Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
765 : 789
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Eurythmics - Sweet Dreams
от Эстер



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



i heed a doctor

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://imgur.com/gekEepU.gif https://imgur.com/0cEBNbs.gif

Участники: Кристиан Форд & Харли Дин.
Место действия: Афины, больничный корпус штаб-квартиры Легиона. 
Время действия: 27 ноября 2013 года. 
Время суток:вечер. 
Погодные условия: +12°; без осадков.
О сюжете: что делать, если твоим лечащим врачом оказывается девушка, с которой ты однажды переспал и даже не удосужился запомнить ее имя?

+2

2

В кабинете было слишком светло, отчего сразу становилось понятно, что это больничное крыло. Никакого интимного полумрака, никаких мягких и сглаженных теней, никакой игры. Все предельно лаконично, просто и выбелено-стерильно. Теперь это место стало для Харли основным в штаб-квартире, и смириться с тем, что ее роль изменилась было очень сложно. Взбалмошная натура девушки требовала чего-то активного, обязательно необычного, а сейчас ей приходилось каким-то чудесным образом сдерживать свои порывы вылезти посреди дня в окно и отправиться на вылазке за пределы городского купола. Кириос Кестлер ясно дал понять, что это ее последний шанс остаться в Легионе, а не быть перемолотой им. Она должна быть хорошей девочкой и делать то, что ей говорят.

Новый способности пока давались Харли с трудом, поскольку она больше половины жизни училась жить бок о бок с Янусом. Двуликий бог подходил ее характеру как никто другой, ведь никогда не знаешь, каким лицом он повернется к тебе. С Асклепием все было гораздо сложнее, ведь чтобы научиться обращаться с его силами нужна практика. Много практики. Очень и очень много практики. За 20 дней такие навыки не приобретешь, поэтому пока блондинке доверяли только порезы и синяки, несложные переломы и прочую чушь, которая и сама как-нибудь затянется через пару-тройку дней. Но несмотря на первые неудачи, девушка начинала понимать силу своего нового Покровителя. Она даже научилась чувствовать ее в своих пальцах, когда прикасалась к раненному человеку. Может и правда все со временем получится, и она станет полезнее Легиону? Ее преданность господину, пострадавшая в Сопротивлении, потихоньку восстанавливалась, но червячок сомнения продолжал глодать изнутри. Правильно ли она делает, безропотно подчиняясь силе?

Харли медленно крутилась на стуле, покусывая кончик своей розовой ручки с силиконовым пончиком на колпачке, задумчиво хмуря бровки. Ее белый халат едва прикрывал задницу, выставляя на всеобщее обозрения ноги в белых гольфиках. Обычно в порнофильмах актрисы выглядят целомудреннее и скромнее, чем новый врач в Городе, принимающий только своих. Уже целый час не происходило совершенно ничего нового, а уйти ей можно будет только через пару часов. Тихий выдох вырвался из накрашенных блеском губ, когда блондинка совершила очередной резкий разворот на стуле, едва удержав равновесие. Почему же сегодня так тихо?

+1

3

Боль возвращается.
Боль всегда возвращается, однако Кристиан рассчитывает, что у него получится держать себя внутри собственноручно возведенных границ чуть дольше, пока не вернутся симптомы, узнай о которых мать, сама бы обратилась за медицинской помощью из-за накатившей паники. Он старается пить меньше кофе, не забывать хотя бы обедать и спать больше четырех часов в сутки, прибегая к помощи кокаина лишь на выходных во время посещения борделя. Получается у него, видимо, хреново, потому что аритмия начинается вновь — это можно почувствовать, прижав пальцы к сонной артерии, засекая время на часах. Он занимается этим несколько раз в день, просто чтобы почувствовать волнительное возбуждение, когда частота сердечных сокращений даже при таком неточном методе подсчета переваливает за сто двадцать ударов в минуту. Аритмия всегда проявлялась у него в тахикардии — это было давно известно.
Когда-то подсчет собственного пульса успокаивал, давал сосредоточиться, отвлечься от начинающейся панической атаки; он делал так по совету своего психотерапевта, пока продирался через синдром отмены в элитном реабилитационном центре. Он и сейчас успокаивает, пусть артерия под подушечками пальцев и бьется заполошно; трепещет будто пойманная в силок птица.
Но тахикардия лишь первый симптом, про который можно забыть, зарывшись в кипе бумаг и отчетов; специальной литературе и учебных пособиях: у него слишком много пробелов в знаниях в областях, которые необходимо курировать, а лишаться новой должности из-за отсутствия необходимого образования не хочется совершенно. Кристиан штудирует основы менеджмента, воскрешает в памяти покрывшиеся пылью за ненадобностью знания в области экономики, пытается разобраться, как именно работают СМИ изнутри, не забывая заниматься новыми повседневными занятиями. Ему нравится его работа, нравится ответственность и доверие, оказанное Кестлером. Но еще больше ему нравится осознание того факта, что он смог добиться всего сам, без тени родительского вмешательства, а потому не щадит себя, чтобы доказать, насколько прав был Артур, когда выбрал на не так давно созданную должность Министра Легиона именно его.
И организм протестует, напоминая о стремительно развившейся ишемической болезни сердца, уже однажды чуть было не убившей его; выдвигает в качестве аргументов боли за грудиной, от которых уже слабо помогают таблетки, прописанные еще в Осло.
При других обстоятельствах Кристиан бы обратился к врачу, однако у него нет времени на бесконечные анализы, приемы и советы прекращать употреблять алкоголь, кокаин и кофе, больше отдыхать и прочий бред, совершенно не вписывающий и без того плотный график. Однако, благодаря своему близкому знакомству с медицинской областью деятельности Легиона, ему и не нужны обычные врачи. Зачем, когда есть Хранитель Асклепия? Форд, конечно, не обольщается насчет сохранения анонимности: вряд ли существующие проблемы со здоровьем укроются от вездесущего взгляда Кестлера, однако благодаря божественному вмешательству на них можно будет закрыть глаза и не использовать в качестве причины для смещения с должности. По крайней мере Кристиан надеется на подобный исход событий.
Найти нужного ему Хранителя не составляет труда: в больничном крыле ему сразу указывают на верную дверь и чересчур любезно улыбаются. Кристиан возвращает улыбку, столь же приторную в своей искусственности: его назначение на должность Министра многим не пришлось по вкусу. Он поправляет классический черный галстук и оправляет жилет дымчатого темно-серого цвета; на нем костюм-тройка, но без пиджака, а рукава белоснежной рубашки закатаны чуть выше локтя — в кабинете ему слишком душно, словно не хватает воздуха. Еще один не радующий симптом при его состоянии.
Форд лучезарно улыбается, когда стучит в дверь, а после проходит в кабинет:
— Доброго вечера. Не подскажете, где я могу найти Хранителя Асклепия?

+2

4

В дверь постучали ровно в тот самый момент, когда Харли, нахмурив брови смотрела на часы. Еще полчаса обязательного времени, после чего можно будет пойти расслабиться. Необходимость постоянно в одно и то же время делать одни и те же вещи сводила ее с ума неимоверно, но гнева Артура она боялась куда больше. По-хорошему, ей следует быть благодарной за то, что из бессильной дворняжки ей позволили снова стать Хранителем. Но не об этом сейчас речь, а о том, что почти под самый конец рабочего дня в дверь постучали, после чего приятный голос поинтересовался где он может найти того, кто ему нужен. Мррр, кажется, она еще не до конца привыкла к своему статусу, раз не сразу сообразила, что имеют ввиду именно ее.
Кресло медленно развернулось к вошедшему, и перед просителем открылась престранная картина: блондина расслабленно опиралась на спинку, закинув одну ногу на другую. – Деточка, ты редкий счастливчик, ведь все, что тебе сейчас нужно – перед тобой. – Она широко улыбнулась еще до того, как опознала вошедшего в кабинет мужчину. Забыть эти глаза было чисто физически невозможно, тем более, что они связаны с одной из лучших ночей Харли. Сияя улыбкой, девушка встала со своего места, подойдя вплотную к красавцу, рассматривая с голову до ног. Как жаль, что она не запомнила его имя, или даже вовсе не спрашивала его: в той безудержной страсти, что накрыла ее с головой, она не соображала уже ничего. Все, что тогда для нее имело ценность – это дорожка кокаина на сексуальном животе парня, а также сладкий вкус его губ. А имя, возраст, профессия и прочая ерунда – кому все это нужно? Она же не собиралась вести досье! Она и медицинские документы не особенно-то и вела. От приятных воспоминаний она машинально прикусила губу, отмечая, что красавчик выглядит усталым и явно нездоровым. Как плюшевый медвежоночек, которого все муслякали, но давно не стирали. Бедный котик! Она положила ладошку на щеку посетителя, мягко погладив, указывая другой рукой на уголок с кушеткой и мягкими креслами.

- Думаю там тебе будет удобнее, не люблю это жуткое сидение друг напротив друга. Как в школе перед учителем. Бррр. – Выбирать место дислокации она позволила самому мужчине. Принуждать кого-то к чему-то она любила других обстоятельствах. Во все этой ситуации милым было то, что Харли понятия не имела, что перед ней министр Легиона, одна из рук Кестлера и один из вершителей судеб всего города. Вся эта политика была скучным и совершенно неинтересным делом, поэтому углубляться в дебри иерархии она не стала: Артур сверху, все остальные снизу. Для нее вошедший парень был обалденным воспоминанием о жаркой ночи, которому понадобилось посетить целителя. – Может, расскажешь, что тебя беспокоит, м?

+1

5

Он знает, что Хранитель Асклепия совсем недавно получил свой талисман: ему по роду деятельности необходимо быть в курсе подобных вещей, хотя слухи и разговоры об этом ходили до того, как он стал Министром — нужно лишь внимательно слушать. Так он узнал, что многие были поражены случившимся: кажется, девушка раньше являлась Хранителем другого бога и чем-то провинилась, из-за чего странным было то, что ее не убили. Впрочем, причины подобного поступка Кестлера оставались неизвестными — настолько глубоко Форд не копал.
А стоило бы, потому что, когда светловолосая девушка, к которой он обращается с вопросом, разворачивается на стуле, Кристиан на короткий миг не может сдержать удивления: перед ним сидит сексуальная бестия из борделя, с которой они провели незабываемую ночь в компании Алексиса, алкоголя и кокаина. Он быстро берет верх над своими эмоциями, продолжая обворожительно улыбаться, не показывая того, насколько поражен неожиданностью произошедшей встречи, однако не может удержаться от рассматривания целителя. И там есть на что посмотреть: уж он-то об этом знает не понаслышке.
Она опирается на спинку стула, изящно закинув одну кажущуюся бесконечно длинной ногу на другую, акцентируя внимание с помощью белых гольфов, не стесняясь выставлять их на показ, как и соблазнительные округлые бедра, едва прикрытые коротким белоснежным халатом с выразительным декольте, от одного взгляда куда вкусовые рецепторы вспоминают привкус кокаина на своих губах, которыми он сцеловывал остатки наркотика с ее груди. Хранитель Асклепия похожа на стереотип врача из порнографических фильмов, и Кристиану кажется, что ей бы только польстило подобное сравнение.
Девушка встает и подходит к нему; ее походка все такая же соблазнительная и манящая, обещающая все удовольствия мира, как он помнит. У нее прохладная ладошка, которую она прижимает к его щеке, и Форд чувствует едкий запах медикаментов, смешивающийся с каким-то цветочным ароматом. Кажется, боль утихает только от одного касания. Или причина в том, что он начинает думать о сексе с ней, забыв о своих проблемах?
— Это я удачно сюда зашел, — хмыкает Форд, накрывая чужую руку на своей щеке ладонью, на мгновение сжимая пальцы, после выскальзывая из-под прикосновения и направляясь к кушетке: в конце концов, он ведь пришел на прием к целителю, а не проводить инспекцию качества работы подчиненной.
— Что меня беспокоит, — задумчиво повторяет ее вопрос Кристиан, опираясь бедрами о край кушетки, но не забираясь на нее; он чуть склоняет голову, скрещивая руки на груди, и внимательно всматривается в правильные черты лица девушки, словно пытаясь понять, насколько откровенным можно с ней быть. С одной стороны, ее работа в Легионе заключается в том, чтобы излечивать его членов, а значит, она должна понимать, от чего нужно лечить. С другой стороны, Артур дал ей второй шанс, что должно увеличить ее преданность, а он не хочет рисковать расположением Кестлера из-за своих проблем со здоровьем.
— Слышал, ты недавно стала Хранителем Асклепия, — решает зайти издалека Форд. — Так что мне стало любопытно: что ты сможешь вылечить с помощью своих техник? — и смотрит внимательно, продолжая прикидывать вероятность того, что девушка, в силу своей неопытности, вообще не сможет ему помочь. Впрочем, периодически заглядывать в декольте он тоже не забывает: сомнения насчет преследования за сексуальные домогательства на работе в случае Легиона терзают такие же сильные, как и сомнения касательно безоговорочного соблюдения медицинской тайны.

+1

6

Харли через плечо наблюдала за тем, как мужчина направился к кушетке, прислонившись к ней. Кажется, он не собирался удобно устраиваться, а планировал устроить что-то вроде инспекции с допросом по поводу ее способностей. Улыбка на мгновение потухла на лице блондинки: она не любила проверок, а сейчас они шли одна за одной. Доверия к ней пока не было, и все, что она творила строго контролировалось остальным. Боги, если бы хоть кто-то знал, как это раздражает! Иногда она по пол дня не могла сосредоточится после того, как до нее докапывалась проверка по поводу, почему верхняя часть кушетки поднята на 10 градусов выше, чем положено по протоколу. Да она в глаза этот протокол не видела, вернее видела, но заархивировала его в мусорную корзину сразу же, как он попал в ее руки.

Развернувшись на каблуках Харли внимательно разглядывала посетителя, и ей совершенно не нравился его вид. Котик был слишком серьезным и напряженным, как сжатая пружина. Может он и пытался казаться беззаботным, но это было далеко не так. Такие как блондинка, всегда ощущали чужие эмоции лучше других. Ведь большая часть людей подключают логику, то есть то, ем девушка в принципе пользоваться не умеет. А когда живешь по наитию, оно помогает тебя больше, чем иным холодный рассудок.

Она подошла вплотную к красавчику, вжимая его в край кушетки, приложив ладошку к его лбу, а после вновь погладив щеку. Потребовалось совсем немного усилий, чтобы мягко, одними касаниями, уложить того. Сама же Харли села рядом на край кушетки, снова расцветая улыбкой. Хороший и послушный мальчик, это выглядит так соблазнительно, что впору наслаждаться этой картиной вечность.

- Смотря, что ты хочешь, чтобы я вылечила тебе, сладкий. – Ее пальцы скользнули по шее мужчины, добираясь до узла галстука. Он поддался легко умелым рукам, распахивая беззащитный ворот рубашки. – Я умею не так много, но уже гораздо больше чем две недели назад. Знаешь, в первые дни я вообще не чувствовала, что у меня есть хоть какие-то способности. О, это так погано, котик, ты бы знал. Чувствуешь себя, будто голая. Ну не в смысле голая, когда ты хочешь соблазнить кого-то, а в смысле голая, когда это совсем не нужно. – Она рассмеялась, откинув назад голову, но не убирая пальцев в шеи лежащего перед ней парня. Она знала, какие сокровища прячет вся эта одежда, и от того, что она в принципе, в медицинских целях может его раздеть несказанно веселила. То, как зовут этого красавца и почему он, собственно, заговорил про проверки и прочее, ее по-прежнему совершенно не интересовало. Он пришел к ней, значит ему что-то требуется.

- Хочешь проверить, что я умею? – Она наклонилась к лицу усталого котика, мягко поцеловав в щеку. – Где болит?

+1

7

У нее ласковые, заботливые прикосновения, которым так легко поддаваться; она все равно ниже его, несмотря на туфли на высоком каблуке, от нее веет мягкой жалостью без привкуса чего-то постыдного. Когда ее ладошка касается лба, а после щеки, Кристиан прикрывает глаза, чувствуя, как пропадает желание сопротивляться. В конце концов, разве не риск считается благородным делом? И он рискует, доверяясь ей, чьего имени даже не знает, чья квалификация не вызывает уверенности в благоприятном исходе воздействия. Но от ее рук исходит утешающее тепло, и этого достаточно, чтобы повиноваться им, забираясь на кушетку и вытягиваясь на твердой поверхности, обтянутой кожей.
Целительница садится рядом: ее бедро прижимается к его телу, пока Форд пытается вспомнить, сколько часов назад просто лежал на горизонтальной поверхности. Набегает пара десятков: он спал около суток, лишь подремал немного в кресле перед рассветом, когда мозг, затуманенный двойной порцией виски, все же склонился под гнетом разнообразной информации, которую вынужден был запоминать, анализировать и использовать.
Она что-то ему рассказывает, пока проворные пальцы расправляются с идеально повязанным виндзорским узлом.  Он слушает ее голос с закрытыми глазами, болезненно остро ощущая тяжесть в мыслях и под грудиной. Кристиан прекрасно понимает, что значит чувствовать себя обнаженным — дерьмовое ощущение, но продолжает молчать. Изящные пальчики накрывают беззащитно оголенную шею: ничего не мешает ей сомкнуть их на ней, вдавить кадык ладонью внутрь и душить, душить, душить, пока не полопаются капилляры в глазах, пока легкие не начнут гореть в агонии из-за недостатка кислорода, пока он не потеряет сознание, а после умрет.
Она лишь целует его щеку, отчего на коже появляется липкое маслянистое ощущение в том месте, где на ней остается блеск для губ. Ее голос преисполнен мягкости, ее прикосновения — заботы, и Кристиан, не открывая глаз, так уставших от света, накрывает ее руку, лежащую на его шее, своей ладонью, плавно перемещает вниз, останавливаясь где-то на уровне сердца, что бьется неритмично, хоть он абсолютно спокоен.
— Нарушение кровоснабжения миокарда вследствие поражения коронарных артерий, — устало и равнодушно произносит Форд: в свое время он пытался изучить весь тот букет диагнозов, записанных в его медицинской карте, чтобы хоть как-то скрасить скуку в реабилитационном центре. Его психиатр считала, что знание о том, насколько серьезно его состояние, поможет легче пережить отказ от наркотика. Видимо, недооценила тягу к саморазрушению. — Я не прошу чудесного излечения. Только что-нибудь, что позволит не терять работоспособность и даст возможность пропускать один-другой стаканчик виски перед сном, — легонько усмехается, не понимая, зачем врет: дело ведь не в виски.
Он все же открывает глаза и смотрит, не моргая, прямо на девушку, ожидая, какие варианты она сможет ему предложить. Даже сейчас Кристиан предпочитает помощь неопытного целителя квалифицированному обыкновенному врачу. А иначе начерта нам всем сдалась эта божественная сила?!

+1

8

Грустный и усталый котик! Он направил холеную ладошку Харли туда, где под грудиной неровно билось сердце. Этот рваный ритм ощутил бы даже дилетант, впрочем, именно такой как эта блондинка. Из всей этой бесконечно длинной фразы она поняла только то, что у мужчины проблемы с сердцем, причем явно серьезные. Интересно, почему же он предпочел обратиться с этой проблемой к врачу, который и местоположение этого органа не сразу отыщет? Может быть, на то есть какие-то веские причины? Мысль эта ненадолго задержалась в белокурой голове девушки, вытесненная желание хоть как-то помочь тому парню, что подарил ей исключительную ночь полную страсти, алкоголя и восхитительных ощущений.

- Боюсь, что чудесные излечения, то это пока не ко мне. Но знаешь, мне говорили, то опытные целители могли что-то подобное. Но котик, где я, а где они. – Плечи в белом халатике извиняюще приподнялись, чтобы красавчик понял, что она не волшебница и силы ее очень и очень ограничены. В сущности, Харли сейчас была маленьким ребенком, который только учится делать первые шаги и говорить какие-то слова. Ее сил становится больше день ото дня, но лишь понемногу. Сегодня она не ощущает себя более способной, чем вчера, но определенно замечает изменения. Все ее естество пытается перестроиться под новые жизненные обстоятельства, и мало кто понимает, как все это непросто.

Она привыкла прикосновением рук открывать любые двери, теперь же ей приходится пользоваться ключами, которые она вечно теряет. Она уже не может уехать на понравившейся машине, угнав ее. Ей опять же нужны ключи, чтобы завести ее и снять сигнализацию. Это такие мелочи, но, когда ты лишаешься привычного уклада жизни, все становится сложнее. И ты невольно это замечаешь, но уже ничего не можешь сделать. Иногда Харли начинала злится на себя из-за того, что все происходит слишком медленно, что ей нужно по крупицам собирать неведомый доселе опыт, чтобы научиться владеть способностями Асклепия.

- Сейчас посмотрим, что можно сделать, но сладкий мой, будет больно. Я знаю, что ты выдержишь, ты ведь такой душка! – Она погладила свободной рукой его щеку, стирая след от блеска, и укладывая ладони на грудь мужчины. Закрытые глаза и нахмуренные брови выдавали полную сосредоточенность девушки, которая собиралась очистить кровь своему пациенту и восстановить поврежденные ткани сосудов.

Представить, что сейчас ощущает красавец, она не могла, но прекрасно понимала, что манипуляция не самая приятная. Чтобы хоть немного облегчить его боль, она старалась касаться его обнаженной на груди кожи максимально бережно, почти лаская тело. Под тонкими пальцами Харли постепенно начали образовываться микроскопические точечки жидкости, которые собирались в крупные капли. Темные ручейки стекали по груди, пропитывая дорогую ткань рубашки – интересно, ее можно будет потом отстирать или же она станет жертвой на алтаре Асклепия, позволившего избавить этого мужчину от всего лишнего в его крови.

- Дыши, мой хороший, еще немного. – Харли бросила короткий и сосредоточенный взгляд на напряженное лицо своего гостя, чувствуя, что жидкость вытекает уже не так обильно. Еще пара минут, и капли перестали собираться, а бурые подтеки на коже стали потихоньку высыхать. Ей и самой нужно было отдышаться, но блондинка, лишь широко открыв глаза смотрела на свои руки и не верила, что все это произошло на самом деле. У нее получилось! Только вот что у нее получилось – неясно.

Отредактировано Harley Dean (02.04.2018 20:29:27)

+1

9

— Давай просто проверим, что ты сможешь сделать, — предлагает Кристиан и улыбается ободряюще; ему даже не страшно, если не считать постоянного, уже ставшего привычным, напряжения, в котором он находится с того самого момента, как впервые переступил порог штаб-квартиры Легиона, будучи уверенным в том, что собирается помогать Беннингтону свергнуть Артура.
Девушка так забавно волнуется из-за своей неопытности, что ему начинает казаться решение обратиться именно к ней иррационально правильным; плюс ко всему создается впечатление, что целительница, несмотря на род деятельности своего бога-покровителя, мало разбирается в медицине в целом, из-за чего становится идеальным кандидатом в лечащие врачи. И, конечно же, приятным бонусом, будто вишенкой на торте, является ее внешность — настоящая отрада для глаз.
— Делай, что должна, — Форд пытается расслабиться и закрывает глаза, чувствуя, как к груди мягко, практически нежно, прижимаются ладони девушки. А после закусывает губу и сжимает пальцы в кулаки, загоняя ногти в ладони со всей силы, когда чувствует жгущую, стремительно распространяющуюся по всему телу боль. Его вены горят изнутри, словно в них заливают кислоту вместо крови, и он чувствует, как на коже, прямо под ласковыми изящными пальцами целительницы, образуется влага. Кристиан лишь сильнее закусывает нижнюю губу, отчего слюна приобретает солоноватый привкус сукровицы. Это та боль, которую он может вытерпеть; не настолько сильная, как когда ему сломали ребра и руку, однако более ощутимая и неприятная, чем после неудачных стычек с клиентами или полицейскими.
Сердце колотится неимоверно быстро, так быстро, что ему кажется, что еще немного, и оно выпрыгнет из груди; это напоминает тот день в суде, после которого пришлось забыть о карьере и привычных развлечениях. Тогда сердце тоже рвалось из клетки ребер, остро кололось, а после вообще решило остановиться. В этот раз обходится без остановки, и это несказанно радует.
Пот выступает на лбу, и Форд старается не думать, насколько ужасно выглядит его лицо из-за напряженного выражения, которое заставляет каждый лицевой мускул сокращаться. Целительница что-то говорит, но ее тревожный голос доносится до слух как через толщу воды. Ему трудно дышать, но он не издает ни звука, пока не начинает чувствовать, как боль в груди отступает. И тогда воздух со свистящим звуком покидает его рот, наконец, размыкающийся.
На груди ощущение влажности и липкости превращается в чувство, когда кровь стягивает кожу, высыхая, и Форд открывает глаза, приподнимаясь на локтях. Облизывает искусанную губу и смотрит на свой торс: белоснежная рубашка вся в буро-грязных разводах, начинающий просачиваться на жилете, который Кристиан тут же стягивает с себя, полностью садясь на кушетке. Дышится на удивление легче, и голова становится словно не такой тяжелой, как раньше, а туман, царящий в мыслях, рассеивается.
— Занимательная техника. Ты знаешь, что это было? — говорит он, стягивая с плеч рубашку и покачивая головой, когда видит пятна: это проще выбросить, только бы добраться до кабинета, не привлекая лишнее внимание. В следующий раз нужно будет это учесть. Он сковыривает ногтем начинающую подсыхать корочку на боку, а после рассматривает бурое крошево под ногтями. — У тебя есть, чем это можно убрать? Бинт или салфетки, — спрашивает Кристиан, повинуясь малопонятному для себя порыву и поднося палец к губам, чтобы аккуратно коснуться крошки, уж больно напоминающую кровь, и тут же морщится от горького вкуса. Кровь это напоминает мало. Да, определенно у меня есть к тебе вопросы, думается Форду, много вопросов.

+1

10

Глаза блондинки широко раскрывались по мере того, как она рассматривала свои ладони и бурые разводы на теле мужчины. Тот выглядел измученным, но каким-то более свежим что ли. Но ее ли это заслуга Харли понять не могла, поскольку понятия не имела, что ощущал котик сейчас. В себя ее привел голос мужчины, стягивающего с себя мокрую и испачканную одежду, оставаясь полностью обнаженным сверху. Каким бы серьезным специалистом блондинка не была, возможность полюбоваться изяществом линий чужого тела она не могла упустить. Это как поход в музей: чтобы получить удовольствие, не обязательно прикасаться. Хотя на ее языке отчетливо возникло воспоминание о вкусе чужой солоноватой кожи с привкусом виски, кокаина и лайма. Интересно, если сейчас его лизнуть, какой он будет на вкус? Наверное, совсем другой…
- Я пыталась почистить твою кровь. Я должна это уметь, но никогда еще не пробовала делать. Знаешь, мне не так часто доверяют что-то серьезнее царапок от недовольной кисы. - Она пробежала руками по бокам и груди Кристиана, ощущая под пальцами засыхающую корку. Это не кровь, это что-то другое. – Мне кажется, что этого внутри тебя быть не должно и оно вышло. А чувствуется что? – Блондинка встала со своего места, мягко поцеловала Криса в лоб, извиняясь за причиненную боль, а после отправилась в угол кабинета за ширму, где прятался умывальник. Вымыть руки, взять чистое полотенце и намочить его половину – заняло не более двух минут. Теперь девушка могла снова сесть на свое место, закинув ногу на ногу, и с сосредоточенным видом принялась стирать уголком махровой ткани пот с лица красавчика, аккуратно обводя его губы, скулы, лоб и шею. Теперь можно заняться остальным: подтеки жидкости отмывались легко, обильно пачкая полотенце. Ну да хрен бы с ним, Легион не бедная организация, может заказать новых. Сухим краем она убрала воду с торса Кристина, чтобы ему было не слишком холодно. В ее кабинете без таблички и так не слишком уютно, и ежиться тут от того, как высыхает на теле вода – это не самое приятное на свете.

- Я не знала, что эффект будет таким, совсем не подумала о том, куда все это девается из тебя. Я бы попросила тебя сначала раздеться.– Она промакивала влагу на его груди, явно оставаясь довольной результатом. Теперь все почти так, как изначально было, только парень остался без рубашки, и ему в таком виде еще идти домой или куда там после работы ходят люди. – Отдохни пока и не шевелись, я не знаю, как все это работает, но полежать немного тебе стоит. Бедный котик! Надо придумать что-нибудь, чтобы не так больно было… - Харли погладила его плечо, почти извиняясь за то, что причинила ему такие мучения. Она совершенно не хотело делать больно ему, так просто вышло. Ему бы сейчас поспать, чтобы круги под глазами не делали из него героинового принца. Хотя ему все это чертовски шло. Как и отсутствие рубашки. Как и его приятный голос. Как и его усталый взгляд.

+1

11

Она касается кожи в тех местах, где красуются бурые разводы, с долей любопытства, объясняя, что хотела сделать, пока Кристиан пытается прислушаться к собственным ощущениям, чтобы дать хоть какой-то ответ касательно своих ощущений. Понять, что конкретно поменялось, чертовски сложно, но он все же отвечает:
— Знаешь, такое чувство, словно я пробыл трезвым неделю. Странное ощущение, — он пожимает плечами, понимая, что боль в груди разжала свою тесную, крепкую хватку уже окончательно. Конечно, верить в то, что его проблемы с сердцем разрешились окончательно, было бы верхом глупости, однако отрицать факт улучшения самочувствия не приходится, что несказанно радует. — Думаю, у тебя неплохо вышло для того, кто делает что-то подобное впервые, — Форд улыбается и с легкой скорбью во взгляде смотрит на безнадежно испорченную рубашку, когда девушка встает и, запечатлев нежный поцелуй на его лбу, уходит за ширму в углу кабинета, из-за которой вскоре раздается шум воды. Он мягко усмехается, касается места такого бесхитростного поцелуя: эта целительница определенно не похожа ни на кого из его знакомых со всей своей отдающей легким сумасшествием непосредственностью и сахарно-милой манерой речи. Это кажется ему забавным, особенно если вспомнить, какой ненасытной и страстной она была в их первую встречу.
Кристиан уже порывается встать и уйти, чтобы вернуться в свой кабинет и привести себя в порядок, а после вернуться к работе, — благо, чувствует себя сейчас намного лучше, — как целительница возвращается с полотенцем в руках.
Ее движения аккуратны, когда она влажной тканью обтирает его лицо; от ощущения бодрящей прохлады на коже Форд в первый раз непроизвольно вздрагивает, а после сидит смирно, позволяя заботливым женским рукам делать все, что им заблаговолится, уткнувшись взглядом в красивые обнаженные коленные чашечки. Зачем упускать момент?!
— Думаю, в следующий раз нужно будет раздеться до того, как ты займешься делом, — без капли раздражения усмехается Кристиан: отчего-то ему даже не хочется злиться из-за испорченных рубашки и жилета. Наверное, потому что в кои веки их жертва была оправдана.
Она гладит его по плечу, предлагая остаться и полежать, и никогда предложение женщины лечь не звучало настолько соблазнительно, однако Форд лишь качает головой с несколько грустной улыбкой, накрывая ее руку своей ладонью и сжимая тоненькие пальчики.
— Я правда ценю твою помощь. И благодарен за нее, однако у меня слишком много работы, чтобы я мог просто так валяться на кушетке. Пусть даже в такой приятной компании, — он подносит ее руку к своим губам и оставляет легкий преисполненный благодарности поцелуй на изящных фалангах. — Надеюсь, ты не будешь против, если я как-нибудь еще загляну к тебе? Уверен, эти золотые ручки смогут сотворить множество чудес, когда ты разберешься со своей новой силой, — он обворожительно улыбается, продолжая сжимать ее пальцы, оставляя на ее коже жар своего дыхания.

0

12

Стрелки часов уже давно пробежали ту отметку, которой оканчивался рабочий день Харли, но никого из присутствующих это не волновало совершенно. Девушка хлопотала вокруг своего пациента, стараясь помочь ему, а мужчина принимал эту самую помощь, пытаясь оценить ощущения. То, что он вообще заметил разницу несказанно обрадовало блондинку, и она засияла своей самой широкой счастливой улыбкой. Неужели у нее действительно получается? Свидетельством того, что она умудрилась вытащить что-то из тела красавца была испорченная рубашка, пропитанная влажной горьковатой жидкостью. Еще несколько минут назад все это было внутри мужчины, подтачивая ее здоровье и причиняя боль. Бедный котик страдал и явно был в отчаянье, если решил обратиться к ней.

Полежать даже полчаса он никак не мог, ссылаясь на дела и жуткую загруженность. Другая бы девушка непременно спросила, чем же таким серьезным он занят, раз в такое позднее время возвращается к работе. Но для Харли такие вещи не игра особенной роли: существовало здесь и сейчас, это место и это время. Все что было за пределами было неважным. Реальным были только эти потрясающие глаза, теплая ладонь и мягкий поцелуй. Девушка не избалована подобным вниманием, и человек с манерами способен на секунду сбить ее с толку. Вернее, конкретно этот человек с манерами, что все еще находится на кушетке без рубашки. Почти каждая дама мечтает почувствовать себя принцессой, даже такая взбалмошная как Харли, и этот парень давал ей это. Ну не чудо ли?

- Можно ведь валяться не просто так… - Ее губы призывно приоткрылись, складываясь в полуулыбку, от которой даже лед бы растаял. Ей достаточно было лишь наклониться чуть вперед, чтобы коснуться чужого рта, но Харли не сделала этого: их разделяла едва ли миллиметр, позволяя блондинке ощущать тепло дыхания этого невероятного мужчины, а ему чувствовать жар, что исходит от ее тела. Тонкие пальчики вычерчивали на обнаженной груди витиеватые узоры, складывающиеся в причудливый орнамент ласк и прикосновений. Она помнила это тело, и ощущения, которые оно способно подарить. Всего мгновение, и пальцы сжимаются на чужой ладони, устраивая ее на бедре, там, где заканчивается ткань халата. Кажется, что этот предмет гардероба не прикрывает ничего, раз куда не посмотри, видно обнаженное тело. Смотреть безотрывно в глаза Кристиана – это особенный вид секса: можно утонуть в их синеве, представляя, как они темнеют от страсти. Харли наблюдала за тем, как меняется его взгляд по мере того, как ее прикосновения становились все более откровенными, но все такими же нежными, будто бы она ждет отмашки, чтобы снести все барьеры между ними, избавившись от всего лишнего: одежды, стыда, выяснения имен.

Прошла целая вечность, прежде чем мягкие губы девушки увлекли Кристиана в медленный и чувственный поцелуй. Снова тихий выдох и поцелуй, на этот раз более глубокий, почти жадный, будоражащий кровь каждого их участников. Блуждающие по груди ладошки поднялись вверх по плечам и шее, устраиваясь на щеках парня, а после зарываясь в его волосы на затылке. Она физически ощущала, как сейчас мешают все эти бесконечные слои ткани между ними, мешающие чувствовать кожей кожу. Еще больше. Еще жарче.

+1

13

Но она, кажется, не собирается его отпускать; пухлые губки, покрытые розовым блеском, распахиваются, а он еще помнит их сладость, смешанную с цитрусовой кислинкой. Они совсем близко — можно почувствовать жаркое, манящее дыхание на своем лице — нужно лишь податься вперед, чтобы поймать их, однако Кристиан не торопится: хочет посмотреть, что она будет делать дальше. Лишь облизывается, смачивая слюной пересохшую кожу.
Ее пальчики — нежные, изящные, хрупкие пальчики — касаются обнаженной груди так бережно, рисуют искусные завитушки так ласково, что можно лишь наслаждаться их умелыми прикосновениями, чувствуя, как переполняющие голову мысли о работе уходят на второй план. Сложно думать об отчетах и планах развития, когда по всему телу расползается будоражащий пожар возбуждения, разгорающийся все сильнее от каждого нового прикосновения.
Девушка улыбается, и эту улыбку — такую сахарную, липким сиропом блестящую на ее губах — хочется содрать зубами, чтобы распробовать ее приторный вкус; она перехватывает его ладонь и устраивает на своем бедре. Кристиана не нужно просить дважды: он тут же сжимает пальцы на молочно-белой коже, что ползут выше, забираясь под короткую юбочку халата. Форд усмехается, обнаруживая отсутствие на девушке нижнего белья, и тянет ее на себя, усаживая на колени, жадно оглаживая бедра ладонями.
На вкус она такая же сводящая с ума, как он помнит по той ночи в борделе. Ее губы мягкие, податливые, послушно раскрывающие под натиском его языка, и долго быть нежным и медленным сложно, хочется быть ближе, жестче, сильнее. Она жмется к нему сильнее, ее волшебные пальчики зарываются в его волосы на затылке, пока Кристиан решает расправиться с пуговицами на халате, распахивающимся через несколько секунд, открывая взору такое желанное, преисполненное сексуальности тело.
Он хищно улыбается, когда отстраняется от нее, чтобы, потянув за волосы и заставив запрокинуть голову, прижаться губами к нежной коже шеи, вылизывая ее бархат. Чуть урчит, стягивая халат с ее плеч, проводит ладонью по спине, оглаживая позвонки и выступающие края лопаток. Брюки становятся тесными, и он подается вперед бедрами инстинктивно, ощущая жаркое нетерпеливое желание вновь оказаться внутри нее.
Форд подхватывает ее под ягодицы и приподнимает, чтобы аккуратно уложить на спину, следя за тем, как бы им обоим уместиться на узкой медицинской кушетке, а после нависает сверху, вновь обрушиваясь поцелуями на ее лицо, жадно касаясь губами скул, носа, лба и подбородка. Опускается ниже, опираясь на правый локоть, вылизывая и прикусывая ключицы. Накрывает ладонями пышную, по-девчачьи упругую грудь, нежно сжимая ее, чувствуя, как бусинки сосков упираются куда-то в линию жизни. Вкус ее тела сладкой горечью оседает на кончике языка, а ему хочется большего, много большего, для чего спускается еще ниже, вынужденно опуская одну ногу на пол и опираясь на нее. Рот накрывает ее грудь, язык щекочет сосок, пока левая рука скользит по впалому животику вниз, между разведенных ног, ласково гладит внутреннюю поверхность бедра прежде чем умелыми движениями пробирается выше, заставляя этот сладкий ротик издавать приятные уху стоны, означающие, что он все делает правильно.
О, ему очень сильно хочется сделать все правильно: уж больно будоражат кровь ее стоны.

+1

14

Она явно заслужила это за те длинные дни, наполненные тревогой и попытками не оступиться. Вся эта тягостная неопределенность событий последнего месяца не самым приятным образом действовала на девушку, а изучение собственных способностей отнимало массу сил, не принося при этом никакого удовлетворения. Она явно заслужила это восхитительные умелые губы, эти горячи руки на своих бедрах, этого частого дыхания, смешанного с ее собственным. Этот мужчина был как огромный прекрасный подорожник, который хотелось приложить ко всему телу, выпить из него все соки, а после отдать их сторицей.

Секс с ним был похож на танец и тогда и сейчас: может, поэтому Харли запомнила его лицо и запах, отпечатавшиеся в ее душе как очень приятные воспоминания. Он единственный из всех ее любовников, кто действительно умел получать наслаждения от того, что дарит удовольствие другому. Он зажигался, когда видел, какой эффект производят его пальцы, его поцелуи и он умел превращать банальный секс в нечто совершенное и исключительное. Без примеси обид, ожиданий, неразделенных или разделенных чувств. Просто чистое и обнаженное вожделение, голая и голодная чувственность.

Ладонь мужчины поползла вверх, избавляя кожу бедер от ненужной сейчас ткани. Глубоко дышать в тесной униформе становилось сложнее, кислорода катастрофически не хватало, но это было именно то, что сейчас нужно. Как хорошо, что этот красавец умел читать мысли, жадно распахивая материю и обнажая тело Харли. Может ли быть что-то прекраснее этих поцелуев на шее, пальцев, ласкающих спину, и тихих, едва слышных стонах? Нет.

Секунда – и она уже снизу, упивается ощущениями тяжести чужого тела, полностью раскрытая и готовая для него. Горячие тонкие пальцы скользят по рукам мужчины до самых, в нетерпении сжимая их, отчего на его коже остаются маленькие отметки от ноготков. Как же мало его прикосновений! С губ Харли срывается очередной протяжный стон, когда губы красавца смыкаются на возбужденном соске. Этот язык творил невообразимое, обещая так много, и да, она знала, что именно так много она и получит, и получит прямо сейчас. Скользнувшая по бедру рука вызвала легкую дрожь возбуждения, а тело само инстинктивно потянулось к теплым пальцам, что так жестоко дразнили касаниями.  Ее нетерпеливый стон сменился на выдох удовольствия. Тело само искало пальцы, покачиваясь навстречу бедрами, заставляя красавца все глубже погружаться в горячее и готовое для него лоно.

Харли вновь провела пальцами по его шее, притягивая к себе лицо мужчины для очередного поцелуя. Хочется ласкать его губы язык, аккуратно и бережно покусывая нежную кожу, отрываясь лишь для того, чтобы тихо застонать. Глупо скрывать то, насколько тебе хорошо, насколько все идет правильно. Пусть он знает, что его пальцы каждым движением запускают волну удовольствия, каждое касание губ горячит кровь не хуже чистого виски, а взгляд расширенных зрачков – невыносимое желание получить его всего без остатка.

Маленькие ладошки скользнули по спине, бокам, до плоского живота, все еще целомудренная пуговица брюк держала оборону. Всего одно умелое движение, и ткань бесспорно дорогого костюма поползла с бедер, обнажая восхитительные на ощупь ягодицы. Дальше девушка не дотягивалась, предпочитая наслаждаться тем, кто теперь доступно для ее рук. Его возбуждение ощущалось так явно, что пришлось судорожно сглотнуть, чтобы не захлебнуться слюной, от мыслей об этом. Блондинка ощущала себя расплавленным воском, готовым полностью окружить мужчину, дарящий его эти невыносимые ощущения.

+1

15

Это, наверное, должно быть неправильным с профессиональной точки зрения: если учитывать всю иерархию власти, существующую в настоящий момент в Легион, он является начальником девушки, чья кожа так пряно и пьяняще горчит на его языке. В другом мире, подчиняющимся общепринятым правилам, его бы могли привлечь к ответственности за злоупотребление полномочиями, но Афины существуют вне общепринятых правил, а Кестлер вряд ли бы стал тратить время на подобную мелочь, как секс своих подчиненных. И потом, разве может быть неправильным нечто столь сладостное и будоражащее каждую клеточку тела?!
То, как она откликается на его прикосновения, как хрипло и утробно стонет, не сдерживая своих эмоций, подаваясь вперед, ловя ритм и сильнее насаживаясь на его пальцы. Наверное, именно этого ему и не хватало: ощущения чужого чистого, абсолютно животного вожделения, не имеющего ничего общего со сдержанной эмоциональностью Корнелии, зашкаливающей сексуальности Алексиса, безликой готовности любого безымянного незнакомца, снятого в баре. Ее пальчики щекочут шею, и одного их невесомого движения достаточно, чтобы понять, чего она хочет: он подтягивается выше, тянется к ее призывно приоткрытым губам, которые тут же накрывает своими, чувствуя ее податливый юркий язычок и свое начинающее доставлять дискомфорт возбуждение.
Он вылизывает ее рот, и на языке давно уже растворяется клубничный привкус блеска для губ, буквально съеденного им; некогда сделать вдох, и в глазах темнеет от недостатка кислорода и ее легких, почти не ощущаемых прикосновений к его спине, бокам. Изящные ручки, способные, кажется, на бесконечное количество вещей, ласково скользят по его коже, вынуждая прижиматься к ней еще сильнее, со все увеличивающейся жаждой большего. Когда ее пальчики расправляются с застежкой на брюках, он делает глубокий вдох, втягивая воздух сквозь зубы, отрываясь от ее губ. Когда ее пальчики легли на его ягодицы, он подается вперед, ощущая, как нетерпеливое желание ощутить влажный жар ее лона окончательно берет верх.
Его ладони властным, с легким оттенком собственничества опускаются на ее аппетитные бедра и скользят вниз к коленям, ласково оглаживая коленные чашечки, чтобы после подтянуть девушку чуть на себя, раздвинуть эти привлекательные ножки еще шире, заставив обхватить ими свои бедра. Он ловит ее сладострастный стон, который срывается с соблазнительно припухших от жадных поцелуев губ, когда плавным движением входит в нее и стонет сам от разом нахлынувшего наслаждения. Медленно подается вперед, проникая внутрь как можно глубже, поддерживая ее ноги руками, а после все так же медленно, намеренно растягивая удовольствие, подается назад, чтобы сполна насладиться ее жаром.
Ему совершенно не хочется торопиться; хочется изучить ее тело внимательнее, с особым пристрастием. Проверить, будет ли она стонать громче, если чуть изменить темп или угол? Будет ли она целовать его яростнее и умолять ускориться? Или, наоборот, предпочтет нетерпению неторопливую, сжигающую их обоих пытку? Он отдает право выбирать ей, продолжая двигаться в том ритме, какой более предпочтителен для него в настоящий момент, впрочем, готовый перестроиться по одному лишь мановению тоненького пальчика.

0

16

Не было ничего неправильного в том, что сейчас происходило на этой не слишком удобной кушетке. Все происходило именно так, как должно было: Харли и ее пациент, которого она видела второй раз жизни, наслаждались друг другом в полной мере. Губы, язык, горячая кожа этому мужчины, что может пьянить сильнее? Волновать глубже? Рваное дыхание, что срывалось с розовых губ блондинки, теперь уже перемежалось с громкими и сладкими стонами удовольствия от близости. Казалось, что этот красавчик знал, как прикасаться, где надавить, как именно прикусить, чтобы вызывать еще больший отклик молодого тела. Харли не собиралась стесняться себя и своей реакции, раскрываясь под ним все больше, обнимая длинными ногами крепкие бедра.

Все было правильно в этот момент: и капельки пота на спине красавца, и намокшие у висков волосы девушки, и слившиеся в один бесконечный стон голоса. Это должно, обязательно должно было продолжаться целую вечность, сводя блондинку с остатков ума. Что не говори, но каждая встреча с этим парнем была припорошена всепоглощающей страстью и желанием. Ей все равно как его зовут, и кто он – просто в данный момент он единственный, кто ей необходим как воздух. И она принадлежала в эти мгновения только ему, отдаваясь без остатка и единого сомнения. Он явно не собрался торопиться, наращивая темп медленно, будто исследуя девушку, что сейчас сама упала в его объятия. Его ждало немало открытий, например, то как она выгибается, если прикусить мочку уха, как покрываются мурашками кожа, стоит лишь прикоснуться к ее груди, как она прикрывает глаза от каждого толчка внутри своего тела. О, этот парень может быть уверенным в том, что сейчас, в это самое время о единственный, кого она хочет. Раскрасневшиеся щеки, блестящий почти пьяный взгляд из-под ресниц, разве это недостаточно красноречивое свидетельство этого?

Ей потребовалось не так много времени, чтобы достичь пика – умения этого парня явно включали какую-то технику, способную довести до оргазма любую женщины. Или не любую, или не женщину. Все это не имело совершенно никакого значения в тот момент, когда все тело запульсировало судорогами, а от вскрика явно задрожали окна медицинского крыла. Будь строители более халатными, помещение бы засыпало битым стеклом. Они будто стали одним целым, составляя единый сгусток удовольствия, сжигающий все на своем пути.

***
Привести себя в порядок не составило никакого труда: застегнуть на груди халатик, да взбить пальцами растрепанные волосы. С мужчиной все было немного сложнее из-за безвременно почившей рубашки, которая явно была жертвой за излечение. Иногда боги чертовски жестоки, готовы забрать самое дорогое. В шкафу, рядом с раковиной, нашелся белый мужской халат, который она протянула своему визитеру, чтобы он хоть немного прикрыл свой божественный торс. Нет, она была бы довольна, если бы котик в таком виде расхаживал повсюду, но, возможно, ему самому это немного неудобно. К тому же, все это выглядит до дрожи странно: зашел сюда приличный мужчина, а вышел растрепанный и без рубашки. Харли мягко пригладила выбившиеся волосы красавца, улыбаясь ему. Пальцы спустились ниже по скулам, впалым щекам, изящно очерченному подбородку. Потрясающее произведение природы, ничего лишнего или неправильного – скользнув подушечкой пальца по нижней губе Форда, блондинка рассмеялась.

- Побереги себя, котик. – Мягкий поцелуй в лоб, оставивший едва уловимый запах духов девушки вокруг мужчины. Интересно, они еще увидятся? Афины – большая деревня, никогда не знаешь, когда и с кем тебя сведет судьба.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC