Вверх Вниз

Под небом Олимпа: Апокалипсис

Объявление




ДЛЯ ГОСТЕЙ
Правила Сюжет игры Основные расы Покровители Внешности Нужны в игру Хотим видеть Готовые персонажи Шаблоны анкет
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Греция, Афины. Январь 2014 года. Постапокалипсис. Сверхъестественные способности.

ГОРОД VS СОПРОТИВЛЕНИЕ
765 : 789
ДЛЯ ИГРОКОВ
Поиск игроков Вопросы Система наград Квесты на артефакты Заказать графику Выяснение отношений Хвастограм Выдача драхм Магазин

АКТИВИСТЫ ФОРУМА

КОМАНДА АМС

НА ОЛИМПИЙСКИХ ВОЛНАХ
Eurythmics - Sweet Dreams
от Эстер



ХОТИМ ВИДЕТЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Последний день Помпеи


Последний день Помпеи

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/6/8/b5aea1cdc7da0cade330c77dfceb5af5-full.gif

* * *

http://s5.uploads.ru/t/XOyr2.gif

http://s3.uploads.ru/t/ObQ0R.gif

* * *
Участники: Кит и Лиана
Место действия: квартира но лучше бы бар
Время действия: 16 января 2014
Погодные условия: не важно
О сюжете: ...

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/7aEMD.gif[/AVA]
[SGN]

http://sh.uploads.ru/t/hl9px.gif

http://s5.uploads.ru/t/XJPaj.gif

Повседневные особенности: 
- регенерация;
- высокие показатели физической силы;
- обнаружение Носителей.

Повседневные недостатки:
- меринтофобия;
- страдает приступами паранойи;
- вечно голодный.

[/SGN]

Отредактировано Kit Decker (08.06.2018 19:01:00)

+3

2

// четыре дня назад //
Одно хмурое утро, размытое в  занавесе дождя и, кажется, все привычные пейзажи бесповоротно растворились и поблекли. Первый серый угрюмый ливень за неделю - начинается сезон дождей, и термометр лениво замер на отметке плюс десяти по Цельсию, пришлось впервые застегнуть пальто на все пуговицы. Можно смело позавидовать тому, кто так и не решился покинуть теплое жилище и искренне посочувствовать тем, кого дела и необходимость выгнали на улицу в столь недружелюбную погоду. Только ближе к десяти часам ливень стих и на улицу высыпали первые желающие подышать избавленным от пыли воздухом.

Из окон небольшого кабинета на четвертом этаже открывается отличный вид на узкие аристократические улочки Колонаки, разбегающиеся в разные стороны, будто ручейки и людей, снующих по ним миниатюрными фигурками. Невооруженным глазом видны фасады соседних зданий, так некстати помытых накануне.
Все кажется таким игрушечным. Однако взгляд едва ли цепляется за что-то конкретное, скорей,  плывет по поверхности.
Сквозь приоткрытое окно слышится городской шум, гул автомобилей и человеческих голосов, сплошная какофония из скрипов, жужжания и гудения, даже в ушах немного звенит, а в это время в кабинете царит гробовая тишина, от того звуки города врезаются в слух сильнее.
Главные слова были сказаны несколькими минутами ранее и теперь, проигравшая сторона подсчитывает свои потери.
Вот уже как несколько минут Лиана сидит на своем стуле, сохраняя абсолютное молчание, сцепив руки в замок и устроив их под своим подбородком, не может заставить себя оторваться от окна, а напротив нее доктор – жилистая женщина в летах, время от времени поправляет на носу очки, и осторожно наблюдает за гостьей. Тема разговора щепетильная, а от того требует осторожности и нарочитой деликатности.
Их отделяет друг от друга стол и это кажется сейчас крайне уместным, так  можно укрыться от безрезультативных попыток вывести ее на разговор.
- Знаете, - на приятном лице доктора проскальзывает мягкая улыбка, она складывает руки на столе, будто протягивая их к Эджкомб, - Возможно, вам нужно еще немного времени, чтобы подумать. Может быть, посоветоваться, с кем-то, - докторица снова поправляет очки на носу, - Было бы лучше, чтобы это не было только вашим решением.
Мягким убаюкивающим голосом,  она подталкивает Ли к непростому разговору, которого та всячески решила избегать.
- Я все решила, - еще раз повторяет девушка, опуская руки на свои колени, но не набирается достаточно храбрости, чтобы посмотреть в глаза собеседнику.
- У нас есть хорошие группы поддержки, если вы не уверены, что справитесь. Так бывает, но после…, - она не успевает договорить, Лиана обрывает ее на полуслове, наконец-то отвернувшись от окна и вернув свое внимание собеседнику, она кажется уверенной в том, что говорит, даже брови привычно сползают к переносице.
- Нет, -  девушка решительно качает головой, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос, - Не хочу все оставлять так.
- Хорошо, - можно понять, что женщина напротив, надеялась на иной ответ, но все же, берет в руки календарь, отсчитывая в нем несколько дней – Как на счет того, чтобы встретиться в этот четверг? Боюсь, что раньше не смогу ничего предложить. У вас будет еще немного времени, чтобы подумать.
- В четверг, значит в четверг, - Лиана прощается с врачом быстро и почти вылетает из кабинета, кажется, что там ей не хватало воздуха, а теперь она старается хватать его едва ли не ртом. Нужно всего лишь переждать эти четыре дня и не забивать ничем голову.


// настоящее время //
Как можно догадаться, не забивать голову оказалось трудней, чем можно было подумать. Сложно прикидываться, будто ничего не происходило и ее неожиданное беспокойство за собственное здоровье ни с чем, кроме окружения не связано. Она старалась улыбаться, когда внутри что-то переворачивалось кверху дном.
Последние недели выдались действительно тяжелыми, и ей часто приходилось ощущать себя едва ли не пропущенной через соковыжималку. Ведь нет ничего странного в том, что в какой-то момент, Эджкомб все же решилась обратиться к специалисту? Мигрени, бессонница, нарастающее беспокойство. Былые «болячки» давали о себе знать, и ей просто захотелось на этот раз не запускать все.
Кажется, так она объяснила все Киту, когда впервые поймала на себе его вопросительный взгляд. Других объяснений не потребовалось. Не пришлось придумывать дополнительных историй о терапии и каких-то нелепых анализах, подумать только, эти врачи всегда перебарщивают. Вопросов ей не задавали, она же предпочитала не распространяться о том, что последнее время стала куда пристальней рассматривать себя в зеркале, пытаясь заметить любые, даже самые незначительные изменения в собственной внешности, но пока не замечает ничего необычного, все та же она и никого другого нет.

Подозрения появились не сразу и долгое время любые симптомы списывались ею на все то же моральное истощение и тяжелый период в ее жизни и жизни Кита – новая веха с колдобинами и бесконечными обрывами. На этот раз никакого тупого женского: «он изменился – пропала та самая новизна», - только суровая правда жизни – не все бывает гладко. И это новое положение дел оправдывало многое, вплоть до того, пока Ли не решилась удостовериться во всем.
Запись на прием, анализ крови и обезоруживающее: «Поздравляю, у вас, примерно девятая неделя». Первое желание – забиться в угол, будто в детстве, зажать руками уши и без остановки повторять: «Нет-нет-нет, не слышу. Вы все врете!», - и только потом осознание, что, если в жизни все плохо, всегда может оказаться еще хуже.
Ли никогда не хотела детей. Ей не нравилось, как они выглядят, как пахнут и даже как звучат. Все в маленьких беззубых существах ее отталкивало. Она не планировала их будучи замужем, не планировала обзаводиться ими и сейчас, когда весь мир потихоньку сходит с ума и единственное, что ей нравилось в настоящем – это Кит, он ее центрировал и уравновешивал, там, где чего-то у него в недостатке, у нее в легком избытке, и наоборот. Какой смысл что-то менять? Тем более усложнять?
Единственным верным решением ей показалось сделать все быстро – избавиться от незваного гостя, не посвящая во все детали никого, тем более Деккера, но ей от чего-то кажется, что он бы ее поддержал, ведь как и за ней, за ним не наблюдалось душевных привязанностей к маленьким кричащим существам. Тем одним человеком, который попытался отговорить Лиану от пана «А», была докторица, радостно сообщившая ей эту новость так, будто это то, чего действительно хотела Эджкомб всю свою сознательную жизнь. Но та была неприступна, отмахивалась и настаивала на своем. Настояла, именно на сегодня была назначена заключительный встреча, которая расставит все точки над «i». И Ли торопилась на нее так, как не торопилась уже давно, даже забыв медицинскую карту дома, но ее это не волновало. Впереди ждало решение ее внезапно образовавшейся проблемы.


*спустя несколько часов*
Она покидает клинику с еще большим грузом, а ведь должно было все быть иначе. Так ведь?
Долгое время девушка не решается сдвинуться с места, наблюдая, как из припарковавшегося седана осторожно выкатывается беременная женина, она жмурится, придерживает саму себя за поясницу и цепляется второй рукой за плечо мужа, тот спешит ей на помощь, как только дверь со стороны пассажира открывается. Они оба выглядят до безобразия довольные своим положением и Лиану это почему-то раздражает. Она наблюдает за тем, как они неуклюже поднимаются по небольшим ступенькам, всего пятнадцать и сама Ли может преодолеть их с легкостью, даже на высоких каблуках, но почему-то многие относятся к этому состоянию пузатого недоразумения, как к чему-то прекрасному. Чушь.
На какой-то момент, не успев отвести вовремя взгляда, девушка невольно встречается с беременной и заметно хмурится. Не смотри на меня. В тот же момент к горлу подступает неприятный ком из обиды и горечи, ей хочется провалиться под землю за те мысли которые принялись хаотично биться о черепную коробку.  Она просто спешит домой, надеясь, что сможет отдышаться там.


Дверь в квартиру открылась с легким скрипом и Лиана практически просочилась в коридор сквозь небольшую щель, прислоняясь лбом к холодному косяку. В голове все гудит, слишком быстро и громко, от чего собственные мысли становятся едва различимы.
Под ребрами все так же больно и тяжело, от чего она хватает воздух ртом, делая подряд несколько глубоких вздохов. Кажется, что от истерики ее ограничивает слишком тонкая и условная черта, которая может раствориться, а за ней не будет ничего, кроме беспомощности и слез в подушку.
Правильно и она поступила? Может быть, следовало сделать все иначе?
Раньше, не приходилось задумываться о на столько глобальных вещах, как один день изменивший все вокруг. Но об этом придется задуматься немного позже, ей кажется, что дома она не одна и от того спешит успокоить себя, спешно смахивая с лица наметившееся хрусталики, выдыхает, собираясь продолжать делать вид, что ничего не произошло и все было так же как и несколько месяцев назад.

+3

3

Не все сразу. Может потребоваться время.
Слова навязчиво звучат в черепной коробке. И поначалу охотно верится, что действительно, со временем все станет проще. Вот только оно проходит и ничего не меняется. Внутри постепенно начинает зарождаться чувство собственной беспомощности. Оно заполоняет собою все нутро. Вгрызается своими острыми зубами, подтачивая, словно крыса, прогрызающая дыру в полу. Вместе с ним появляется и раздражение, что буквально сносит все на своем пути, заставляет срываться даже на близких людях, отчего все чаще хочется находиться наедине собой, раз за разом, пытаясь совершить до боли знакомое движение.
Взять рукой вилку. Вернее, сжать ее с такой силой, чтобы мягкий металл не искривился. 
Казалось бы, достаточно лишь поднести к ней свою кисть, а после подхватить пальцами, умеренно сжимая ими. Но вновь хрупкий столовый прибор неестественно изгибается под грубой силой, а после со звоном ударяется о пол. Туда же летит и другая посуда. Звук разбитого фарфора разносится по небольшому помещению, заполоняя собою каждый его метр, и едва все стихает,  нависает гнетущая тишина.
Злость не дает сосредоточиться, разрастается внутри раковой опухолью, отравляет сознание. Зубы стиснуты до боли, а взгляд сверлит осколки, рассыпанные по всему полу. Короткое «ничего страшного» звучит довольно избито. Непривычно тихий голос заставляет лишь сильнее хмуриться.  Слышится раздражающе скрежещущий звук отодвигающегося стула. Я помогу. В ответ – нет, не нужно. Внутри все сжимается. К такому сложно привыкнуть, даже пройдя долгий тернистый путь. Кажется, словно это только начало.
Неприятно звенящая настольная лампа. Привычно разбросанные документы по всему столу. Ход минутной стрелки, кажется, замедлился. Время тянется подобно глиссаде смычком, режущим струны до того тяжко, что те лопаются со звуком выдранного седого волоса из бороды старика. Сонный взгляд терроризирует несколько деревянных брусков, затаившихся среди, казалось бы, бесконечного числа бумаг. Те сумели занять собой почти всю поверхность стола. Одним движением руки почти все листы с печатным текстом собираются в кучу, где-то на самом краю, оголяя покрытое тонким слоем лака дерево. Бруски перекочевывают почти на середину, неспешно выстраиваясь в башню. Каждый ее этаж – три деревянных кубоида, расположенных рядом друг с другом. Новый уровень и их направление меняется, не изменяя лишь число брусков. Настольная игра призванная помочь компании расслабиться, еще никогда не становилась причиной попадания в изолятор с мягкими стенами или же на электрический стул. Вот только не в этот раз. Еще немного и безобидная игра могла послужить помешательству. Злость из-за очередной неудачи заставляет сильнее играть желваками, упрямство – собирать башню по-новой, когда она в который раз падает.
Между тем голова устает от бесконечного роя мыслей, среди которых звучит и надоедливый внутренний голос. Он непрестанно что-то бубнит. Большей частью нечто весьма справедливое, но совсем нелестное – например, вот уже которую неделю Деккер не может довести одно дело до конца. Ему не ставили сроков, видимо понадеявшись на его совесть. Вот только она, совершенно неожиданно, упала в глубокий обморок, где и пребывала по сей день. Сначала больница, потом операция, а после и дикое, не поддающееся никакому контролю, желание отомстить, что, к слову, не принесло ожидаемого облегчения. Сейчас же, когда настала та самая пора, когда предлоги и причины исчерпались, внутренний голос перешел от бубнежа к воплям, и даже иногда явственно принялся стучать кулаком внутри черепной коробки, между делом швыряя тяжелыми предметами. От этого устаешь сильнее. Вот только вместо отчета перед глазами выстраивается новая башня, а он лежит совсем рядом. Его листы служат подставкой для чашки и невыносимой боли в районе морально-этических качеств. Впрочем, он нисколько не мешает самозабвенно, с редкими перерывами на глоток остывшего кофе, пытаться достать хотя бы пять брусочков до очередного крушения.
Механическая рука, установленная больше месяца назад умелыми руками работников Штаба, так и не стала родной. К новой конечности было достаточно трудно привыкнуть. Даже больше окружающим, чем самому Киту, который даже дома носил одежду с длинным рукавом, только бы не смущать ею Ли, которая время от времени еще скользила хмурым взглядом по ней. Ее понять было можно. Потому он и старался лишний раз не поднимать эту тему. Да и не зачем все это было. Ничего не изменишь. Как и то, что касалось мелкой моторики. Софи удалось частично его убедить, что это лишь временно и постепенно будет легче. Просто требуется чуть больше времени. Но ему совсем не хочется ждать. Потому почти каждую ночь он предпочитает сидеть за столом, учась лучше контролировать протез. Лиана ничего не говорит. От него не ускользают перемены в ней. Но он слишком занят, чтобы копаться в причинах происходящего, отчего лишь кивает, когда на свой вопрос получает невнятный ответ. Отмахивается даже, когда образ Василиска начинает медленно ускользать от него. Словно, что-то мешает его разглядеть ему. Деккер не обращает на это своего внимания, зато отчетливо слышит звук вибрации – телефон медленно начинает двигаться по гладкой поверхности стола.

Небольшая вмятина, от которой, словно змеи, расползлось несколько трещин. Чуть в стороне прижатая к стене женщина. Ее глаза полные слез и страха смотрят перед собой, а пухлые губы продолжают что-то шептать, почти умолять. Ее тощие плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Еще немного и она будет готова сорваться на истерику, остановить которую будет почти невозможно. Но сейчас ее удерживает лишь страх. Страх отнюдь не за свою жизнь.
Кит, кажется, не замечает ее слез, лишь упрямо повторяет свой заданный ранее вопрос, получая в ответ одни тихие всхлипы. Правая рука крепче сжимает чужую шею, а взгляд бегло проскальзывает по пальцам левой – осевшая пыль бетона частично покрывает металл, что совсем не пострадал после встречи со стеной.
- Мы нашли его, - слова звучат, как гром среди ясного неба, и женщина больше не в силах себя сдерживать. Ее завывания становятся громче, а по щекам начинают катиться крупные капли слез. Хватка ослабевает, позволяя женщине осесть на пол. Деккер неспешно оборачивается назад, почти сразу сталкиваясь с взглядом больших карих глаз, что испуганно смотрят в ответ. Мальчишка лет десяти от роду. Именно он стал сегодняшней целью легионеров, и именно из-за него Кит оказался здесь. Он не старается вникать в суть дела. Ему плевать на судьбу ребенка, как и его матери. Важно было одно - ему отдали приказ, и он его выполнил.
Стрелка часов лениво преодолевает рубеж двенадцати часов. Кит иногда еще вспоминает события вчерашнего дня, стараясь их всячески стереть из своей памяти. Слишком много и без того проблем, чтобы задумываться о том, зачем мог понадобиться Штабу ребенок. Он не испытывает сожаления о содеянном. Но еще больше его волнует, куда сегодня так торопилась Ли.
Она поднялась гораздо раньше него, оставив после себя лишь тонкий аромат духов, а его отсыпаться после ночной вылазки. Телефонный звонок разбудил его около одиннадцати, а в половину двенадцатого он уже завтракал в одиночку. Быстрорастворимый кофе вкупе с дневным выпуском новостей, медленно приводили его в чувства. Кровать еще продолжала манить к себе, но Деккер всячески старался не поддаваться на провокацию. К слову, остатки сна поборол отнюдь не холодный душ..   
Оставленная медицинская карта, заставляет его ощутить себя оленем в свете фар. Несколько записей, среди которых ему удается разобрать, что срок почти два месяца, и не нужно быть гением, чтобы понять, о чем там ведется речь. Несколько минут ему требуется, чтобы осознать реальность происходящего. В какой-то момент он даже жалеет о том, что отказался от утренней прогулки до магазина в пользу кофеина, который имелся дома в отличие от спиртного, что так категорически не хватает в данную минуту.
Об отцовстве он никогда не задумывался. Да и какой из него вообще родитель? С его-то мутным прошлым, непонятным настоящим, да и существующим ли будущим? Впрочем, задевает сильнее то, что Ли не удосужилась посвятить его в произошедшее, приняв важное решение без него. Вот так вот просто, словно он вообще не играет ни какой роли.
Продолжая сосредоточенно сверлить взглядом записи в карте, Кит даже не сразу слышит, как открывается входная дверь. Тем не менее, ему требуется пара минут, чтобы подняться с дивана и выйти к девушке:
- И когда ты мне хотела об этом рассказать? – вместе со словами, он небрежно бросает на тумбу медицинскую карту, скрещивает руки на груди и хмурит брови. Все чувства и эмоции смешиваются, выдавая его напряжение. Быть может чуть позже, все было бы проще, но сейчас он ощущал растущее чувство раздражения, вместе с тем он сам не знал, как реагировать на новость. Это слишком ново для него, слишком неожиданно и так не во время. Кажется, его сейчас погребли заживо без шанса на выжить.
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/7aEMD.gif[/AVA]
[SGN]

http://sh.uploads.ru/t/hl9px.gif

http://s5.uploads.ru/t/XJPaj.gif

Повседневные особенности: 
- регенерация;
- высокие показатели физической силы;
- обнаружение Носителей.

Повседневные недостатки:
- меринтофобия;
- страдает приступами паранойи;
- вечно голодный.

[/SGN]

Отредактировано Kit Decker (08.06.2018 15:48:15)

+2

4

На нее смотрят странно, будто бы здесь Ли совершенно чужая и на самом деле, она этого не отрицает. Ей не хочется здесь находиться, но иного варианта нет. К сожалению, персонал не торопится, и приходится какое-то время провести в удручающем ожидании, подле двери. Как Бобик, выброшенный на улицу.
Из приоткрытого окна в конце коридора протягивает прохладным сырым воздухом, от чего становится зябко и девушка лишь сильнее прижимает подбородок к груди. Ее врач задерживается на неопределенное время и Ли вынуждена коротать его в компании других женщин, что мирно беседуют между собой о бытовых вещах, они здесь совершенно с другими целями, потому никто не спешит обратиться внутрь себя. Она же ни с кем не говорит и держится в стороне, прислонившись спиной к стене и опустив взгляд на мыски собственных туфлей.

Этим утром она потратила на порядок больше времени, для того, чтобы выбрать одежду, в которой ей предстояло отправиться в клинику. Жаловаться на отсутствие выбора в узком гардеробе не приходилось, всевозможного добра там было полно и это был вовсе не тот гардероб в который натолкали всего и побольше, только бы заполнить пространство урванными прямо из-за прилавка шмотками с распродажи. Каждая из ее вещей говорила о чем-то своей хозяйке и окружающим.
- Привет, сегодня у меня легкое инфантильное настроение. Можно мне два шарика ванильного мороженного? – нараспев говорил короткий сарафан из шифона, осторожно покачиваясь на вешалке, задвинутый туда как можно дальше, по крайней мере до тех пор, пока не отступят дожди и в Афины не вернется убийственная жара. С противоположного конца ему вторила пара дорогих узких платьев с консервативной длиной ниже середины бедра: - Где тут головы, по которым нужно пройти?
Все эти красивые вещи, когда-то тщательно подобранные для гардероба молодой и уверенной в себе женщины, могли подойти для любого случая в жизни: собеседование, прогулка по парку, выставка в небольшой, но модной галереи, поздний бранч в Сохо вместе с холеными подружками, свадьба одной из них, может быть даже похороны.., все, кроме того, в котором пришлось оказаться Лиане.
Я залетала. И этим утром я иду убивать ребенка внутри себя. Ничто не вязалось с этим и пришлось импровизировать.

Иногда, она ловит на себе осуждающие взгляды женщин, чьи животы плотно обтянуты хлопковыми футболками и от этого ежится. Ей с трудом удается собраться с силами, чтобы не разрыдаться, когда очередной инкубатор встречается с ней взглядом, Ли не нравятся ее усталый вид (она уверена, ничего в беременности женщину не украшало), пигментация на лице, растяжки на коже живота, отекшие лодыжки и походка гусыни, от них даже пахнет иначе – детской присыпкой и молоком (ей хочется скорее вернуться домой, чтобы смыть себя этот запах). Можно не сомневаться, что и Лиана неприятна девушке точно так же как та ей, возможно ее бесит в ней так же все, от корней волос до мысков туфлей. Возможно ее бесит, что на фоне счастливых будущих мам, Эджкомб выбивается как белая ворона своей постной физиономией, внося разлад в их дружный коллектив беременных и довольных этим.
- Сколько недель? – вот так, бесцеремонно в ее одиночество вмешивается девушка, которую она видела пару дней назад на стоянке перед клиникой. Ли узнает ее практически моментально и невольно жмет плечами. Та лишь улыбается и садится на соседнем кресле, рядом с которым стояла Эджкомб, но так и не решилась присесть, - Я тоже с начала нервничала.
Ее вопрос будто бы теряет актуальность и Лиана радуется, что ей не приходится на него отвечать, вместо этого, она молча скользит взглядом по девушке. Она выглядит несколько лучше, чем многие в коридоре, кажется, что ее положение не слишком сильно ударило по ней. На молодом лице не было мешков под глазами, на ее смуглой кожи никто не рассыпал пригоршню прыщей и если бы не живот размером с арбуз, ее можно было назвать совершенно обычной. И все же в ее компании неуютно.
От необходимости говорить с ней, Лиану спасла докторица, вовремя появившаяся из-за угла, будто бы все это время там и поджидавшая. Она снова мягко улыбнулась и приглашает пройти вместе с ней в кабинет, ей хотелось еще раз поговорить с девушкой перед тем, как отправить ее в операционную.


Последнее время он шаркал ногами. Эту его новую особенность в походке Лиана списывала на пережитый стресс и последующий за ним тяжелый период адаптации. Вся фигура Кита вот уже как несколько недель выдавала в нем напряжение и уныние. Его стало гораздо проще читать, будто открытую книгу. И ей никогда не нравилось выражение: у него были грустные плечи, но именно такими плечами стал обладать Кит с тех пор, как ему пришлось вновь учиться самым простым вещам, которые раньше он воспринимал как что-то должное. Так воспринимают их все. Не задумываются о том как это держать в руках ложку или карандаш – проще простого, взять в руки и все. Оказалось, что все куда прозаичней и даже такая мелочь, может легко вывести из себя, когда она не получается. Деккер вообще последнее время часто выходил из себя. Она его в этом не винила. 
Как и ему приходилось учиться чему-то уже знакомому, ей пришлось вспомнить старые привычки и просто не надоедать. Меньше говорить, реже крутиться под ногами и не пытаться помочь, кажется, что ее добросовестные поползновения вызывали в нем больше раздражения, чем очередной треснувший в руке стакан.
Первое время Лиана пыталась, по-настоящему пыталась проявлять всю свою заботливую натуру, даже если та была ей совершенно несвойственна.
- Все хорошо, - в мусорном ведре еще несколько белых осколков посуды ее не расстраивают, она лишь пропускает сквозь пальцы темные волосы и улыбается, - Попробуй еще раз.
Ей всегда удавалось вложить в это столько искренности, что никто бы не смог упрекнуть ее в непонимании и равнодушии. Но со временем необходимость в этом отпала, Кит уходил в себя, а Лиана перестала пытаться. Отныне они оба чаще молчали и каждый находился где-то в своем тщательно выстроенном мирке, даже их сон проходил в разное время и как правило на своей половине кровати.
Она никогда не говорила о том, что вид его протеза пугает ее до жути, до сведенных скул и дрожи вдоль позвоночника и каждый раз давила в себе вопрос: неужели нельзя было сделать естественней? В голове не могло промелькнуть и мысли о том, чтобы прикоснуться к нему или же ощутить холод металла на себе – ее почти трясло от ужаса. Но кажется, по ней было все понятно и так, во всяком случае Кит всегда прятал новую руку под длинным рукавом, но это не помогало забыться. Она всегда видела ее, хотя и силилась не смотреть, заставляя себя не замечать слона в комнате. Что бы не говорили в Штабе, но это оружие. И всегда им будет.
Сегодня в нем что-то изменилось, даже в его походке, она стала немного более твердой, будто бы он злился. И очень скоро стало понятно на что именно.
Кит появился в коридоре и Ли почуяла резвый укол между ребер: тебя поймали. На тумбу падает ее медицинская карта и вместе с ней на самое дно проваливается и пара органов в самой Эджкомб.


- Как вы себя чувствуете? – доктор тепло улыбается ей, указывая на мягкое кресло напротив ее стола, - Вы подумали о том, что я говорила?
- Я не передумала, если вы об этом, - Ли хмурится, проваливаясь в обивке кресла и тут же пересаживается почти на самый его край. Ей на самом деле не хочется ничего откладывать в долгий ящик, даже несмотря на то, что в ней сильна неприязнь к больницам и уж тем более к медицинскому вмешательству. Сейчас ей хочется поскорее решить все проблемы, вот так, одним махом, чтобы избавить себя от дальнейших трудностей. Не самый верный ход, но эта ситуация требует решительных мер.
- Вы говорили с кем-нибудь об этом?
Под кем-нибудь, она конечно же подразумевает Кита, но Лиана не собиралась даже пытаться. Ей было проще сказать ему: «Дорогой, я сегодня утром переехала на машине какого-то бомжа, вот потеха!», - чем начать это непростой разговор. Не сейчас, когда весь хрупкий быт рассыпается в труху, когда оба они один сплошной комок нервов.
- Нет, в этом нет необходимости.


Его вопрос заставляет ее задуматься. А собиралась ли вообще? Нет, конечно же нет. Она бы не сказала ему, даже после аборта. Вот ты не знал, но я вообще-то была беременна, да-да. Глупость. Она не сказала бы ему ни слова, даже если бы все пошло не так, она бы стала все отрицать, даже если бы он узнал об этом от кого-то. Все сводилось к простому – отсутствию доказательств. Сейчас же она сама себя выдала, забыв самое главное доказательство дома. Прямо на столе.
Дура.
- В общем-то, я и не хотела. Так лучше, - она смотрит на оставленную карту как на совершенно бесполезную вещь и говорит все так, будто ничего не происходит, и она просто забыла купить молока, - Строго говоря, это мое дело.
Ей приходится приклеить себе на лицо маску полную равнодушия ко всему происходящему. Они никогда не говорили об этом и не строили далеко идущих планов. Вот, когда-нибудь мы обязательно обзаведемся детьми и поселимся где-нибудь на берегу. Нет. Это было так нелепо и Ли никогда не питала иллюзий по поводу происходящего. И им хорошо вместе до тех пор пока обоим не становится плохо. Тогда каждому легче в собственной раковине. Сейчас так и было.
Ли считала, что дает ему время и пространство, чтобы свыкнуться с рукой, ей же в ответ требовалось не так уж и много – дать ей возможность решить свою проблему самостоятельно. Советы и упреки последнее в чем она нуждалась. Она снова улавливает его раздражении, почти физически распирающую его изнутри, но это ее почему-то только злит, девушка принимается защищать саму себя, не получив еще ни одного обвинения.
Она решительно протискивается мимо Кита, ей не хочется сейчас находиться в замкнутом пространстве коридора, ей не по себе от одного его вида, того как он сжимает челюсть, будто крошит алмазы в мелкую пыль.
Не думай, что мне легче, чем тебе.
Оставить его в блаженном неведении, пожалуй это лучшее, что она могла сделать для него в этой ситуации. И ей совершенно не нравится, как тот смотрит на нее, будто бы она успела в чем-то провиниться.
Нет. Не смей.
Сейчас больше всего ей хочется закрыться где-нибудь, чтобы переварить все произошедшее, вместо того, чтобы обмениваться упреками и мериться количеством секретов друг от друга. И только больше чем позорный побег, ей хотелось, чтобы ее поддержали. Вне зависимости от того как она поступает. Хотелось хоть половину от той искренности, которую она проявляла приходя к нему в больницу, несмотря на его протесты.
Ну и что, что ты без руки, это не значит, что ты мне не нужен.
Она не кричала, не вскидывала руки, упрекая его в том, что он идиот, который наплевал на нее, и ввязался во всю эту бессмысленную фигню, которая и привела Деккера на больничную койку. Тогда он принял решение, которое повлияло на их обоих и не оставил ей выбора, кроме как смириться. Кажется, что пришла его очередь.

+3

5

Ему хочется верить в то, что он поступает правильно.
Даже когда его совесть орет из последних сил, впивается своими острыми когтями в его плоть, а после встает комом в глотке. Он сжимает до боли челюсти, пытаясь не демонстрировать своих реальных эмоций, потому что не положено. Нельзя. Здесь он не для того, чтобы что-то понимать или же размышлять о правильности того или иного приказа. Он лишь орудие, которое призвано выполнять, делать грязную работенку придуманную наверху. На кону стоит его репутация, должность, жизнь. И раз за разом он делает все, даже во вред себе, только бы сохранить ту тонкую преграду, что сдерживает черные щупальца Легиона от тех, кто ему дорог.
Тем временем, информационные крысы, своими длинными языками вновь отмывают запятнанную репутацию Артура, выставляя того в наилучшем свете. Даже если месяц назад он готов был пустить в расход несколько десятков людей только бы добраться до парочки элементалистов, укрывшихся в лесной чаще, все представят так, что люди поверят в необходимость этих жертв. 
Порой Кит и сам встает каждое утро с ощущением грязи на своих руках. С мыслями, которые ставят под сомнение правильность поступков Легиона, но раз за разом, он подавляет их внутри себя. Душит, стреляет прямо в голову, а после скидывает с обрыва. Там внизу его личное кладбище, озаряемое новым днем и новым приказом.
Он старается лишний раз не смотреть в глаза тем кого объявили его целью, бездумной машиной ступая след в след своему очередному заданию, не слушая стенаний и мольбы о помощи. Каждое их слово стучит в его черепной коробке. Каждый раз громче. Громче. И еще громче. Он не наслаждается ими, старается лишь закончить все как можно быстрее. Но даже в отлаженном механизме детали приходят в негодность. Нужно заменить на новые, но пока никто не заметил поломку, они продолжают медленно, но верно разрушать стену, которой оградил от присущих каждому человеку чувств. Они делают нас живыми, заставляют задумываться, останавливают от ошибок. Здесь они не нужны. Их вырезают острыми скальпелями страха и боли местные хирурги, лица, которых сокрыты отнюдь не за марлевыми масками. Эти демоны имеют лица обычных мужчин и женщин, и совершенно не различимы среди серой толпы. Их выдают глаза. Бездушные и пустые глаза. Они смотрят на свою жертву, как на что-то безликое, ничтожное. Им нравится причинять боль, и слушать как бьется в истерике очередное сломанное тело, но хуже всего, когда они добираются до разума. От выжженного клейма невозможно избавиться, наверное, лишь подвергнув свой мозг лапаротомии. И то не факт.
В безумии есть свои прелести, как и в беспамятстве. Кто ты? И зачем ты здесь? Несколько вопросов, что человек рано или поздно задает себе, но вот находит ли он ответы. Даже стоя на краю пропасти не все могут на них ответить. Каждый день позволяет открыть в себе что-то новое, найти крупицу, которая позволит в конце концов найти свет, что выведет тебя из мрака.
Он ощущает как взмокла его ладонь.
- То есть это меня никак не касается, ты это хочешь сказать? - звучит как-то жалко — будто он спрашивает ее, ждет ответа — и, отгоняя эту напасть, Кит лишь раскатисто откашливается. Она же смотрит на него в ответ совершенно спокойным взглядом. Мол, надо же, как рычим, как рычим! Ты все равно ничего не изменишь. Он переживает эти мысли так отчетливо, будто они реальны и, лишь по нелепой случайности сегодня заскочили вместо ее головы в его. Деккер сильнее хмурит брови, заставляя между ними образоваться глубокие вертикальные морщины. Он ощущает, как в нем разрастается злость, она поглощает и замершее от испуга пространство.
Спокойно. Нужно просто отвлечься. 
Вдох-выдох, Деккер, вдох-выдох.
Его слишком задевала мысль о том, что она так легко смогла скрыть от него новость о своей беременности. Словно, это было что-то неважное. Интересно, сколько она бы скрывала еще? И чтобы делала тогда, когда все доказательства ее недомолвок стали бы явными? Или же она.. Кит ощутил легкую дрожь.
Гнев хлынул с новой силой. Он давил на грудную клетку, выламывая ребра изнутри. Неприятно сильные эмоции обиды и предательства ощущались в кончиках пальцев, сжимающих собственное горло. Злость, подобно эритроцитам, пульсировала по кругу кровообращения, заставляя чернеть и гнить органы, в которые она проникала. Мысли судорожно бегали по нервным клеткам, заставляя их тут же передавать лихорадочные сигналы, от которых сжималось нутро. Они подталкивали его: к решительным словам, к резким движениям, к всплескам и срывам. Но движения его замыкались в тесные границы, начинаясь сжиманием рук в кулаки и заканчиваясь стискиванием зубов. Странное чувство. Странная, рассеянная злость. Без цели, без жертвы, в которую можно было бы впиться с кровожадным блаженством, злость без смысла и без исхода. Скорее всего, он злился больше на самого себя. За то, что допустил подобное.
Лиана же делает шаг на встречу, но так же, как и приближается, быстро преодолевает расстояние мимо него. Еще немного и ей бы удалось ускользнуть туда, где, наверное, она смогла бы избежать начавшегося разговора. Деккер не мог ей позволить сбежать.
- Ты не имела права скрывать это от меня, - он хватает ее крепко за руку, сам того не замечая, что причиняет ей боль. Ему хочется рвать все на куски, сжигать, превращая в пепел то, что было таким родным и близким. Он готов был взвыть от ярости, которая переполняла его словно чашу и грозилась вылиться в то, о чем он после определенно будет сожалеть. Ему стоило лишь переступить черту и обратного пути не будет. Он это знал, потому заметно ослабил свою хватку, не прекращая сверлить девушку взглядом.
.
Фары он выключил, потому как уже совсем рассвело. Солнце, еще недавно огненным апельсином выложенное на горизонте, наконец покатилось по бледнеющему небо — ночь закончилась. Летевшие полосой в окне частные дома рвались, а в провалах света лежали пустыри. По ним ползали клювастые черные птицы. Горизонт захлопывался, мимо неслись стволы. Полосатые дорожные столбики прыгали под колеса, в следующий миг всплывая в боковом зеркале, а после пропадали навсегда. На спидометре сто сорок, но скорость — пожалуй, впервые в жизни — не успокаивала.   
Сквозь зеркало заднего вида на него упрямо смотрела пара карих глаз. Мальчишка не отводил взгляда, словно все понимал, но продолжал молчать, покорно принимая свою судьбу. От этого становилось еще паршивей на душе. А ведь ему было плевать на его судьбу, вернее, хотелось в это верить. Вот только это было отнюдь не так. 
Додж упруго вошел в вираж дорожной развязки, и в другой раз Деккер ни за что не убавил бы скорость, но сейчас виртуозный полет автомобиля нисколько не возбуждал. С досады Деккер сбросил газ. Карусель картинок замедлилась. За развязкой показался торговый центр.
Мальчишка на заднем сиденье изучающе разглядывал его лицо; Кит сжал челюсти.
И на кой черт его посадили к нему в машину?
- Сиди спокойно, - взгляд метнулся в сторону зеркала, почти сразу возвращаясь на дорогу. Мальчишка на этот раз смотрел куда-то себе под ноги, наклоняясь, видимо за тем, чтобы рассмотреть что его так заинтересовало лучше и елозя на месте. - Эй! - пришлось повысить голос, чтобы привлечь внимание. Взгляд голубых глаза вновь устремился на ребенка, который поднял взъерошенную макушку. Странно. Деккер до этого не обращал своего внимания на мигающий огонек, по всей видимости, спрятанный до этого за несколькими прядями светлых волос. Ярко-синяя вспышка привлекла его внимание - приспособление прикрепленное у самого уха мальчишки, чем-то напоминал наушник, но был совершенно иным. Взгляд карих глаз непонимающе уставился в ответ. 
Это не твое дело, - скомандовал себе Кит, - следи за дорогой.
.
Ему иногда нравилось просто наблюдать за ней. Например, как она сушит волосы. Как опускает мокрые пряди, и лица совершенно не видно, а видно шею, до последнего выпирающего  из-под ворота халата позвонка. Ее руки, встряхивая на весу полотенце, перехватывают его поудобнее, и принимаются растирать сверху вниз и мять мокрые волосы.  Он любил на нее смотреть, как любят смотреть на ночное небо или огонь — провалившись взглядом. Так бывает, когда сидишь у костра, смотришь на его пламя, и тебе становится откровенно плевать на возможно притаившихся в ночной темноте голодных тварей, а может и того хуже — ты просто продолжаешь смотреть как он танцует, тьма отсечена — и тебе спокойно. Деккер никогда раньше не замечал, что любит смотреть так на женщин. Бывали очень красивые, и те, которые заводили одним поворотом головы, взглядом. Но рано или поздно они начинали требовать, чтобы он смотрел на них. На Ли он, кажется, мог смотреть подолгу — и было хорошо, тихо.
- Извини, я не должен был этого делать, - его пальцы отпускают ее руку. Возможно, они оставят на ее коже следы, за которые он еще ни раз извинится.
Злость еще и продолжала пульсировать где-то в области груди, но теперь она не затмевала его разум. Невидимые шоры постепенно спали, открывая ему полный обзор на происходящее. Он слишком долго копил все в себе, и мог легко сделать шаг по направлению бездны. Кит и сейчас ходил по тонкому льду, с одним лишь отличием — теперь он осознавал куда следует двигаться дальше. 
- Так ты его оставишь? - он сам не знал, что хотел услышать. Возможно, этот вопрос вовсе и не требовал какого-либо ответа. Он лишь ощущал, что злость, наконец-то, почти совсем покинула его. Без нее стало совсем уж пусто. И, он не знал, что будет дальше. Изменится ли его отношение к Эджкомб, если она вдруг решит избавиться от ребенка, - и почему он так цеплялся за него? - но знал, наверняка, что не хочет отпускать ее. С ней его жизнь становилась полной, и без нее она могла превратиться в кромешный ад. Она была его личным светом, что не позволял ему полностью погрузиться во тьму. 
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/7aEMD.gif[/AVA]
[SGN]

http://sh.uploads.ru/t/hl9px.gif

http://s5.uploads.ru/t/XJPaj.gif

Повседневные особенности: 
- регенерация;
- высокие показатели физической силы;
- обнаружение Носителей.

Повседневные недостатки:
- меринтофобия;
- страдает приступами паранойи;
- вечно голодный.

[/SGN]

Отредактировано Kit Decker (08.06.2018 19:50:36)

+3

6

Простой рецепт отношений с обязательной пометкой все сложно. Возьмите двух людей, отнимите возможность жить обычной жизнью, добавьте два личностных кризиса и одну нежелательную беременность. Готово. Так просто. Все летит в яму.


Она не помнит в какой из моментов они сошлись, в какой из вечеров было решено, что они вместе и на полке в ванной появилась еще одна зубная щетка. Даже если Лиана напряжется, она не вспомнит прямых предложений съехаться, просто в какой-то момент он стал приходить к ней чаще, чем к себе, а потом и вовсе, как-то само по себе, были отданы его ключи от квартиры хозяину, она в ответ поделилась связкой своих. Все это было на столько естественно, что былые привычки и неудобства не давали о себе знать.
Ли всегда было трудно уживаться на своей территории с кем-то чужим, у нее всегда был личный шкаф, свое полотенце и уголок в ванной со всем необходимым. Не из брезгливости, а из чувства личного пространства. Сейчас все было иначе. Кит первый, кого она безоговорочно допустила ко всему своему, его одежда делила одни и те же стеллажи и ящики с ее, в комоде и шкафу, она не морщилась от присутствия его бритвы на одной полке рядом со своими склянками с кремами и эмульсиями.
Деккер вообще стал одной огромной неотъемлемой деталью ее жизни. Она привыкла повсюду находить следы его присутствия: пустая тарелка в раковине, футболка оставленная на спинке кресла, его запах на соседней подушке.
Эджкомб не помнила, как это все произошло, но прекрасно помнила это невероятно теплое чувство, что рождалось внизу живота и разливалось по ней всей, когда он приходил домой под утро, стараясь ее не разбудить, (она всегда просыпалась, от того могла без ошибок назвать его маршрут), шорох в коридоре, возня на кухне и немного погодя тепло рядом с ней. Иногда, от него пахло табаком и алкоголем, но никаких бессмысленных вспышек гнева это в Ли не вызывало, она лишь молча переворачивалась к нему лицом, чтобы обнять в ответ. И это чувство было чем-то большим, чем простая привязанность, оно наполняло ее и центрировало.
Сейчас все стало сложней – образовался неприятный груз. Появилось множество вещей, о которых ей следовало ему рассказать, но о которых она даже не упоминала, в ответ на его молчание. В их привычный мир вторгся первый кризис, который мог наглядно показать, что будет с ними дальше.


- Зачем вы мне все это говорите? – Лиана хмурится, ей едва удается совладать с раздражением, что растет внутри нее будто снежный ком. Ей кажется, что доктор нарочно тянет время. Нет. Не кажется, она уверена, что это давление, оказанное на нее, есть ни что иное как последняя попытка отговорить ее от намеченного, - Зачем вы все усугубляете? Вы думаете, что мне сейчас легко? – ее брови опускаются к переносице, она почти готова кричать, но вместо этого давит дрожь в собственном голосе, - Я иду на это потому, что иначе не могу. Не сейчас.
Думала ли Эджкомб над словами врача? Думала. У нее было достаточно времени, чтобы потерять аппетит, сон и несколько тысяч нервных клеток.
Она стала чаще смотреть в пустой угол, представляя на этом месте детскую колыбель, пытаясь представить себя прямо над ней, склонившуюся над существом в ней. Смогла бы она быть такой же довольной, как женщины на экранах телевизора? Или хотя бы ее подруги, которые положили полжизни на исполнение американской мечты и преуспели в этом, в отличие от нее. Не стала бы она ненавидеть ребенка, за то, что он не дает ей спать, за то, что требует ее внимания и не дает ей жить прежней жизнью, в которой есть только она и Кит? Останется ли он рядом? Или же груз ответственности станет неподъемным? Но самое важное, что ее заботило больше всего, что будет с этим ребенком? Будет ли он счастлив с учетом сложившихся обстоятельств? Когда любая жизнь становится простой разменной монетой в погоде за властью и реализацией собственных амбиций, одного единственного человека? Кем он станет?
Все эти вопросы угнетали Лиану на столько, что последнюю ночь она проспала лишь благодаря таблеткам – иначе не выходило сомкнуть глаз.
- Я лишь пытаюсь донести до вас то, что должна, - голос врача звучит холодно, и Лиана невольно морщится, - Вы говорили, что пробовали эко.
- Это было давно. Я не хотела ребенка, и сделала все от себя зависящее, чтобы попытка провалилась, - на этот раз честно и отстраненно ответила Ли, уставившись куда-то поверх плеча женщины напротив, - Учитывая, что позже я развелась – я все сделала правильно.
- Я все же уверена, что вам нужно было сказать вашему партнеру о своем положении, это важно решение. Возможно, у него было бы иное мнение.
- Сейчас не удачное время для детей, - Ли вздыхает, переводя взгляд на лицо доктора, - Он бы меня понял…


Она впервые видит в его глазах такую ярость адресованную именно ей. Будто бы он готов вот-вот сорваться и сделать то о чем оба они будут жалеть. И, черт возьми, она на самом деле верит, что это может произойти.
Впрочем, бросая резким «Не лезь не в свое дело», иного девушка не ожидала, но все же несколько мнется, понимая, что переборщила. Он почти багровеет и того и гляди из ноздрей его повалит густой дым.
Ей становится по-настоящему стыдно за то, что ведет себя с ним как последняя стерва, но лучше так. Ведь всегда лучше резко дернуть? В ее голове все еще вьется рой мыслей, но сейчас не время, чтобы озвучивать их все, она пытается сбежать, сталкиваясь с резким сопротивлением.
Он впервые делает ей больно, с силой сжимает ее запястье, не позволяя сдвинуться с места, заставляет смотреть ему в глаза и она невольно подчиняется, делая шаг назад, поднимая голову и заглядывает ему в глаза. На секунду кажется, что в них она сможет найти то, что добавит ей уверенности, но вместо этого по ушам резко бьет его упрек и Ли вскипает вместе с ним:
- Имела! Еще как имела, ровно с того момента, когда ты стал думать в первую очередь о своей тупой, никому ненужной мести, а не о том, что случится, если тебя не будет, - в его сторону полетел первый упрек, словно граната, за ней последовало еще: - Ты в самом деле будешь меня обвинять в том, что я не сказала? Считаешь, что сейчас самое время для детей? Что Легион даст нам возможность поиграть в счастливую семью? – она почти срывается на крик, сжимая в кулак руку, которую крепко держал Деккер, старается освободиться, но слишком нерешительно, - Ты делаешь мне больно.
Секунда и в его глазах будто что-то меняется. Ли словно задевает какой-то рычаг и его отпускает. Хватка с которой он держал ее руку ослабевает и Эджкомб легко выскальзывает из его пальцев, почти отскакивая на пару шагов назад. В груди бешено колотится сердце, весь ее организм переполняет адреналин, обида и злость. Кажется, что сейчас она готова рассказать ему совершенно все до последней детали. Но… Она выдыхает, когда Кит извиняется и ее вновь окутывает густое облако грусти и отчаянья. 
Его вопрос действует на нее как холодный душ и она бледнеет, принимаясь цепляться пальцами за собственные рукава. Спешит отвернуться от него, чтобы не выдавать всего, что будет происходить на ее лице. Глубокий вдох.
- Я узнала не на много раньше, несколько дней назад. Девять недель, ты наверное в курсе, - девушка нерешительно пожимает плечами, - Немного, но по сроку я упустила возможность решить все медикаментозно. Ну, знаешь, выпил таблетку и забыл, как страшный сон.
Лиана снова набирает полные легкие воздуха и продолжает:
- Поэтому вариант был только операционный метод. Я записалась сразу, как только узнала. Сегодня я была там… Знаешь как это делают? – она невольно ежится, вспоминая все то, что ей рассказала докторица в кабинете, - Плод буквально выскребают, вырывают от туда. Часто кусками. Руки, ноги, голова… Ты знал, что на этом сроке он всего лишь с ноготь, но у него уже есть руки? Я нет, – она слышит дрожь в голосе, но ничего не может с этим поделать, старается говорить тише, чтобы не начать кричать. В горле встал неприятный ком, который не удавалось проглотить, к глазам снова подступили слезы, от них она старается избавиться, часто моргая и гладя куда-то в потолок.
- У него начинают развиваться ребра, - девушка чувствует, как начинает дрожать подбородок и перед глазами появляется влажная пленка, -  Ребра, черт возьми, - она громко всхлипывает, оседая на поверхности тумбы, прикрывая лицо руками, - Я не смогла, Кит. Я испугалась. Мне стало очень страшно и я сбежала. Я думала, что я смогу сделать все сама…
Жутко неприятно признавать свою беспомощность. Особенно тогда, когда на кону что-то действительно важное. Но возможно, Кит был прав и она не имела права делать все за его спиной. Возможно, что с его поддержкой у нее получится дойти до конца. В данный момент она могла сказать точно только то, что без него ей тяжело принимать такого рода решения. И еще, она ненавидела про себя врача, которая посеяла в ней зерно сомнения, оно же в свою очередь так не вовремя пустило в голове Эджкомб корни, будто сорняк. С этим предстояло что-то делать.

+3

7

Бывают моменты, когда ты не знаешь, что нужно сказать. Стоишь на месте и смотришь на объект, который ты должен поддержать, утешить или вразумить, но продолжаешь молчать. Ждешь, что вот-вот на тебя снизойдет озарение и слова сами сложатся в нужные предложения. Но проходит время, и ты лишь поджимаешь губы да хмуришься. Нужные мысли так и не посещают твою голову, оттого ты сильнее мрачнеешь и начинаешь нервничать, время от времени лишь выдавая что-то невнятное, совершенно не то, что нужно.
Так может стоит подождать еще немного?
С действиями все обстоит не лучше. Часто идеи так и остаются заложниками черепной коробки. Большинству из них не суждено воплотиться в жизнь. Ты просто топчешься на месте, представляя, как оно будет, если.. но ничего не происходит. Все так и остается, как и было до. Иногда не хватает терпения, в иной раз - решимости сделать первый шаг. Пускай он будет неверным, пускай принесет лишь разочарование, но вместе с ним придет и опыт. Нужно просто его сделать. Один единственный шаг.
Кит внимательно слушает Ли, пытаясь хотя бы частично представить, через что ей пришлось пройти. Как бы ему ни хотелось, но он не мог этого сделать - ему не с чем это было сравнить. Даже потеря руки сейчас не казалась столь катастрофичной. Да, с физиологической точки зрения это было то еще испытание, впрочем, оно неслабо подкосило его и морально, но тем не менее, Деккер мог продолжать жить. Мог выполнять, - пускай, это и было чуть сложнее, - простые действия, работать, есть, спать. Где-то ему стало легче. Например, с физической точки зрения механическая рука позволяла выполнять то, на что раньше ему элементарно не хватило бы сил. Даже Фенрир постепенно привык. Требовалось просто приложить максимум терпения, сжать крепче челюсти да упрямо повторять одно и тоже действие. Все довольно легко.
Но не здесь.   
Кит замечает, как меняется лицо девушки, потому и сам, подобно ей, ощущает тяжесть столь сложного решения. Ей было нелегко его принять. Сейчас он четко это осознает, оттого ощущает, как его злость вновь возвращается. Нет, она сейчас не была направлена на Ли. Она вообще в корни отличалась от той, что он испытывал минутой раньше. В большей мере, он злился исключительно на себя. Потому как не смог отодвинуть свой эгоцентризм, вместо этого, как заедающая пластинка, повторял — я, я, я. Он заострял внимание на своей персоне, не замечая те сигналы sos, что посылала ему Лиана. Она нуждалась в нем, а вместо его поддержки получала очередную порцию его «капризов». Будь он хоть на грамм более внимателен, все могло бы быть иначе. Впрочем, сейчас это уже не важно. Сейчас нужно было понять другое: что делать дальше?
Действительно. Что будет с ребенком, если он родится? Легион вряд ли оставит это без своего внимания, и у него будет еще одна ниточка, дернув за которую, он смело сможет манипулировать сознанием Деккера. Еще одна причина, по которой мужчина будет вынужден выполнять очередной приказ, только бы не добрались до его семьи. Сам того не замечая, он пробует это слово на вкус. Оно для него какое-то слишком чужое — даже те обрывки из прошлого не могли этого изменить. Когда он был один, все было несколько проще. Теперь он боится допустить ошибку, дольше принимает решение, хотя порой все еще идет слепо на поводу своих эмоций. Как пример, то глупое желание отомстить Хранителю Тора, впоследствии не принесшее желаемого облегчения, вместо этого он заставил Ли нервничать, словно ей и без того не хватало причин это делать. Он ясно ощущает, как продолжает утопать в трясине, из которой все чаще хочет вырваться. 
В светлое будущее и белый заборчик верится с трудом. Реальность отвратительна. И в ней нет места для ребенка.
Кит сам не заметил, как медленно начал двигаться в сторону мысли, что решение Ли было, вероятно, единственно верным. В сложившемся мире всем приходилось чем-то жертвовать. Он должен был это понимать, когда присягнул на верность Артуру, и сейчас не имел возможности отмотать все назад, чтобы не понести ответственности и не столкнуться со страшным сном наяву.
Он играет желваками, наблюдая, как Ли отводит взгляд и в какой-то момент сам старается не смотреть на нее, блуждая по стенам коридора, изучая их, словно там есть что-то интересное. Внутри же все сжимается, и он делает глубокий выдох, чтобы нормализовать поток мыслей. 
В такие моменты хочется, чтобы пришел кто-то и решил все проблемы, подсказал, как следует поступить. Но в жизни такого не происходит. Нету заранее прописанного сценария или же суфлера. Даже вариантов ответа не прилагается, а о помощи зала или звонке другу не идет и речи. Тебе необходимо все сделать самостоятельно, но, что хуже всего, понести ответственность за свой выбор.
Мысль о том, что беременность сейчас совсем не вовремя, навязчиво просачивается в голову Деккера и оседает там, заставляя его опустить взгляд в пол. Даже слова Ли, кажется, не имеют сейчас того нужного веса, чтобы изменить его мнение.
Ты знал, что на этом сроке он всего лишь с ноготь, но у него уже есть руки?
Нет, конечно же, он не знал об этом. Вернее, просто никогда не задумывался, так как ровно до сегодняшнего дня еще никогда не сталкивался с подобным, а уроки биологии им были наглым образом прогуляны. Эта информация бьет электрическим разрядом по всему его нутру. С каждым новым словом девушки, он лишь сильнее мрачнеет, ощущая, как внутри зарождается новое, доселе незнакомое чувство.
Фенрир не остается в стороне. Он замирает внутри, словно и сам прислушивается к монологу Ли. Выжидает чего-то и лишь сильнее вгрызается в плоть, когда в голове проскальзывает очередная мысль об аборте. Вместе с ним появляется и совершенно новая — мое.   
Ли же смолкает, и от Кита не ускользает, как начинают дрожать ее плечи, а после ее глаза наполняются слезами, отчего сжимает руки в кулаки, а после расслабляет их. Деккер выдыхает горячий воздух через нос и уверенно приближается к Лиане. Ему хочется ее заверить, что все будет легко и просто. Что они пройдут через все это, а после забудут, как очередное плохое сновидение, но это будет лишь сладкой ложью. Вместо слов, он прижимает ее к себе, вдыхая такой родной запах.
Возможно, он совершает ошибку. Возможно, он пожалеет после о своем решении.
Но иначе он поступить не может.
- Будет сложно, - его голос звучит на удивление ровно и довольно спокойно, никоим образом не выдавая весь тот рой чувств, что сейчас присутствовал внутри него. Он чуть отклоняется назад, придерживая Ли за подбородок, тем самым заставляя ее посмотреть ему в глаза, - и, возможно, я не смогу достать тебе чесночного мороженного, - он чуть кривится, словно заранее извиняясь за такую оплошность, - но обещаю, что отвезу на вокзал, если тебе вдруг захочется лизнуть рельсы, - и привычно улыбается краем губ, чуть приподнимая левую бровь. Чувство уверенности в данном решении, словно вирус проникает в каждую клеточку его тела, и сомнений больше не остается. - Я хочу быть отцом этого ребенка. И если ты решишься его оставить, обещаю, что буду рядом, чтобы ни случилось.  
Говорят, дети дают возможность стать лучше. Кит никогда не думал о семье, не думал о том, чтобы обрасти домашними заботами, завести пару детей и собаку, но сейчас почему-то это не казалось чем-то страшным.

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/7aEMD.gif[/AVA]
[SGN]

http://sh.uploads.ru/t/hl9px.gif

http://s5.uploads.ru/t/XJPaj.gif

Повседневные особенности: 
- регенерация;
- высокие показатели физической силы;
- обнаружение Носителей.

Повседневные недостатки:
- меринтофобия;
- страдает приступами паранойи;
- вечно голодный.

[/SGN]

+2

8

Довольно редко в жизни происходит что-то неординарное, что-то, что легко вписывается в понятие того самого судьбоносного случая, который снес весь вектор к чертям и перевернул все с ног на голову. Неординарные вещи и события по своей природе редки до них все серо и блекло, все движется будто по накатанной: школа, университет, работа и бах – где-то на другом берегу целая другая Вселенная среди простуженных исторических улочек, и в глазах другого, теперь уже родного человека.
Тот самый, редкий, как зверь из красной книги, судьбоносный случай, после которого как прежде уже никогда не будет.
Одно непростое решение – двигаться дальше в назначенном направлении или же отступиться. На кону буквально все, и без малого даже чья-то жизнь.
Как бы так не оступиться. Не промахнуться, что бы не поехать и не зацикливаться на последствиях.
Ей кажется, что она целиком и полностью выжата, выпотрошена, а дальше уже не осталось ничего живого, только нитки да поролон. Где-то ведь должно быть решение? Возможно у самой поверхности. Ей хочется немедленных ответов на все имеющиеся у нее вопросы. Нужна инструкция, план, хоть что-то…

У нее пустые карманы и звенящая голова. Она кривится и сутулится, утирая лицо руками, словно маленькая, ищет взглядом куда бы спрятаться, чтобы не показывать своего покрасневшего носа и опухших от слез глаз еще некоторое время. Ей совершенно не хочется рыдать, но не получается взять себя в руки. Соберись. Истерика бьется у самого горла, душит, вынуждая захлебываться и резко хватать ртом воздух, громко всхлипывая, в очередной попытке уняться. Это нужно было как-то прекращать. Она никогда не была такой.

А в коридоре весит густое напряжение, здесь больше не говорят. Слова давно закончились у каждой стороны и оба жонглирую вариантами. Ли хочется лезть на стену только бы не слушать тяжелое надрывистое дыхание Деккера в нескольких шагах от нее. Он кажется пуст, как и она. В голову закрадываются мысли, что вот теперь, именно сейчас, Кит в самом деле ее понимает – он становится чернее тучи, хмурится и безмолвно сжимает кулаки. Ли все еще чего-то ждет. Ей хочется, чтобы он уже что-то сказал, требуя от нее правды, он не имел права теперь отмалчиваться.
Чего она ждала?
Поддержки. Он уже справлялся с этой непростой задачей, почему бы не сделать это снова? Ей ведь так мало нужно.
Ты все сделала правильно. Ничего, что ты струсила. Получится в другой раз. Я поддержу.
Скажи он это и Лиана бы не сбежала во второй раз. Тогда, она бы дошла до конца и возможно, после восстановления, некоторого времени апатии и сомнений, правильно ли я поступила – все пришло бы в норму. Скажи он так и через пару-тройку месяцев они бы об этом не вспомнили. Все непременно вернулось бы в норму. И было бы как всегда. В один из вечеров, она бы снова уснула, положив голову на его плечо, так и не узнав чем же закончился фильм. Он бы как и раньше приходил под утро, чтобы уставших в подпитии лечь рядом с ней. Она обязательно бы прислушивалась к его ровному дыханию у самого уха и медленно засыпала вместе с ним. Как всегда.
Но Кит этого не сказал.

Вместо того, чтобы сказать хоть что-то, он заставил ее вздрогнуть, ощутить, как тот снова оказался рядом, как его руки решительно сомкнулись вокруг нее в плотное кольцо и от привычно ровного, спокойного голоса.
Все будет сложно.
Эджкомб снова хочется взвыть от одного лишь предчувствия, что будет дальше – он скажет то, что думает или то, что по его мнению, она от него ждет? Ей хочется верить в первое, ведь именно этих широких душевных и благородных жестов с его стороны она всегда боялась. Жалость и услужливость последнее в чем она сейчас нуждалась. Ей хотелось быть его кулаками в грудь, ей нужна была правда. И его ровный невозмутимый словно метроном тембр лишь вселял в нее уверенность, что дальше, он выдаст ей очередное общепринятое клише. Она их ненавидела.
В его руках она замирает, напрягается, так и не решаясь обнять его в ответ, смотрит в его плечо и гадает на сколько жалко сейчас выглядит, дожидаясь того что будет дальше.
Ощущение его пальцев у своего лица, за тем на подбородке – кажется ей чем-то очень доверительным и интимным, она невольно слушается его, поднимая голову, чтобы заглянуть в глаза, как того хочет Деккер, и немного теряется от того, на сколько в них видно совершенно все. Все его сомнения, опасения, даже то волнение, что мужчина пытается от нее скрыть за ровным баритоном. Теперь она готова слушать его каждой своей клеточкой, цепляясь пальцами за его запястье. Сейчас Эджкомб игнорирует даже тот факт, что механической рукой, он все еще прижимает ее ближе к себе. Она перестала ее пугать, все ее мысли обратились к тому, что говорит ей мужчина. И в этих его словах нет напускного благородства. Он кажется ей искренним.
У него невероятно теплый, обволакивающий голос и живой, по-мальчишески открытый взгляд. Лиана невольно улыбается, когда Деккер шутит в свойственной лишь ему одному манере и даже готова признать, что теперь абсолютно верит тому, что он говорит.
Ей становится до ужаса стыдно за то, что попыталась скрыть настолько серьезные вещи, которые касаются их двоих, что попыталась сделать все за его спиной, лишая себя банальной возможности увидеть как он может улыбаться, когда в его голову мимолетом проскальзывает мысль о том, что в перспективе, даже в самой крохотной возможности, при самых благополучных обстоятельствах он может быть отцом. Не в каком-то абстрактном будущем, в невымышленном образе той самой семьи со страниц журналов по декору, а прямо здесь, в настоящем. С ней.
Само это слово он произносит как-то по-особенному, во всяком случае именно так ей кажется и все внутри нее теплеет. Кит замолкает, оставляя за ней право на окончательный выбор.
Именно так должно быть и рушится старая оборона, которую она тщательно выстраивала вокруг себя долгое время. У них были не простые времена и все верно, что дальше будет все только сложнее, но…
Она позволяет себе на секунду представить их втроем. Детскую колыбель в том самом пустом углу их спальни и ребенка в ней, который все больше и больше будет наверняка напоминать ей Кита.
Что-то внутри надламывается и Ли сдается, молча поднимает руки, все это время в нерешительности болтавшиеся по швам и обвивает ими шею Кита.
Она знает наверняка, что ей будет трудно принять и приспособиться к новой роли. Что она годами отмахивалась от этого и делала все, чтобы не обзавестись потомством ближайшие несколько лет. Уверенная в том, что скорее всего, они никогда не станут нормальной, совершенно обычной семьей и у этого решения в будущем будут серьезные последствия. Быть может, что им не раз придется задаться вопросом правильно ли они поступили, сегодня, но на данном этапе девушка перестает искать самый простой выход. Ей кажется, что на уже смогла найти человека, который поддержит ее даже в таком начинании. Вместе с Китом она была готова двигаться дальше.

+3


Вы здесь » Под небом Олимпа: Апокалипсис » Отыгранное » Последний день Помпеи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC