там стоят только элитные янтарные напитки, наполненные ароматом времени, густые и сложные, раскрывающие свои тайны для истинных гурманов, умеющих ждать, пока виски подышит, а лед раскроет, развернет, как праздничную обертку, весь букет аромата. Лицо Нике показалось знакомым, но смотреть в эти глаза снова Ника боялась. Он словно прожег ее насквозь. Посетители бывали разные, смотрели по всякому. Он же не раздевал взглядом, ничего не предлагал, ничего не просил, не провоцировал, просто смотрел, и от этого взгляда хотелось бежать и прятаться, не зная, чего ждать. Тем не менее, Ник не была бы собой, если бы все странные клиенты заставляли ее бурно реагировать. Да и парень внутри кажется ни сколько не смутился. Может, мне просто показалось? Может, просто свет от бара так падает? Ника выполнила заказ, поставив перед мужчиной стакан и снова посмотрела на гостя, улыбаясь. Все, что происходит в душе бармена, остается там до конца смены. А гостям - только внимание, улыбки и качественное обслуживание. Теперь Ник рассмотрела следы усталости на молодом лице, и первое пугающее впечатление немного смягчилось. Кто знает, что у него стряслось? В городе происходит черт знает что. Может, у него бизнес рушится из-за всего этого. Я бы тоже волком смотрел, если бы у меня на глазах били бутылки с виски многолетней выдержки.
- Откуда ты приехал? - чистый английский выговор отвлек Нику от внутреннего диалога и догадок.
- Из Манчестера, сэр! Вы потрясающе говорите по-английски. Вы из Лондона? В Афинах много туристов, и я часто слышу английскую речь. Но греки говорят с акцентом, а у Вас его нет. - Ник с удовольствием поддержала разговор, позволяя парню внутри немного расправить плечи. Это заведение было создано для мужчин и тут царили мужские порядки. Быть мальчиком-барменом здесь было правильным и гораздо более безопасным, чем девчонкой. Хотя употребленное гостем "малыш" вызывало двоякую трактовку. Если бы мужчине было за сорок, это еще можно было бы приписать возрасту, но на вид гостю было хорошо если двадцать семь. Ммм, гей? Или просто самоутвержается? Уж что-что, а в самоутверждении красавчик у стойки определенно не нуждался. И Ник был рад, что ему не начали задавать скользких вопросов, удивленно всплескивать руками с воплем: "Бармен-девушка??? Как же так?" Нике нравилось сохранять инкогнито под видом мальчишки. И даже если ее переклинивало и в разговор вступал вместо нее ее сожитель в голове - это никого не пугало, не выглядело странным и не порождало массы нелепых вопросов. А сегодня как на зло, парень внутри словно взбесился, все комментировал и влезал в происходящее с живым непосредственным интересом ребенка. Ну, дай я, дай я! Ты не так лед кладешь! Смотри, смотри как надо!
- Вы здесь впервые или завсегдатай? Я сам новенький, но в Афинах уже около года.

+1

5

Виски был хорош, Артур чувствовал это уже по аромату. Он задумчиво крутил в руке стакан, вглядываясь в игру света на гранях льда. Еще полчаса назад его глаза изучали бесконечные отчеты, а сейчас он здесь. Играет музыка, негромкие голоса, женский смех. Если бы Кристиан привел его в ночной клуб с грохочущим танцполом - это был бы провал. Но Форд был умным мальчиком, к тому же, мыслящим крайне незашоренно. Это нравилось Кестлеру, вынужденному признавать себя консерватором. Свежий взгляд Хранителя Локи порой показывал дела под совершенно новым углом зрения. И вот очередное свежее решение - привезти Лидера Легиона Артура Кестлера в бордель. Надо было отметить, что в заведении не случилось ровно никакой паники. Гостям и работникам этого места было совершенно все равно, кто потягивает виски у барной стойки. Здесь не было ни имен, ни чинов.
И, судя по болтовне бармена, этот мальчик-девочка вовсе не узнал Кестлера. Иначе не спрашивал бы, откуда Артур родом. Все это знали. СМИ спешно, но качественно клепали статьи и документалки о героической жизни Хранителя Зевса, защищающего как интересы простых граждан, так и "особенных" людей.
На секунду он даже возмутился. Но возмущение мигом выплеснулось усмешкой - твоя власть недостаточно велика, Артур, раз тебя не могут узнать в борделе. И пусть здесь могут быть особые условия - Двуликие редко смотрят телевизор, эта милая особа явно ведет ночной образ жизни, а днем спит дома, к тому же явно абсолютно аполитична. И скорее всего понятия не имеет о том, кем является. Но все равно - видимо, его образ еще не впечатался в подсознание граждан.
С другой стороны, он может испытать на себе почти беспристрастное отношение, подслащенное лишь особенностями сферы услуг, где клиенту, который всегда прав, всегда очень рады.
- Бешеный Манчестер... Красивый город.
Это был один из тех старинных городов, чья история тянулась веками вместе с жизнью Хранителя Зевса. Как старый друг, с которым хоть и годами в разлуке, но знаешь, что в любой момент можешь переступить порог его дома и будешь желанным гостем. И пусть сейчас город стремительно менялся, застраивался бизнес-центрами, все равно хранил в себе память средних веков. Артур и сам не заметил, как его утянуло в воспоминания старого времени. Кажется, я действительно слишком устал сегодня. Надо взбодриться, раз уж я здесь.
Опрокинув стакан виски, Кестлер шумно выдохнул, отгоняя тягучие мысли. Он снова вперился в сияющие глаза Двуликого.
- Из Лондона, да, - кажется, с момента вопроса прошло неприлично много времени, но не ответить совсем было бы невежливым. - Я здесь впервые, малыш.
Артур снова употребил это необычное для себя слово, "услышав" его в мыслях девушки. Кажется, ее Герою это обращение по душе, тот явно тянулся к мужскому вниманию. Кто же ты, мальчик? Я желаю говорить именно с тобой.
Кестлер склонил голову набок, вглядываясь в бармена, словно пытаясь найти ответ в складках его одежды или надписью на руках.
- Мне просто необходимо взбодриться. Твоего таланта хватит, чтоб напоить меня так, чтобы мне не хотелось спать? - с улыбкой спросил он, подталкивая пальцем пустой стакан, искрящийся подтаявшим льдом.

+1

6

Парень явно был не в себе. Обычно люди в таком состоянии идут в ближайший бар и надираются. Либо снимают девочек. Окей. Тут все сходится. Но догоняться, прийдя в бордель и не снимая девочек? Хотя, может ему так веселее, и он только разогревается? Тем не менее, вдруг он захочет оставить щедрые чаевые? Было бы здорово. И совсем не лишне. Говорил парень тоже как-то странно, медленно соображая. Может, под наркотой? Счастлиииивчик! Ника почувствовала легкий укол зависти. А ведь дома под матрасом в конветике ее ждет пара приятных цветных друзей, которые наконец изгонят этого демона шизофрении из ее головы. А пока он поймал взгляд гостя и улыбался, не отводя взгляда.
- У нас широкий ассортимент самых разных развлечений и, конечно, выпивки. За это можете не волноваться. Вы в надежных руках профессионала.- Ник повторил заказанную порцию виски и убрал пустой стакан. - У меня большой опыт работы. Да и наши девочки очень приветливы и умелы. Впрочем, у нас и мальчики - просто прелесть. Например, Актеон! Чудо как хорош. Покладистый и чуткий. Если же вам нравятся покрепче, то это к Македону. Он просто гора. А вообще полный экскурс Вам может провести Алексис Скифос. Он прекрасно разбирается в людях и сможет удовлетворить самый взыскательный вкус. - Ника залюбовалась чертами лица гостя, вполне представляя его одним из работников. Этот бы пользовался спросом. От богатых дам бы точно не было отбоя. Хотя взгляд тяжеловат. Не всем такой придется по душе. Но Скифос бы его подучил немного. Вот уж у кого взгляд, что надо. А я бы угощал его вином после рабочей ночи. И никаких крепких напитков для его нежного горла. Виски для стариков. А вот вино, чтоб щеки заалели, ммм - в самый раз. Ему очень пойдет. Даже сейчас, выпив стаканчит, он выглядит гораздо свежее, чем когда пришел. Что же с ним будет, когда градус в его крови поползет? Ой-йой. Мне нельзя западать на гостей. Хотя вряд ли он будет болтать с барменом долго. Сейчас еще пару стаканчиков - и уйдет в нумера.
- Может быть, желаете закуску? Вяленное мясо - индейка? Оленина? Либо тарелочку бекона? Идеально подойдет к Вашему напитку.

+1

7

Услышав, что клиент здесь впервые, девушка принялась тараторить, вызывая у Артура немое изумление. Это что, бесплатная реклама, в подарок к напитку? Как карта вин? Когда в ход пошли мужские имена, Кестлер перестал дышать, не веря своим ушам. Что, простите? Ответ пришел сам собой. Ты хотел слышать мальчика? Это говорит мальчик, падкий на мужские прелести. Артур дернул бровью, желая забыть все сказанное. И он забыл, когда в голове Двуликого понеслись размышления о том, что Кестлер неплохо бы смотрелся в роли шлюхи. Да как он смеет!! Хранитель Зевса вновь опустошил стакан, пытаясь отвлечься от болтовни. Может, лучшим решением будет снять себе здесь номер с бутылкой виски и отоспаться пьяным сном в покое, в дали от компьютера, отчетов и посетителей? Потому что даже у себя в комнате, у себя в доме, он был постоянно на работе. Сам себя гнал смотреть сводки и раздавать приказы. Кристиан сделал все абсолютно верно, увезя его от дел. Все равно куда, пусть даже и в бордель Скифоса. Здесь очень даже неплохо, но вот глупого мальчишку необходимо приструнить. Или просто отойти от бара и устроиться на диванчике? Так было бы проще, но Зевс внутри Артура ворочался и вслушивался во все слова и мысли бармена, этого странного Двуликого мальчика в теле девочки. Кестлер поймал себя на мысли, что сам запутался, в каком роде называть ее, хотя сталкивался с такими обстоятельствами не раз. Боги, Герои и Чудовища внутри нас так сильно влияют на нас, что зачастую сложно отделить их от людей. Артура часто сравнивали с Богом-Громовержцем, Царем Олимпа, особенно, в хвалебных сюжетах СМИ. Кестлер никогда не пытался это корректировать, понимая, что образ "живого воплощения бога в мире людей" - отличный маркетинг. Тем не менее, самого себя с Зевсом старался не ассоциировать, желая в один прекрасный день стать с ним на равных, подняться на Олимп, не гостем, но хозяином.
В ответ на вопрос о закуске Кестлер лишь мотнул головой, погрузившись в размышления. Было желание встать и уйти, хотя бы осмотреть заведение, найти Форда, если он еще не поднялся в комнаты с парочкой хорошеньких девочек. Или мальчиков. Или девочек и мальчиков - Артур знал горячие предпочтения Хранителя из северной страны.
Но что-то мешало Кестлеру просто встать и уйти. И с каждой секундой, с растущим раздражением, Артур осознавал все яснее, что это его Бог-покровитель желает слушать праздную болтовню мальчишки. Именно мальчишки, девушка его совершенно не интересовала, что не могло не удивлять. Зевс был падок до женской красоты, правда совсем иного рода. Длинные волосы, манящие глаза, талия, пышная грудь и бедра - вот что его манило. Здесь даже близко не было ничего подобного - мальчишка мальчишкой. Ну что ты хочешь? Зачем это тебе? Давай найдем себе шлюху, какая тебе понравится. Бог своему Хранителю не отвечал, знаков не давал. Он был погружен в наблюдения. Он любовался движениями, словами, блеском глаз шустрого бармена. А эффекты этого любования сказывались на Артуре, вызывая у него еще большее раздражение. Новый стакан виски снова стал тут же пустым. В голове зашумело - может, все-таки, следовало взять закуску? Но напряжение и злость ослабели, захотелось говорить в ответ.
- Ну а ты? Как тебя зовут вообще, мальчик? Сколько тебе  лет? Почему ты работаешь здесь?
Если уж мальчишка болтун, то пусть хотя бы говорит то, что хочет знать Артур. Нет, то, что хочет знать Зевс.

Отредактировано Arthur Koestler (02.04.2018 00:18:10)

+1

8

Юное лицо гостя становилось все мрачнее, и Ник не понимал почему. Может, его задели мои россказни про мальчиков, и он гомофоб? Ууу, тогда у меня для тебя плохие новости, красавчик. Борьба с собой никогда до добра не доводит. Вот я, например, тоже страдаю от этого дерьма. Почему боги так поглумились надо мной? За что Зевс так наказал меня? За что? Просто не понимаю. Я плохо служил ему? Или может просто надоел? Улыбка не сходила с лица Ника, но и болтать ему расхотелось. И вообще, работа бармена - слушать, а не говорить. Но Ник прекрасно знал, что иногда попадаются гости, которые не очень любят говорить. Пока они еще трезвы. А юный богач явно хотел накидаться. Ник шустро обновлял ему виски сразу, как только гость опрокидывал в себя двойную порцию. И тем не менее, если бы парень хотел тишины, он бы не задавал вопросы, верно? Да, его плавные движения говорят о его аристократизме: как пьет, как смотрит, как приподнимает бровь. Но вот на человека, который делает что-либо из вежливости, парень был совсем не похож. Такой не станет спрашивать, если в этом нет выгоды. Неужели ему правда интересно знать что-то обо мне? Вот этому голубоглазому красавчику? О боги, держите меня! Надеюсь, это не потому, что он хочет накатать на меня в жалобную книгу? Ник почувствовал, как краснеет и отвел глаза, уставившись на массивный пафосный перстень на пальце парня.
- Меня зовут Ник. И я очень люблю свою работу. - Как-то невероятно тупо звучит, но что я могу еще сказать, когда он так смотрит? Черт, да что с ним не так? А что со мной не так? Может, я просто устал и хочу домой? Нет, не в эту конуру, которую она называет квартирой. А туда, где солнце и запах амброзии, где сильные руки нежно гладят по плечам. Девчонка тряхнула головой и поморгала, напуганная странными видениями, не посещавшими ее раньше. Вторая личность в голове - это одно, и к этому она уже так или иначе привыкла, а вот странные воспоминания то ли сна, то ли чьей-то реальности - это уже совсем другое.
- Может, вы хотите попробовать другой сорт виски? Например шотландский Дэлмор. Четверть века его выдерживают в трех разных бочках. Потрясающий мягкий аромат, с орехово-фруктовыми нотками. - Все, что угодно, только не эти странные картины в голове. Ника уже тихонько начинала жалеть, что этот парень не ушел, что так пронзительно смотрит на нее, как будто видит насквозь, что его странный взгляд порождает такие нелепые сказочные картины в ее голове. Ника налила себе воды в высокий прозрачный стакан и сделала пару быстрых глотков, с ужасом отмечая, что ее руки дрожат. Так! Стоп! Виски. Дэлмор. Работа. Обо всем остальном я подумаю потом. И все же, где же я его уже видела? Я точно уже видела этого парня. Может быть, если я вспомню, это мне хоть что-то, черт возьми, объяснит? Но спрашивать его имя Ника не решилась, памятуя об особенностях заведения. Многие бывают здесь инкогнито, не желая разглашать имен. Если он захочет, он представится сам.

+1

9

- Меня зовут Ник. И я очень люблю свою работу.
Это, действительно, звучало тупо. Или не очень? Артур привык улавливать истинный смысл сказанных слов. Смысл, который не всегда вкладывается в слова. Но он был. Люди постоянно прячут правду. От других, от себя. Но эта правда всегда поблескивает в лужах грязи. По крайней мере, Кестлер учился ее находить одним взглядом, не пачкая рук. Итак, мальчишка-Герой в теле девушки, который, несмотря на то, что должен приходить в ужас при виде двух кнопок на кофемашине, работает барменом. И любит свою работу. И делает ее изумительно ловко. И Покровитель при виде него исходит слюной. Подобное чувство всегда было у Артура, когда на горизонте маячила Хранительница Геры. Жжение, которое не погасить внешней холодностью и собранностью, пошлые взгляды, нестерпимое возбуждение. Желание обладать. И вот сейчас происходило тоже самое. Но мальчишка не Хранитель, нет сомнений. Это Двуликий. И Двуликий... Да Ганимеда же! Артур практически услышал раздраженный голос Покровителя, от чего дернул головой, закатив глаза. И сам бы догадался. Кестлер поднял недобрый взгляд на щебечущего Ника. И откуда ты свалился на мою голову? Почему в том единственном баре, в который я зашел раз в столетие, ты оказался барменом? Надо просто встать и уйти отсюда, пока не поздно. Но было поздно, и Артур знал, что уйти уже не сможет. Он опустошил очередной стакан, но не отпускал его, вцепившись пальцами в холодные стеклянные бока. Похотливость Зевса утомляла его, как детские капризы в магазине игрушек, но сделать ничего он был не в силах. Он должен купить эту игрушку и разрешить играть с ней прямо сейчас.
- Кириос Кестлер, какая честь видеть Вас здесь! - звонкий женский голосок над ухом заставил Артура скрипнуть зубами. Глупая шлюха, кто тебя просил? Стакан разлетелся в пальцах, заставив подошедшую девчонку испуганно отскочить. Казалось, на миг все происходящее в борделе замерло, остановилось, и только все взгляды вперились в Лидера Легиона. Тот продолжал сидеть недвижно, лишь внутри происходил диалог на повышенных тонах.
Нужно уходить, это будет удар по репутации. Не хватало еще, чтоб в завтрашних газетах написали "Артур Кестлер надирался в борделе вместе со своим Министром". И даже если цензура переиначит заголовок в соответствии с культом личности Лидера Легиона, суть статьи будет именно такой. - Не говори ерунды. Ты сможешь заткнуть любого репортера и любого свидетеля. Мне нужен этот мальчишка и приватная комната. - Исключено. Мне надо работать. У меня нет времени на эту чушь.
Артур вновь окинул мутным взглядом Ника. Тот молчал, рефлекторно протирая идеально чистый стакан, опуская глаза. В голове - паника узнавания. Хозяйка тела в ужасе, Герой трепещет, еще больше притягивая внимание.
- Нам нужно поговорить, - не своим голосом прохрипел Кестлер. - Наедине.

+1

10

Если Ник имел понятие о негласных правилах, то подскочившая к барной стойке девчонка явно забыла об этом. Кириос Кестлер, значит. Кестлер. Подождите, подождите! Артур? Артур, мать его, Кестлер? Бог и лидер нового мира? Ноги бармена стали ватными. И только что выпитая вода словно куда-то испарилась из тела, стягивая сухостью горло. Ник медленно оторвал взгляд от перстня Кестлера и уставился на его лицо, словно впервый раз увидел. У этого парня что-то с Зевсом. Я точно помню! Второй обитатель Ники словно сорвавшийся с цепи пес вилял хвостом и ловил каждый вдох гостя. Но только вот этот гость напоминал грозовую тучу, способный прямо сейчас кого-нибудь убить. Или глупую девочку, или попавшего под горячую руку бармена. Но на счастье Ники пострадал лишь стакан. Пока что. Ника вздрогнула от звона, сердце билось где-то в горле. Все это было как-то странно, непонятно и от этого очень страшно. Однако, Ника где-то глубоко внутри знала, что нужно делать. Или это знал парень. Да какая сейчас, к черту, разница! Лишь бы Артур не прихлопнул, выпуская пар. А человеку, который поставил на колени Афины и всяких страшных монтров, это наверняка не будет чем-то из ряда вон. Мягкая доброжелательная улыбка, словно приклеенная, не сходила с лица Ники, хотя все, что ей сейчас хотелось, это сползти под стойку, закрыть голову руками и сделать вид, что ее тут и не было никогда. Она быстро достала новый стакан, кинула пару кубиков льда и плеснула еще виски. Впрочем, пожалуй, Кестлеру уже было достаточно. Но питье все же немного успокаивает. К тому же Ник уже разрекламировал выдержанный виски.
- Прошу Вас! - и пока Кестлер дымился от ярости, Ник расторопно смахивал осколки со стойки. С виски кириосу на сегодня хватит, поэтому Ник убрал бутыль с драгоценным напитком. А то вдруг он буйный, когда пьяный. Ооо, еще какой буйный! Ник хмыкнул себе под нос, вспоминая разгульное веселье своего патрона во время обильных пиров среди богов. Ноги подкашивались, но теперь совсем не от ужаса. А от жара, что поднимался к ледяным от страха рукам и разуму, болезненно разрываемому противоречивыми чувствами.
- Нам нужно поговорить. Наедине. - Ник не смог сдержать толи всхлип, толи стон. Расправившись с осколками, он неотрывно смотрел на Кестлера, рассматривая в молодом человеке силу и власть своего любимого бога. Все, что ты захочешь, прекрасный! Но у девчонки было на этот счет совсем другое мнение. Она вцепилась пальцами в край барной стойки. И как бы ее не толкал вперед парень внутри, она отчаянно сопротивлялась и не хотела никуда идти, надеясь только на то, что высокопоставленный гость так погружен в свои эмоции, что не видит ее внутренней борьбы. Сейчас он выпьет еще стакан, не чувствуя вкуса дорогущего виски, и передумает. И не надо ему со мной говорить. Тем более наедине.
- Я был бы рад поговорить с Вами, уважаемый кириос, но я не могу оставить бар. - Что ты несешь?! - Заорал парень внутри, мечась внутри в истерике. Уйди! Уйди, глупая! Дай мне порулить, иначе ты все! Все испортишь! Нельзя Зевсу говорить "нет"! Тебя что? Родители не учили? Ника попыталась непринужденно улыбнуться, но запал позитива бесследно растворился в необъяснимом страхе перед этим обманчиво милым молодым человеком с густыми бровями и пронзительно голубыми глазами.

+1

11

Казалось, он сам себя загнал в ловушку. Немыслимое сочетание случайностей. Кристиан, бордель, Ганимед. И теперь Артур оказался заложником ситуации. Хотя со стороны кажется, что Хранитель просто перебрал виски и теперь буянит по какой-то неясной причине, мало ли таких клиентов здесь? Взгляды посетителей сползли с него, то ли из вежливости, то ли из страха встретиться с горящими глазами Кестлера, то ли оттого, что этим вечером у них были более интересные планы - смотреть на шлюх, стриптизерш, скользящих по блестящим пилонам, потягивать алкоголь и не думать о политике.
Двуликий не ответил на слова Артура безусловной готовностью. Точнее как - Ганимед-то ответил, а  вот девчонка отчаянно боялась его. Да и не зря боялась, если честно. Артур чувствовал, как контроль над собой уплывает из его рук, отдаваясь в мощные ладони Зевса. Хранитель скосился на новый стакан виски - алкоголь был отчасти причиной потери контроля. Пей еще. Пей и бери его. - Я не стану, прекрати это. О Боги, Кестлер так редко вел беседу с Покровителем, только в тех случаях, когда неукротимая похоть Царя Олимпа била по лбу Артура, парализуя его волю. А для Лидера Легиона и Главы Фаер это была самая страшная пытка.
И вот - виновник. Девчонка-бармен с Виночерпием Зевса внутри. Героем, что сам рвался через барную стойку в объятия своего ненаглядного. Просто взять и прихлопнуть их обоих, а потом ехать домой отсыпаться. Завтра, уже сегодня - гора сверхважных дел. Мои люди все еще дезориентированы, погибают за городом от лап моих же чудовищ. Нужно менять структуру Легиона, менять все в корне. А я здесь потакаю желаниям старого развратника.
Кестелер вздохнул, не дождавшись действий  от Ника. Не отрывая взгляд от воротничка белой рубашки, который прятал судорожно бьющуюся на шее венку, он встал и схватил бармена за руку, подтаскивая к себе через стойку.
- Ты, кажется, не понял меня, малыш. Я сказал, что нам надо поговорить. И точно не здесь, - прошипел Кестлер. Несмотря на возбуждение Зевса, от Артура веяло лишь раздражением и угрозой, поэтому Хранитель явственно понимал, что сказанные слова не прибавят у Двуликого желания следовать за ним.Тем более, тот задрожал все телом и слабыми пальцами попытался снять железный захват мужчины.
В поле зрения тенью скользнул Скифос. Может быть, он и хотел защитить своего бармена от посягательств, поясняя нетрезвому клиенту, что эти работники борделя служат только составителями коктейлей. Но ума и прозорливости владельца заведения хватило, чтоб не вступать в спор с Кестлером, а лишь с примиряющей улыбкой положить на барную стойку ключ с красной бархатной биркой, на которой золотой вышивкой пошло было выведено VIP. Артур еле заметно кивнул Скифосу, сунул ключ в карман и вновь устремил все внимание на Ника. Девчонка была в ужасе от немого согласия босса, лишившись всякой надежды на защиту. Вот так вот и бывает в реальном мире, деточка.
Кестлер вытащил Двуликого из-за стойки, не слушая его бормотания и попытки найти причины отказа. Ему нужно было поскорее скрыться от внимания окружающих, выдохнуть в тишине и разобраться с мыслями - своими и не совсем.
Вип-комната нашлась сразу, такая же пошлая, как и бирка на ключе. Красный бархат, ароматические свечи, кровать кинг-сайз с балдахином. Классика жанра.
Прижав девчонку к стене, сильно сжимая ее плечи, Артур торопливо заговорил. Он чувствовал, что самообладание покидает его, как песчинки в песочных часах.
- Послушай. Я знаю, кто ты. И лично мне плевать на это. Плевать. Мне не нравятся такие как ты, - язык ворочался все сложнее, дыхания не хватало. Внутри девчонки тоже был раздрай - Ганимед и Зевс явно тянулись друг к другу, невзирая на желания хозяев. Может, следует не ненавидеть ее, а сделать своим союзником? Ей ведь явно это не нравится тоже. Но здравый смысл плавился под натиском Царя Олимпа.
- Нам нужно договориться, чтоб ты больше не попадалась мне на глаза. Никогда, понятно?
Кажется, Ника была готова прямо сейчас не попадаться на глаза безумному клиенту. Но... последняя песчинка в часах упала, и самообладание Артура стало равно нулю. Его пальцы еще сильнее вцепились в ее плечи, заставляя застонать и чуть выгнуться. Коленом он раздвинул ее ноги, вдавливая в стену с бордовыми обоями, а губами впился в ту самую бьющуюся в паническом ужасе венку, мигом оставляя малиновые пятна на светлой коже. Это все тебе, Ганимед, возрадуйся благоволению своего Царя.

+1

12

Рука, что перехватила запястье, словно замкнувшиеся кандалы: как не дергайся - не разжать, не сбросить. Сопротивляться этому человеку было равнозначно сопротивлению локомотиву. И значительное усилие Ники остаться за барной стойкой просто рассеялось в воздухе, ни на что не повлияв. Голос, который настойчиво и зло убеждал Нику, приводил ее в панику. Да что я тебе такого сделала? Что ты хочешь от меня? Но тут появился хозяин заведения, даря Нике надежду. Алексис! Помоги мне! Позови охрану, поговори с этим человеком, сделай хоть что-нибудь! Пару мгновений Ника смотрела на ключ, что Скифос положил на стойку. Открыла рот что-то сказать, но ужас сковал ее, лишая возможности здраво мыслить и действовать. Ее никто никогда в жизни не тронул и пальцем. А она успела поработать в злачных местах Лондона. А тут! Солидное заведение, серьезный хозяин, а ее волокут куда-то по коридору. И мир никогда больше не станет прежним, безопасным и полным веселого, пьяного праздника. Тейлор где-то краем сознания отметила удивленные взгляды девочек. Даже если просить у них помощи, разве смогут они разомкнуть эти тиски на ее запястье? Может теперь хоть что-то в этом мире ее спасти от чудовищного человека с именем Артур Кестлер? Что? Что делать? Драться? Кусаться? Он прижал ее к стене номера, выбивая со всхлипом воздух из легких, вцепляясь пальцами в плечи так, что хотелось выть от боли. Слезы боли, страха и безнадежности все же побежали по щекам, как Ника не пыталась сохранить ясность и здравомыслие. Знает, кто я? Знает, что я девчонка? Или знает, что сумасшедшая? Почему это важно? Ника ничего не понимала из слов парня, кроме того, что он ненавидит ее каждой своей клеткой. Его взгляд, его голос, его пальцы - все кричало об этом.
- Отпусти меня, пожалуйста! И больше никогда меня не увидишь. - Все, что угодно, только прекрати это все! Но Кестлер, словно одержимый, как и Ника, говорил одно, а делал совсем иное. Будто тоже боролся с собой. Ника вскрикнула от новой порции боли, которую нес это человек. Сейчас он просто и легко, совершенно незатейливо ее изнасилует, а потом убьет. Или быть может убьет прямо в процессе. И ей никто не поможет. Ни одно живое существо. Ошибаешься! Ты никогда не умела обращаться с парнями. А я тебе говорил, зачем тебе эти девчонки? Надо тренироваться! Вот смотри. Перед тобой сам Зевс! Разве ты не чувствуешь? Да, он груб, но и страстен, горяч, обжигающ! Страх отступал вглубь личности Ники, освобождая мальчика, который схватился за шею мужчины, счастливый неожиданной встрече. Пусть мужчина напротив выглядит иначе, но в его руках знакомая сила, в его ласках знакомая боль - какие еще нужны доказательства? Это ведь Зевс! Хорошо, что не в виде орла! Рубашка Ники затрещала под натиском Кестлера, разлетаясь пуговками по самому пошлому номеру, какой только можно было вообразить. Но этот треск как пощечина, снова вернул Нику к происходящему. Она обнаружила себя обнимающей этого тирана и насильника, хотя он уже порядком наставил ей синяков. Мне плевать, кто он для тебя! Я не хочу!!! Что было сил Ника врезала Кестлеру между ног,упершись в его плечи, и дернулась в его руках - последняя надежда. На что? Добежать до коридора, где ее встретит охрана и вернет в номер? Плевать! Древний инстинкт жизни звал спасаться, бежать, что было сил, не дать себя сломать, убить, покалечить.

+3

13

Его собственная воля тонула в выпитом алкоголе и океане желаний Покровителя. Он чувствовал себя в лучшем случае - невольным свидетелем чужой страсти. В худшем случае - пешкой, инструментом в чужих руках. Пусть даже это руки его Бога. Сейчас Артур ненавидел себя и Зевса, ненавидел эту девушку и ее Героя, ненавидел это место и обстоятельства, в которые ввязался. Тем не менее, его руки грубо ласкали хрупкие, почти птичьи плечи Ники, его губы скользили по обнажившимся ключицам. А его собственное тело, предательски возбужденное, вжималось в задыхающееся тело девчонки.
... Он слишком прекрасен, чтоб его красота увяла под гнетом лет. Земля недостойна такого. Я заберу тебя к себе, и ты будешь вечно приносить радость моим глазам.
Эти кудри и ясные глаза, эта гладкая кожа, эта звенящая юность - все это до конца времен будет услаждать руки и взор Царя Олимпа, наполняя огнем и пьянящим вином воздух божественной опочивальни. Подай мне кубок с амброзией и взамен прими бессмертие из моих рук, возлюбленный Ганимед! Не иссякнет поток страсти к твоему совершенству, как пусть не иссякнет нектар из твоего кувшина.

Артур закрыл глаза, покоряясь воле Зевса. Возбуждение тела не могло оставить его равнодушным, но непокорившаяся до конца воля отказывалась наслаждаться происходящим.
Как же давно у меня не было секса - снова с тоской пронеслось в голове. Возможно, при иных раскладах ему удалось бы удержать в себе похоть Громовержца. Может, нужно придавать этому больше значения? Хотя бы в рамках ни к чему не обязывающего секса с Корнелией.
Тонкие руки обвили его шею, давая понять, что Ганимед также овладел ситуацией. Грубые поцелуи и ласки стали еще грубее, малиновые пятна приобрели багровый оттенок. Хотелось разорвать рубашку в клочья, поскорее давая себе доступ к остальным прелестям. Пуговицы застучали по полу, ныряя в густой мохнатый ковер в центре комнаты. И этот звук словно разрушил магию единения.
Резкая боль, мешающая дышать и соображать. Кестлер вмиг вернул себе власть над телом и сознанием, но какой ценой! Пульсирующая боль отдавалась в самом мозгу, активируя ярость с примесью обиды - как так? Как посмела?!
Девчонка рвется из рук и ей это почти удается: руки Артура пару секунд вообще не имеют силы  в мышцах. Но жажда мести мгновенно изыскивает ресурс, и на излете вокруг запястья Ники сжимается мертвый захват. Хранитель Зевса дергает девочку на себя: на место, здесь я решаю, когда ты уйдешь. И сейчас ты остаешься здесь!
Артур уже и сам не понимал, что происходит. Где страсть Зевса, где его личное желание наказать нахалку, где простое действие алкоголя на переутомившийся организм? Он принимал решения и действовал практически не отдавая себе отчета, не анализируя.
Он швырнул Нику на пол, на этот пошляцкий пушистый ковер. Она скривилась от боли - падать совсем не умеет, локти разбила и задницу. Он оказался сверху через долю секунды - теперь она полностью изолирована. В конце-концов, они же в борделе? Остатки рубашки, не выдержав напора, капитулировали, как и мужская майка, прикрывавшая женскую грудь. Ника плакала под ним, страшась насилия, но сейчас Артур читал ее мысли, не делая никаких выводов. Она почти не пыталась сопротивляться - видно, разбитые локти не давали действовать решительно.

+3

14

Казалось, свобода была так близко: протяни руку и ее можно было нащупать, повернуть в пазах, открыть и упасть в нее лицом, пробуждаясь от кошмара, в который превратилась эта реальность. Но один единственный вдох прервался болью в запястье и беспомощным ужасом осознания - не получилось. Маячившая на горизонте свобода словно мираж в пустыне испарилась, оставив после себя только дерущую горло панику. Ника оказалась на полу, дрожа крупной дрожью. Мышцы свело судорогой. В сознание разламывалось на куски: кого видят ее глаза - молодого, успешного, лощеного, ненавидящего ее за что-то парня, нового властителя этого мира, или атлета с горящими от страсти глазами? И какая в сущности разница, если единственная реальность режет без ножа - ее воля, страх и нежелание не остановят никого. Просто он сильнее. Вот такая жестокая правда тысячелетней давности. Вот такой природный закон, против которого не поможет ни один билль о правах. Ника никогда не была бойцом, да никогда и не сталкивалась с такими ситуациями, где кулаки были бы эффективнее пьяного разговора по душам. Даже самые отъявленные задиры просто падали под стойку, вместо того, чтобы проявлять свой нрав. Только сегодня что-то бесповоротно пошло не так. Моральных сил сопротивляться не осталось. Ника зажмурилась, ощущая как холодные щупальца слабости и беспомощности обвивают ее тело, разум, волю к жизни. Слезы все так же душили ее, но в груди разлилось слабовольное безразличие и принятие того, что ее страдания неизбежны. Даже мужской голос в ее голове захлебнулся этой волной, излучая немое сожаление. Смотреть на гневное лицо мужчины все так же не хотелось, но оно горело под веками, воплощая собой всю бездну несправедливости, какую Нике только случалось испытывать. Несправедливость отношения матери, самая неприятная вещь в жизни Ники, казалась сейчас совершенным пустяком, не стоящим никакого внимания. Все происходящее только с новой силой убеждало Нику в том, что мужчины - это животные, с которыми невозможно иметь никаких дел. Тем более тех, в которых нужно проявлять доверие. Кто виноват, что Ника поверила Скифосу и его заверениям в безопасности? Кто виноват, что Ника разозлила Кестлера? Она не понимала, чем именно, но факты - упрямая вещь. Слабые заверения парня внутри о том, что Зевс груб, но он не обидит, потонули в алых следах на теле от каждого прикосновения этого яростного человека со звучным именем и лицом, не созданным для гнева.
Расставшись с майкой, Ника попыталась закрыться руками, свернуться калачиком, хотя бы отвернуться, но его запах был везде. Боль от его рук заполнила все тело и хлестала унижением. Он был слишком близко, чтобы сбежать от него хотя бы таким способом. А пуговицы на его рубашке царапали кожу под тяжестью его тела.

+2

15

Жажда, неутолимая жажда выжигала его нутро, заставляя его рычать, отбросив привычную сдержанность. Казалось, он готов сдирать кожу с этой девчонки, чтоб не пекло так в груди. Сильно придавливая горло Ники, он стаскивал с нее одежду, отмахиваясь от слабеющих рук и не глядя на рыдающее лицо. Он не видел перед собой ничего - все его сознание было заперто внутри самого себя, металось и безумствовало, не находя выхода.
Узкое дрожащее тело с белой кожей, изуродованной десятками синяков, плоский живот, маленькая грудь, худые мальчишечьи ноги - все это отпечатывалось в памяти, не вызывая никаких эмоций сейчас. Никакой красоты, восхищения, очарования. Он и сам дрожал, от нетерпения, от желания лишь погасить огонь внутри. Зевс принимал участие в игре, которую затеял сам: назад пути нет, только вперед, дальше, дальше! Этот мальчишка создан для утех тела, бери его так, как пожелаешь, нет никаких границ, никаких табу. Он вызывает мучительный, болезненный голод, но он способен и утолить его, так не останавливайся. Это игра без правил, где приз - кратковременное блаженство, избавление. Она стоит свеч, она стоит жизней, она стоит всего. Играй, Артур! И побеждай.
... Когда он вошел в нее одним рывком, окружающая реальность перестала существовать. Хохот Зевса в его голове, плач Ники, бордовые шторы, бордель, Легион, Афины, весь мир - все отошло на второй план. Грубое насилие незнакомой девушки в дорогом борделе превратилось в сакральный ритуал. Вся многодневная усталость, все проблемы - все ушло, жертва, распятая на полу, была принята. Кестлер замер, ощущая звенящую пустоту в голове. Он начал двигаться в ней, сжавшейся, впервые принимающей такое вторжение. Ника кусала губы, глотая слезы, что-то шептала, но сейчас это все было неважно. Артур чувствовал ее кровь, облегчающую его движения. Отпустив ее горло, он заскользил рукой по ее плечам, глядя, как она извивается под ним, инстинктивно избегая его прикосновений, закрывает глаза, отказываясь принять ситуацию окончательно. Артур продолжал двигаться в ней, растягивая узкое нутро под себя, проникая все глубже, все меньше сдерживаясь. Он не думал о том, что будет с этой Двуликой потом, никакого "потом" просто не существовало. Только горячее, влажное, пульсирующее "сейчас". И нарастающее удовольствие от этого тела. Чем быстрее, чем сильнее, тем приятнее. Запах его дорогого парфюма, запах алкоголя и запах ее крови смешались, создавая тяжелый, душный аромат. Кестлер задыхался, но продолжал ускоряться. Ему жизненно нужна была разрядка, прямо сейчас. Весь скопившийся за последние месяцы негатив, стресс, риски - все это останется багровыми пятнами на ковре, синяками на теле его жертвы, все это покинет его с феерическим оргазмом, даря долгожданное умиротворение.

+2

16

Маленький трусливый предатель! Ника никогда не жаловала голос в своей голове, всегда боролась с ним всеми возможными способами. Но теперь он - это все, что было сейчас. И пусть его странная игра с кем-то в этом человеке, не задалась, Ник хотя бы надеялась чувствовать себя не такой одинокой и беспомощной. Но мальчишка, не отличаясь героизмом, просто затих, словно пережидая бурю, бросив ее под удары стихии. Она задыхалась, хрипя под рукой Кестлера, пыталась брыкаться, но это не влияло вообще ни на что. Артур был подобен стихийному бедствию, наводнению и лесному пожару - не спастись, не убежать. Вслед за майкой он сдернул и все остальное, словно с нескладной куклы. Нике не хватало воздуха от слез и боли. Но когда он, ворвался в нее, разрывая ей внутренности, она взвыла, хватаясь пальцами за густой ворс ковра, пытаясь уползти от него, сбежать от этой злой невыносимой боли, рвущей ее в клочья. Ее сознание плавилось от ужаса и унижения, от ощущения себя жертвой и надругательства над всей ее жизнью и взглядами. Она никогда не интересовалась мужчинами, она любила думать, что будет тихонько жить где-то на краю их мира, не привлекая к себе их внимания. А что теперь? Что останется от нее самой после этого унизительного насилия? С каждым грубым толчком Ника понимала, что ничего не останется. Ее жизнь заканчивается прямо здесь и сейчас. И не столь важно, добьет ли ее тело Кестлер или просто уйдет, когда получит свое. Ника навсегда останется где-то во вчерашнем дне, где улыбка и вечный праздник были ее спутниками, были ею самой. Ее кровь, грохочущая в теле, словно превратилась в яд. Она сжигала тело девушки изнутри. Нике было трудно дышать, невыносимо существовать каждую секунду, что этот человек находился в ней, как будто стремясь разорвать все ее внутренности, наказывая ее неизвестно за что. Просто потому что он может. Просто потому, что он бог этого мира. Любая девочка из эскорта была бы вне себя от счастья от такого любовника. Но нет, ему захотелось именно Нику, самого не настроенного на секс человека в этом заведении. Ника не замечала, как ее крик превратился в тихий, но не иссякающий вой. Она окончательно перестала ощущать себя хоть каким-то подобием человека. Она не понимала, где верх, где низ, где границы ее тела и есть ли у этой боли вообще границы? Закончится ли эта пытка хоть когда-нибудь?

Тяжело дышащий мужчина встал, давая девчонке вдохнуть. Но она не очень-то хотела, так и не открыла глаза. Она не хотела его видеть. Ей было уже плевать на все. Она не чувствовала, как ее колотит озноб, не чувствовала, как течет кровь у нее по ногам. Она ничего не хотела знать, ни про настоящее, ни тем более про будущее.

+1

17

Артур устало уселся в кресло с бархатной обивкой. Он задумчиво смотрел на худое искалеченное тело у своих ног.
Скольких девушек он изнасиловал за свою жизнь? Он не вел им счет, не запоминал. В прежние века их было больше, сейчас почти все согласны сразу. Женский род изменился или изменился сам Артур? Бизнесмену с часами за полмиллиона на руке непросто отказать – инстинкты берут свое. Но всегда оставалась маленькая часть тех, кто против, несмотря ни на что. Кого не прельщали ни символы богатства Кестлера, ни власть, ни обаяние мужчины. Но все реагировали на насилие по-разному. Одни входили во вкус в процессе, другие, перетерпев происходящее, вставали и уходили, некоторые пытались надавать пощечин, выражая свое возмущение. А некоторые, такие как Ник, после насилия умирали. Кто морально, а кто и физически – обрывали свою жизнь. Топились, вешались, бросались с обрыва. Жизнь становилась им не нужна больше, и возможности жить дальше они не видели.
Стыдно ли было Артуру? Нет. Ни одна из всех этих женщин не пробудила чувство стыда в нем. Он хищник, он пожирал газелей и ланей, и он не должен стыдиться этого. Не можешь жить? Умирай. Можешь? Молодец, живи. А он пойдет дальше.
Этот мальчик-девочка жить не хочет больше. Погасший взгляд, заторможенные мысли, пустота. Возможно, алкоголь или психологи исправят ситуацию – в этом веке у женщин стало гораздо больше возможностей. Может, просто добить ее прямо здесь и сейчас, чтоб не мучилась? Неторопливо налив себе коньяка из мини-бара, Кестлер снова посмотрел на замершее на полу тело. Зевс в нем довольно ворочался, словно сытый кот, сам Артур тоже чувствовал умиротворение, а оттого и желание прервать страдания жертвы, в знак благодарности. Она наверняка даже не будет возражать против этого, приняв смерть, как избавление. Но был тот, кто возражал.
Царь Олимпа возражал. Это была не просто случайная жертва, а Ганимед – один из его фаворитов. Даже больше, чем просто любовник – возлюбленный самого Зевса, получивший в дар бессмертие. Что же он давал взамен Громовержцу? Вот что – жгучую страсть, которая могла унять любые проблемы и неприятности. То, что получил и Артур, избавившись от безумного напряжения. Этот странный юноша с телом девушки избавил его от накатывающего безумия, от полного упадка сил. Все эти состояния, безусловно, вернутся. А значит – это тело понадобится Кестлеру снова.
Он опрокинул в себя содержимое стакана, встал, поправляя одежду. Достал из бумажника всю имеющуюся наличность – около тысячи евро, и положил деньги на журнальный столик около кресла, придавив купюры пустым стаканом. После чего подошел к Нику, подхватил расслабленное тело, которое почти никак не отреагировало на прикосновение, и уложил его на эту вульгарную алую постель, которая еще больше оттенила бледность худого тела. Замер на несколько секунд, закусив губу рассматривая синяки на запястьях и ключицах. Будь обстоятельства иные – повелся бы он на это тело, практически мужское? В жизни Кестлера были разные связи, но были и сформировавшиеся вкусы. И этот мальчишка не укладывался ни в одни рамки. Все его угловатые черты словно бросали вызов Артуру, как защитная окраска насекомого – не ешь меня, я невкусный. А такие, как раз, самые вкусные. И кроме как окраской, защититься ничем, как правило, не могут.
Усмехнувшись, Хранитель Зевса провел пальцами по щиколотке бармена. Тело все еще чуть дрожало, но то были единственные признаки жизни.
- Мы еще встретимся.

+1


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Минздрав устал предупреждать!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC